Тим Брейди – Невинные убийцы. Как три обычные девушки стали кошмаром для нацистов и героями Второй мировой (страница 14)
После этого Трюс назначила Герритсену встречу в лесу возле канала Бургвал. Там она обвинила его в предательстве. Поняв, что будет дальше, Герритсен схватился за пистолет, но другой член ячейки заранее вынул оттуда обойму. Он поднял пистолет и нажал на курок, но выстрела не последовало. Тогда Трюс подняла свой пистолет и выстрелила, убив предателя [97].
«Стрелять в людей было ужасно. Я помню, как мы плакали: Ханни, Фредди и я. Обнявшись втроем. Это было кошмарно, но это надо было сделать. В какой-то момент в группе заводился предатель, и его следовало уничтожить. Надо было найти решение, и решение было очевидным: ликвидация» [98].
Глава 10
Неподалеку от места, где в ту осень пряталась в Амстердаме семья Франк, Йо Шафт продолжала свою двойную жизнь студентки и члена сопротивления, помогая евреям укрываться от арестов. Когда в июле начались облавы, она поместила Соню и Филин в укрытие, сначала в Амстердаме, а потом в Харлеме. Она постоянно ходила в общественные места – бассейны, театры, концертные залы и кафе, – отыскивая возможность украсть удостоверения у ничего не подозревающих незнакомцев. Йо также собирала консервы и небольшие подарки для тех, кого уже увезли в Вестерброк. Ее двоюродный брат Ааф Дилс позднее описывал, как однажды попал в доме Шафтов в потайную комнату, заставленную банками консервов и другими передачами для заключенных в лагеря. Йо также передавала их
Двойная нагрузка от подпольной деятельности и учебы в университете, жизни между Харлемом и Амстердамом начинала сказываться на Йо. Трудно было найти надежное укрытие для Сони, которой не нравилось сидеть взаперти и которая все чаще поговаривала об отъезде из Голландии, несмотря на связанные с этим сложности. Она жила в доме Шафтов в Харлеме, а также в укрытии в Остзаане, квартале Амстердама, под поддельным удостоверением Ханни ван де Биллаард, в доме друга Йо Диена ван Биля. Чтобы она постоянно не сидела под замком, Ханни и «Ханни» вместе выходили погулять по улицам [100]. Но в результате в опасности оказывались не только они сами, но и семьи, укрывающие беженцев.
Когда Йо поселила Соню в доме подруги, Нелли Люйтинг, в Алкмааре, к северу от Амстердама, родители Нелли пришли в ужас от ее постоянных отлучек, куда она часто звала с собой Нелли за компанию. По словам Нелли, родители устроили Йо настоящий скандал. Йо считала, что нет ничего страшного в прогулках с подругами, и не понимала, что родители Нелли действуют из благих побуждений. Произошел еще один скандал между Йо, Соней и родителями Нелли прямо перед домом Люйтингов [101]. Йо и Соня утверждали, что родители держат Нелли под замком, что у нее есть право гулять, с кем она хочет. Однако убедить их они не смогли. В конце концов Люйтинги выгнали Соню из своего дома и послали письмо родителям Йо, в котором рассказали о случившемся. Шафты написали в ответ, что приносят извинения за поведение дочери, но в глазах Нелли это было сигналом стресса, испытываемого Йо. Обычно она так себя не вела.
Студенты по всей стране испытывали такое же напряжение. В Университете Амстердама в ноябре 1942 года пошли слухи, что немцы планируют отправить семь тысяч голландских студентов на работы в Германию – ранее студентов немцы не угоняли. Месяц спустя, в попытке утихомирить Антона Мюссерта и NSB, игравшую все более активную роль в голландском правительстве, Гитлер наградил Мюссерта титулом «Предводителя голландского народа» и позволил ему сформировать своего рода теневой кабинет параллельно с администрацией Зейсс-Инкварта. Один из членов этого вновь созданного кабинета, генеральный секретарь по вопросам образования, науки и культуры, поручил деканатам университетов подготовить списки студентов для отправки в Германию в декабре.
Студенты по всей Голландии резко воспротивились этой мере. Ректоры тоже – подчинился лишь один. В Университете Утрехта кто-то бросил бомбу в секретариат, и университет вскоре закрыли. По стране распространились слухи, что после рождественских каникул все голландские университеты закроются вообще. Немцы понимали, что с вывозом студентов высшие учебные заведения прекратят свою работу, и решили пока отказаться от своего плана [102].
Университетская жизнь тем не менее осталась беспокойной. Йо после каникул попыталась снова приступить к учебе. Однако другие события быстро заслонили споры насчет возможного вывоза студентов.
В феврале в Гааге было совершено два покушения, сильно сказавшихся на студенческой жизни по всем Нидерландам. В пятницу 5 февраля генерал Сейффардт, командующий Голландским добровольческим легионом, один из членов кабинета Мюссерта, был обнаружен застреленным у себя в доме.
Сейффардт был сыном голландского военного министра и служил в голландской армии до отставки в середине 1930-х. Когда немцы вторглись в Нидерланды, Сейффардт, яростный антикоммунист, помог основать Голландский добровольческий легион. Легион состоял из бывших голландских солдат, готовых помогать Германии в борьбе с коммунистической угрозой с востока. Несколько подразделений легиона в 1942 году отправились на Восточный фронт сражаться вместе с германским вермахтом.
Сейффардт остался в Нидерландах, получил назначение в кабинете Мюссерта и был застрелен в ходе самой дерзкой акции голландского Сопротивления на тот момент, 4 февраля 1943 года.
Группа, организовавшая покушение, была известна как CS‐6 (по номеру дома и названию улицы Кореллистраат в Амстердаме). Ее возглавлял доктор Геррит Кастейн, голландский невролог, один из первых членов коммунистического Сопротивления. CS‐6 была сформирована практически сразу после начала немецкой оккупации и была хорошо известна в подполье Амстердама, в том числе и среди студенческих групп Сопротивления. Несколько студентов даже были ее членами, и один из них нажал на курок, застрелив Сейффардта. Этого студента звали Ян Верлевн; ему удалось бежать и уйти в подполье (годом позже он был пойман и казнен) [103].
Убийство Сейффардта было спровоцировано страхами среди членов CS‐6 и других голландских левых, что назначение Гитлером Мюссерта предводителем голландского народа означает начало национал-социалистического правления в Нидерландах. Предполагалось, что Мюссерт начнет общую мобилизацию голландских граждан для отправки в поддержку немцам на Восточный фронт.
Эти же страхи привели к покушению на еще одного члена нового кабинета Мюссерта, последовавшему практически сразу за убийством Сейффардта. На этот раз жертвой стал Г. Рейдон, министр информации и искусства: в него и в его жену стреляли в Гааге. Жена Рейдона погибла на месте, а сам он несколько месяцев боролся с последствиями ранений, но в конце концов умер.
Пистолет, использованный при втором покушении, проследили до Кастейна. В действительности его передал ему член тайной полиции, просочившийся в ячейку CS‐6. Кастейна арестовали, и он покончил с собой, выпрыгнув из окна тюрьмы в Гааге через несколько недель после покушения [104].
Убийства Сейффардта и Рейдона вызвали ожесточенную реакцию со стороны германских властей. Руководитель голландской СС Ханс Альбин Раутер воспользовался тем фактом, что Сейффардта убил студент, чтобы усилить давление на университеты по всей стране. Во многих прошли облавы; студентов арестовывали десятками, если не сотнями. Только в Амстердаме от 120 до 130 студентов были арестованы и подвергнуты допросам [105].
Ханни Шафт тоже знала о существовании ячейки CS‐6 в Амстердаме, но нет доказательств, что она была ее членом. Будь так, ее, скорее всего, тоже арестовали бы в ходе репрессий, последовавших за вторым покушением, и казнили, как большинство членов CS‐6 [106].
Однако другие меры, принятые властями после
Студентам давался один месяц, чтобы принять решение – подпишут они присягу или нет. Студенты, не подписавшие документ, будут считаться безработными и подлежащими отправке на принудительные работы. Это означало, что они немедленно окажутся на военных заводах и фабриках в Германии.
Факультеты университетов разделились во мнениях: в Делфте профессора советовали студентам подписать, чтобы университет продолжил функционировать; в Университете Амстердама студентам велели решать самим. В окружении Йо большинство придерживалось мнения, что подписывать присягу нельзя. На собрании клуба «Гемма» только одна девушка решила подписаться и продолжить обучение. Йо возглавила давление на отступницу, убеждая ее не подписывать присягу, утверждая, что это вопрос солидарности, голландского патриотизма и уважения других ячеек помимо их студенческого клуба, к которым применили куда более суровые репрессивные меры.