Тим Хэйл – Вишневый сад (страница 1)
Тим Хэйл
Вишневый сад
ДИСКЛЕЙМЕР
Настоящее произведение является художественным романом.
Оно создано в память о трагедии, произошедшей 25 марта 2018 года в кемеровском торговом центре «Зимняя вишня», унёсшей жизни 60 человек, из них 37 детей.
Все события, диалоги, имена, фамилии, внешность и биографии персонажей – вымышлены.
Название торгового центра изменено на «Вишнёвый сад».
Любые совпадения с реальными людьми (живыми или погибшими), их поступками или словами случайны и неумышленны.
Автор не ставил целью воссоздать точную хронологию реальных событий, установить или оспорить степень вины конкретных лиц, а также заменить собой официальное расследование или судебные решения.
Все выводы следствия и приговоры находятся в открытом доступе.
В конце романа приведён подлинный поимённый список погибших – единственный полностью документальный фрагмент текста.
Он размещён здесь исключительно как знак вечной памяти и уважения к жертвам трагедии и их семьям.
Посвящение
Тем шестидесяти, кто зашёл в «Зимнюю вишню» и остался там навсегда.
Из них тридцати семи детям, которым было от трёх до четырнадцати лет, и которые просто хотели ещё немного попрыгать, посмеяться, почувствовать себя в безопасности – в розовых дутиках, с косичками и рисунками в карманах, не зная, что двери заперты, а сигнализация выключена.
Тем, кто до последнего закрывал детей собой —
в игровом центре, в кинозале, в зоопарке, в дыму,
когда уже не было воздуха, но было последнее «держись, малыш», и кто вытащил девятнадцать жизней, прежде чем упасть у входа.
Тем, кто вёл пожарных не тем коридором, кто выключал оповещение «чтобы не было ложных срабатываний», кто подписывал акты «всё в порядке» за семь миллионов рублей, кто игнорировал грубейшие нарушения – закрытые эвакуационные выходы, заваленные лестницы рекламными стендами и хламом, перегруженную проводку и пластик, который плавился, как воск, – и кто до сих пор говорит «я просто выполнял приказ», не признавая, что коррупция закрывала глаза на безопасность, но открывала карманы для наживы на чужих жизнях.
Тем пожарным, у которых не было дыхательных аппаратов на всех, у которых лестницы не доставали до четвёртого этажа, у которых шланги рвались, а вода не доходила из-за дырявых труб, но которые всё равно лезли в этот ад снова и снова, таща на плечах детей, игнорируя собственный кашель, и спасая более семисот человек.
И тысячам, чья жизнь в тот день раскололась навсегда: родителям, которые до сих пор ищут имена в списках, детям, которые до сих пор зовут папу и маму в пустой квартире, спасателям, которые до сих пор видят во сне розовые дутики и тлеющий поролон, врачам, которые до сих пор помнят каждую маленькую руку в ожогах, и всем, кто до сих пор не может пройти мимо детской площадки, не задохнувшись от боли и вопроса «почему?».
Эта книга – не суд. Суд уже был – с приговорами за халатность и взятки. Это то, что мы обязаны помнить, чтобы больше ни один ребёнок не остался в закрытом кинозале из-за чьей-то жадности, трусости и безразличия, чтобы лестницы доставали, а двери открывались, и чтобы героизм не был единственным спасением в стране, где безопасность покупается и продаётся.
Аннотация
«Катастрофа – это не когда погибают люди. Катастрофа – когда погибает в человеке человеческое».
Антуан де Сент-Экзюпери
«Самая страшная боль – не физическая. Самая страшная боль – это когда ты не можешь помочь тому, кого любишь».
Эта история – о тех минутах, когда обычный поход за развлечениями превращается в борьбу за жизнь. Каждый персонаж оказывается перед выбором: спасать себя или других, поддаться панике или сохранить человечность.
«Человек по-настоящему проявляется не в обыденной жизни, а в экстремальной ситуации. В катастрофе».
Юрий Лотман
«Вишнёвый сад» – это беспощадный реалистический роман, где в дыму и огне проверяется на прочность всё: любовь, страх, ответственность и сама человеческая природа.
Эпилог
18 ноября 2025. Квартира Нади.
Сегодня Наде исполняется восемнадцать.
Она стоит на балконе, прислонившись плечом к холодному стеклу, и слушает, как на кухне кто-то весело спорит о свечах на торте. Лица, голоса, музыка – всё будто слегка приглушено, словно она смотрит момент через толстый слой воды.
– Подойди, – говорит тихо молодой человек, её парень, – это тебе.
Он открывает маленькую бархатную коробочку. Внутри – тонкий золотой браслет. Простой, аккуратный, без лишнего блеска. Он надевает его ей на запястье – медленно, бережно.
Надя машинально отодвигает рукав худи, чтобы браслет не цеплялся за ткань.
И видит красное пятно.
Небольшое, неровное, в форме растаявшей капли. Шрам, который давно перестал болеть, но никогда – быть невидимым.
Она непроизвольно задерживает дыхание.
Парень замечает её напряжение.
– Надь… всё нормально?
Она кивает. Улыбается слишком быстро.
Но в тот самый миг где-то внутри, под кожей, под этим пятном, в самую глубину сознания прорезается дым.
Не настоящий – тот, прошлый.
Он поднимается резко, как удар в грудь.
Перед глазами вспыхивает огонь, которого нет.
Её горло будто снова царапает горячий воздух.
Становится жарко, тесно, тревожно.
Она снова маленькая.
Она снова тянет руку – не за браслетом, а за папой.
Она снова слышит его голос:
– Доча, дыши через кофту, слышишь меня? Дыши… держись…
Мир вокруг ускоряется.
Стена кухни превращается в сетку лабиринта.
Свет гирлянды – в мигнувшую лампу.
Шум вечеринки – в визг детей.
Щелчок застёжки браслета – в тонкое «щёлк» искры за фальшпотолком.
Её плечи дёргаются.
Парень кладёт руки ей на локти:
– Эй… я рядом. Всё хорошо. Это просто день рождения, Надя.
Она делает глубокий вдох.
Пытается вернуться.
Да, ей восемнадцать.
Она стоит на своём балконе в своей жизни, в её воздухе нет ни газа, ни дыма, только запах крема и мандаринов.
Но память – не воздух.