Тим Хэйл – Моя невеста из Сан-Диего (страница 4)

На работе он пялился в монитор с дурацкой ухмылкой – не из-за кода, а из-за её последнего сообщения: «Макс, ЧП! Чайка сперла хот-дог прямо из рук туриста! LOL! Видел бы ты, посмеялись бы вместе».

– Вчера посмотрел Sunset High, готовился к худшему, но всё не так плохо. Есть где посмеяться, есть где посочувствовать. Остальное на совести режиссёра, – написал он ей вчера, и её ответ, полный смайликов, всё ещё грел.

Коллеги начали коситься. Бородач-тимлид Вадим, с юмором острым, как его борода, заглянул через перегородку.

– Максим, ты чего лыбишься, будто миллион баксов нашёл? Или в код свой влюбился? – подмигнул он, жуя бутерброд.

– Да так, – Максим покраснел, мигая в мессенджер, будто его застукали за чем-то неприличным. – Просто… хорошее настроение.

– Ага, настроение! – Вадим хохотнул. – Это баг починил или что-то другое?

Максим только хмыкнул, но улыбка не сползала – упрямая. Код он писал хорошо, проблемы отлавливал и исправлял, но в голове жило ожидание – её слов, её историй. Он выскальзывал на перерывы, чтобы глянуть телефон: вдруг она там? Мир стал ярче. Кофе в офисе пах, как её байки про забегаловки у океана. Облако над Москвой напоминало её профиль с той фотки на пляже. Всё было живее, всё напоминало её.

Он решился позвонить родителям в Ростов. Редкое дело – не только километры разделяли, но и миры. Мама схватила трубку на втором гудке, голос тёплый, но с тревожной ноткой, как всегда.

– Максимка, сыночек! – пропела она. – Ты чего такой… весёлый? Голос прямо звенит! Всё в порядке в твоей Москве?

– Да, мам, всё нормально, – Максим потёр шею, чувствуя, как жар подбирается к щекам. – Просто… познакомился. С девушкой.

– Ой, девушка! – мама ахнула так, будто он сообщил о выигрыше в лотерею. – Кто она? Из офиса? Красивая? Умная? Ну, рассказывай, не томи!

Максим замялся, слова вязли, словно он жевал ириску. – Её зовут Рейчел. Она… не местная. Американка. Из Сан-Диего.

Тишина на том конце была как перед громом. Отец кашлянул, перехватывая трубку, голос низкий, с подозрением.

– Сан-Диего? Это где вообще? Америка? На другом конце света? – он фыркнул. – Как ты её нашёл? Через этот ваш интернет, наверное, где же ещё? Максим, там же полно всяких… аферистов! Прикидываются, знаешь, кем угодно!

– Пап, она не аферистка, – Максим закатил глаза, откидываясь на компьютерном кресле. – На Facebook познакомились. Она настоящая. Актриса, но не из тех, что в журналах. Обычная. Смешная. Умная. Мы болтаем – о книгах, о жизни. Легко.

– Актриса? – мама охнула, в голосе смесь восторга и паники. – Это что, в кино? Максимка, это же… ветреная жизнь! Они там все за славой гоняются, да? И Америка! Другой мир, другие нравы. Вдруг она просто… играет с тобой?

– Мам, она не играет, – Максим почти рассмеялся, но вышло устало. – Она не дива какая-то. Сёрфит, читает Мураками, ненавидит буррито. Мы про настоящее говорим – про дождь на Тверской, про мои фейлы на работе. Она… живая.

– Что она делает? – недоуменно спросила мама. – Сёрфит? Что за неведомого зверя читает? – немного ехидно она спросила.

– Сёрфит. Значит, стоит на доске и ловит волну в океане, – буднично ответил Максим, все эти новые слова, пришедшие в Россию в девяностых и двухтысячных, давались родителям с трудом. – А Мураками – крутой писатель с нелинейными сюжетами в книгах своих.

Отец хмыкнул, явно не впечатлённый. – Ну, допустим. Но через экран? Это что, отношения? Переписка, сынок, не любовь. И что дальше? Ты в Америку рванёшь? Или она в Москву к тебе приедет? А её семья что? Намерения? Ты ж у нас доверчивый, как котёнок.

– Пап, без плана пока, – Максим повысил голос, но тут же сбавил. – Мы просто общаемся. И мне… хорошо. Давно не было так. Разве этого мало?

– Ох, Максимка, – мама вклинилась, смягчая. – Мы просто волнуемся, ты же наш. Хотим, чтобы ты был счастлив. Но осторожно! Пообещай? И расскажи про эту Рейчел. Она по-русски-то хоть говорит? Какая она?

– Учила русский в колледже, – Максим улыбнулся, невольно. – Пытается, выходит мило. Ломает грамматику, но старается. У неё глаза, мам, как море перед бурей. И она смеётся над моими шутками, даже над тупыми. Она… настоящая.

– Глаза, шутки… – отец буркнул. – Поэзия, сын. А как жить будете? Через океан? Ерунда какая-то!

– Да дай ему просто радоваться, Олег! – мама шикнула на отца. – Максимка, расскажи ещё! Она что, в больших фильмах снимается?

– Всякое разное – от комедий до серьёзного. С Томом Хэнксом даже работала, роль маленькая, но всё же, – Максим хмыкнул, гордость пробилась сквозь неловкость.

– Хэнкс?! – мама ахнула. – Это ж тот, из Форреста Гампа! Максимка, это серьёзно! Женись на ней! – пошутила она.

– Ну, пока не настолько, – он засмеялся. – Просто… она мне нравится. Очень.

Они ещё поболтали, мама выпытывала подробности, отец ворчал про «русских девушек поближе». Когда Максим положил трубку, в нём бурлили тепло и раздражение. Они не понимали – да и как им? Их мир – Ростов, тесные квартиры, ясные планы. Рейчел была искрой, другим миром. Но их тревога осела в груди, как пыль.

Вечером он встретился с Андреем в «Да Винчи» – кафе у Парка культуры, с потёртыми столами и борщом, знаменитым борщом со свёклой, салом и пампушками. Андрей уже торчал там, развалившись, листая телефон с ухмылкой, будто нашёл мем про конец света.

– Макс, чёрт тебя дери! – он махнул рукой, как циркач. – Ты светишься! Выкладывай, что там с твоей американской принцессой? Всё ещё шлёшь ей сонеты про волны?

Максим плюхнулся напротив, заказав кофе. – Её зовут Рейчел. Сёрфит, снимается в кино – от зашкварных комедий до чего-то посерьёзнее. Нашёл пару её фильмов. Местами стыдно за сценарий, но она… милая. Очень. И да, болтаем почти каждый день.

– Снимается? – Андрей аж подскочил. – Погоди, она что, звезда? Имя давай, я загуглю!

– Рейчел Грейс, – нехотя выдал Максим. – Не прям звезда, но… снималась с Томом Хэнксом. Роль мелкая, но всё же.

– Хэнкс?! – Андрей чуть кофе не пролил. – Макс, ты замутил с девчонкой, которая тусовалась с Изгоем? Случайно не мяч играла? – Максим начал злиться на такую нелепую шутку. – Да не красней, как сеньор-помидор, я пошутил. Ты герой! Показывай фотку, не жмоться!

Максим закатил глаза, но открыл фото – Рейчел на пляже, смеётся, ветер треплет светлые волосы, глаза как море перед штормом. Андрей выхватил телефон, присвистнул.

– Мать моя! Это ж не просто красотка, это… живая Афродита! Не из этих гламурных кис. Ладно, понял, почему ты весь сияешь. Она просто секси! Но, брат, актриса? Из Калифорнии? Ты уверен, что она не просто так развлекается с русским парнем? Ну, знаешь, для разнообразия?

– Дрюня, она не такая, – Максим нахмурился, стукнув кружкой по столу. Пиво при этом запенилось и частично стекло на стол. – Она… настоящая. Мы про Сэлинджера болтаем, про Мураками, про мои фейлы на работе, про её падения с доски. Это не игра. Это… чёрт, не знаю, как объяснить. Это другое.

– Эй, не тушуйся! – Андрей поднял руки, сдаваясь, но глаза хитро блестели. – Верю, верю. Она звучит… не как все. Но, Макс, прикинь: она там, в своей Калифорнии, ловит волны, тусит с актёрами. А ты тут, в опенспейсе, ковыряешь код «Яндекс.Навигатора». Какой финал? Ты в Америку? Она в Москву? Или это просто… роман в чатике?

Максим уставился в кофе, размешивая его, будто там ответ. Слова Андрея, так похожие на родительские, царапали, хотя и принадлежали разным поколениям. – Не знаю, Дрюня. Плана нет. Но она заставляет меня чувствовать… что я не просто парень, который пашет в «Яндексе». А я, кажется, для неё – не просто очередной чувак из интернета. Она говорит, я настоящий. Этого… хватает.

Андрей хмыкнул, но без подколки, мягко. – Ну ты романтик, Полтапки. Всегда был. Слушай, я за тебя рад. Правда. Только не загонись, а? На расстоянии – это эмоциональный блендер. Но если она того стоит, держись за неё. – Он подмигнул. – А если приедет в Москву, я её уведу на кофе. Надо ж проверить, не фейк ли твоя звезда.

– Да или ты, Дрюня, – Максим рассмеялся, качая головой. – Но спасибо, стало легче.

Дома тишина квартиры легла на плечи. Родители, Андрей – их мир был реальным, осязаемым, скептичным. А Рейчел? Она была светом, что пробивался сквозь серость. Он открыл ноут, зашёл в Facebook. Утром она писала про тучи на горизонте, усилившийся ветер и планы снимать шторм для YouTube: «Макс, тучи сгущаются, обещают ветер сильнее обычного! Сёрферы в Оушен-Бич уже потирают руки – волны будут ого-го! Пойду снимать, это будет эпик!»

Он улыбнулся, представив её – волосы в карусели ветра, камера в руках, бесстрашная. Начал печатать: про родителей, их ворчание, про Андрея и его дурацкие подколы, про то, как их сомнения только делали её ближе. Её простота, её тепло делали его, неуклюжего, кодящего себя, – достаточным.

Он почти закончил, когда всплыло сообщение. От Рейчел.

Рейчел: Эй, Макс! Ветер тут разошелся не на шутку. жесть. Пальмы гнутся, как спички. Говорят, к ночи или завтра – ураган. Категория 2, может, 3.

Сердце Максима начало бешенно биться, словно выпил тонну энергетиков на голодный желудок. Ураган. Слово било в висок, пока ее слова – пальмы гнутся – не сделали его реальным.

Он кинулся гуглить «Ураган Сан-Диего».

Срочные новости: Ураган "Оливия" движется к Сан-Диего, объявлена угроза второй категории