Тилли Коул – Вуаль из виноградных лоз (страница 54)

Мне так многое хотелось ей рассказать. Я хотел излить ей свое сердце, сказать, как сильно по ней скучал. Но когда она сильно заплакала, мучительно рыдая, спрятав лицо на моей шее, меня наполнила печаль, и я не смог вымолвить и слова. Поэтому обнял ее покрепче, молча давая понять, что я вернулся к ней навсегда. Что я принадлежал только ей. А она принадлежала мне.

— Ахилл, — ее голос был хриплым от эмоций. — Мой Ахилл. Мое сердце, — шептала она, снова и снова, пока слезы бежали по моей шее, а ее теплое дыхание овеяло мою кожу.

— Mi amore, — прошептал я в ответ, пытаясь отогнать ее печаль.

Я обнимал ее несколько долгих минут, закрыв глаза, когда вокруг нас засиял рассвет. Я почувствовал тепло солнечного света на своей спине, и Кареса отвела голову. Она прижалась своим лбом к моему, и сохраняя мучительно длинное расстояние между нами, спросила своим, сладким, нежным голосом:

— Ты действительно вернулся? Это не сон?

Я придвинулся ближе и поцеловал ее. Попробовал ее слезы на своем языке, но затем была только она. Вся она, проникшая в каждую клеточку моего тела, ее прикосновения и вкус захватили мои чувства. Я скользил своим языком поверх ее, желая Каресу все больше и больше, когда она простонала мне в рот.

Но я прервал поцелуй. Сейчас было время не для дикости и отчаянья. Я хотел показать ей, что вернулся.

Рассказать о своих намерениях.

Задыхаясь, я слегка разорвал наши объятия и посмотрел в ее грустные, покрасневшие глаза.

— Прости, mi amore. Мне так жаль.

Она покачала головой и взяла в ладони мое лицо.

— Нет, малыш, — прошептала она. — Это ты меня прости. За весь этот бардак. Тебе было так больно. Я просто… просто так сильно скучала по тебе. Казалось, будто я умерла, — она положила руку на свою грудь. — Я не могла дышать, Ахилл. Не могла дышать без тебя.

— Я тоже, — произнес я, ощущая, как каждая частичка моего тела наполняется счастьем. — Я люблю тебя, mi amore. Люблю тебя навечно.

— Я тоже люблю тебя, Ахилл. Навечно.

Я снова обнял ее и улыбнулся сквозь слезы, когда почувствовал, как наши сердца бьются в унисон.

Когда я посмотрел на нее, то увидел маленькую улыбку, украшавшую ее губы. Я наклонился вперед и захватил ее своими губами.

— Ты вернулся? — спросила она, напротив моих губ.

Ее руки проскользнули в мои волосы, сжимая их сильнее.

— Да.

Я провел своим носом по ее шее, прежде чем услышать вздох.

— Ахилл, — прошептала она.

Я наклонился и поднял белую розу, которую положил на землю. Ее взгляд упал на цветок, и она засмеялась от чистого веселья, взяв розу из моих рук.

Она поднесла лепестки к носу и вздохнула, ее веки затрепетали, закрываясь. Тем временем я сунул дрожащую руку в карман. Я вытащил из него бархатную коробочку, держа между нами, в ожидании, когда она откроет глаза. Когда она это сделала, ее взгляд в тот же момент замер на коробочке. Она не двигалась, а затем ее шоколадного цвета глаза встретились с моими.

Я сглотнул, пытаясь найти идеальные слова, чтобы выразить то, что я чувствую. И сделав глубокий вдох, решил говорить просто то, что было в моем сердце.

— Знаю, что я не тот, за кого ты мечтала выйти замуж. Знаю, что не являюсь частью твоего мира. Но я обещаю тебе, Кареса, никто не полюбит тебя, так как я. Я буду жить, чтобы сделать каждый твой день счастливым, и, если ты мне позволишь, никогда не покину тебя, начиная с этого дня.

Слезы потекли по лицу Каресы, и я продолжил:

— Выходи за меня, mi amore. Сделай нас обоих цельными.

Кареса наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим.

— Да, — мягко произнесла она у моих губ. — Да, да, да, да, да!

Я улыбнулся и поцеловал ее со всем, что чувствовал — глубоко, благоговейно, страстно. Когда мы разорвали поцелуй, я открыл коробочку, показывая старинное золотое кольцо с единственным маленьким бриллиантом в центре.

Я почувствовал, как покраснели мои щеки.

— Знаю, что оно небольшое и недорогое, но, — я сделал глубокий вдох, — оно принадлежало моей маме. Мой отец… Это кольцо было подарено моим отцом моей матери.

— Ахилл, — прошептала Кареса и провела пальцем по небольшому, потертому бриллианту.

— Я знаю, как сложилась их жизнь, знаю историю их любви — все вышло не так как они заслуживали. Но у нас все будет по-другому. Я хочу, чтобы это кольцо стало свидетелем того, что родственные души могут жить счастливо, — мой голос дрожал. — Я хочу дать своим родителям счастливую жизнь, которую они смогут прожить благодаря нам. Я хочу всего этого… с тобой.

— Оно идеальное.

Кареса достала кольцо из коробочки. Но я сам хотел сделать это. И она это поняла. Я взял кольцо из ее рук, и не переживая из-за своих проблем с руками, надел его на палец левой руки.

— Оно идеально подходит, — сказала она, смотря на простое кольцо с такой сильной любовью.

Простое кольцо для простого мужчины, который любил женщину своим простым сердцем.

Она моргнула.

— Я хочу, чтобы то, что ты сказал оказалось правдой. Чтобы это кольцо стало свидетелем нашего счастья. Хочу, чтобы твои мама и папа, где бы они ни были, увидели, что их разрушительная история закончилась правильно.

Смотря мне в глаза, она положила свою ладонь на мою грудь.

— Я хочу всего этого с тобой, Ахилл. Мой винодел. Мое сердце.

— И принц, — произнес я и посмотрел в ее большие глаза.

— Что?

Я прислонился спиной к дереву и притянул Каресу к себе, прижав спиной к своей груди. Я обнял ее и перевел взгляд поверх холма на восходящее солнце. Пока долина наполнялась оранжевыми, желтыми и розовыми цветами, я сказал:

— У меня был разговор с Зено. И я говорил с твоим отцом.

Кареса повернулась ко мне удивленным лицом. Я поцеловал ее в кончик носа и продолжил:

— Я… — мне не верилось, что я собирался сказать это, но я должен был. — Я готов принять свой титул. Готов стать братом Зено.

Я отвел назад прядь ее волос, которая упала ей на лицо. Затем улыбнулся шире, когда увидел, что ее щеки обрели цвет. Мое присутствие излечило ее разбитое сердце.

— Я готов стать мужчиной, который тебе нужен. Готов стать принцем. И я женюсь на своей герцогине.

Кареса изучала мое лицо.

— Я выйду за тебя замуж, несмотря ни на что. Я откажусь от своего титула, Ахилл. Я буду жить каждый день рядом с тобой на винограднике и стану самой счастливой женщиной на свете. Тебе не нужно брать на себя этот титул ради меня. Я все равно буду с тобой. Не важно богатый ты или бедный.

Я не смог устоять, поэтому поцеловал ее. Но когда отстранился, я сказал:

— Я люблю тебя так сильно, что даже не могу выразить словами. Но я должен это сделать. Я слишком долго жил в тени. Прятался от мира, и сейчас пришло время, чтобы вырваться на свободу, — я покачал головой от того, как странно это прозвучало. — Зено… Он нуждается во мне. Твой отец тоже нуждается во мне. И мне тоже это нужно. Когда я был в отъезде, только и делал, что думал об этом.

Я придвинул Каресу, чтобы она села, прислонившись к моей груди, и оставил поцелуй на ее макушке.

— Моя тетя рассказала мне о том, что произошло. И после этого я многое понял. Понял, что они все… — я боролся с комом в горле, и мне это удалось. — Они все любили меня, — прохрипел я. — И я просто хочу, чтобы они мной гордились, — единственная слеза скатилась по моей щеке. — Я хочу, чтобы ты гордилась мной.

— Милый, — прошептала Кареса, повернув голову ко мне. — Это невозможно. Я уже горжусь тобой так, как никогда не могла бы гордиться.

Я позволил этим словам проникнуть в меня.

— Mi amore?

— Да?

— Я хочу отвести тебя домой, — я наклонился и позволил своим губам скользить по ее шее, — и заняться с тобой любовью.

— Я тоже этого хочу, — ответила Кареса, задерживая дыхание.

Я встал и помог ей подняться. Я держал ее за руку, пока мы спускались с холма. Кареса вела Розу, а я шел рядом с ней, ни на минуту не отпуская ее руки.

После я отвел свою невесту домой и запер нас в коттедже, в единственном месте, которое как я знал, всегда было нашим домом. Тепло от камина наполнило комнату. Кареса повернулась в моих руках и сбросила пальто с моих плеч. Она перешла к моей рубашке, затем к джинсам, и с каждым движением я видел, как блестело на ее пальце кольцо, свет от огня, отражающийся в бриллианте.

Я никогда не чувствовал себя таким наполненным.