Тилли Коул – Вуаль из виноградных лоз (страница 36)
— Герцогиня, мы были помолвлены с детства, и теперь до свадьбы осталось всего несколько недель.
Я сглотнула, когда он потянулся к моей руке — левой руке.
Моей пустой левой руке.
Большой палец Зено пробежал по моему безымянному пальцу.
— Мы помолвлены, но вы все еще не получили кольцо, которое покажет всем, что вы моя. Думаю, что уже достаточно долго тянул с этим.
Меня пронзила дрожь, когда он произнес слово «моя».
Будто мое сердце физически отвергало его притязания. И, конечно же, так оно и было. Потому что оно уже принадлежало другому.
В комнате повисла тишина, а воздух сгустился от напряжения. Зено сунул руку в карман и перед пылающим камином опустился на одно колено, поднимая на меня свой взгляд.
— Кареса Акарди, Герцогиня ди Парма, не окажите ли вы честь стать моей женой, женщиной, которая проживет свою жизнь рядом со мной?
Зено открыл красную бархатную коробочку, и дамы, находящиеся в комнате, ахнули от восторга. Внутри было кольцо с бриллиантом королевской огранки. Золото сияло, как самое яркое из звезд, а огромный бриллиант отбрасывал свое отражение по комнате, подобно брызгам маленьких радуг.
В нем было по меньшей мере пять карат.
Но все, что я могла видеть, когда смотрела на это самое впечатляющее кольцо — был Ахилл.
Все, что я видела, когда смотрел в лицо Зено — были голубые глаза Ахилла, когда он хвалил меня за то, что я правильно отобрала гроздь винограда. Я видела его робкую улыбку, когда он позволил себе посмеяться над одной из моих шуток, в те моменты, когда мое аристократическое воспитание заставляло меня говорить что-то поверхностное, а Ахилл, с его острым умом и сарказмом, напоминал мне о том, как глупо это звучало.
Но более того, когда Зено преклонил передо мной колено, все, что я видела, — это грезы о том, что это Ахилл просит меня стать его женой. Быть женщиной, которая помогала бы ему собирать виноград, а потом лежала бы с ним ночью у камина, пока он читал бы ей…
… историю Платона «О разделенных половинках».
Мое горло пересохло, когда видение в моей голове стало очень реальным, оно обманывало мое сердце. Слезы катились по моим щекам, но не по той причине, в которую верили гости.
Потому что этот момент был моим разрушением.
Момент, когда меня настигла реальность того, чем станет моя жизнь.
Это кольцо, этот символ вечной любви, каким бы прекрасным оно ни было, ощущалось как тюремный ошейник, когда Зено надел его мне на палец. Дорогой ошейник, но, тем не менее, ошейник.
Зал разразился восторженными аплодисментами, восприняв мои слезы как признак переполняющего меня счастья. Герцогиня наконец-то получила знак любви от своего принца.
Они не могли быть более неправы.
Глаза Зено сузились, когда он поднялся на ноги. Он знал, что он не заботил меня в романтическом плане, и я знала, что он с подозрением относился к моим слезам.
— Bacio! — выкрикнул кто-то из толпы, вызывая рокот согласия у остальных гостей.
Поцелуй!
Я не хотела этого. Я никогда не захотела бы, чтобы губы Зено стерли вкус Ахилла с моих губ. Я не хотела этим фарсом предавать ту ночь, проведенную с Ахиллом. Но Зено взял мое лицо в свои руки и прижался своим ртом к моему, стирая Ахилла с моей плоти… уничтожая все, что у меня было от мужчины, которого я любила.
И я ненавидела это. Ненавидела то, как его губы двигались напротив моих. Ненавидела то, как его язык проскользнул в мой рот. Ненавидела его руки на своем лице. Но хуже всего, когда наши тела соприкоснулись, я возненавидела то, как бьется его сердце. Не в такт с моим собственным — никакой симфонии, никакого синхронного ритма… просто неподходяще.
Зено отстранился и убрал руки с моего лица. Он был бледен, будто реальность нашей ситуации только что поразила и его.
Он отошел от меня, когда дамы столпились вокруг, рассматривая кольцо. Джентльмены хлопали Зено по спине, он выглядел немного потерянным под своей обычной маской уверенности.
— Герцогиня, — заворковала женщина, — это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела! Вы такая счастливица!
Я улыбалась, кивала головой и давала заученные ответы, когда находила в себе силы. И мне пришлось играть эту роль еще два часа, пока, наконец, я не смогла извиниться и уйти. Я попрощалась со всеми в последний раз и бросилась к лестнице.
С каждым шагом мое сердце, казалось, истощалось, пока не превратилось в пустыню во время засухи, изголодавшуюся по жизни и жаждущую любого облегчения. Кольцо казалось десятитонным грузом на моем пальце, тянущим меня вниз. И с каждым шагом поцелуй Зено все больше и больше обжигал мои губы, стирая воспоминание о поцелуе Ахилла, за который я неделями цеплялась с пьянящим отчаянием.
А теперь он исчез. Я оттолкнула Ахилла, подарив нам только одну, особенную ночь, но теперь все, о чем я могла думать, это как снова оказаться в его объятиях. Я хотела его всеми возможными способами. Хотела его рук, губ и кожи на своем теле. Хотела, чтобы он был внутри меня, любил меня так же сильно, как я любила его, чтобы наши сердца бились в унисон.
Когда я добралась до своей комнаты, то позволила слезам пролиться. Но также я поддалась своему сердцу. Я вышла через балконную дверь, позволяя пульсирующей крови нести вперед мои ноги. Холодный ветер кусал мои влажные щеки, когда я быстро, насколько позволяли мои туфли, бежала к дому Ахилла.
Ночь была темной, звезды создавали одеяло из бриллиантов и сверкающего золота. Было поздно, очень поздно, но я бежала к Ахиллу. Подобно Золушке, в полночь покидала принца. Но в сказке она неохотно возвращалась к своим лохмотьям и обычной жизни, а я же убегала в объятия человека, который мог поделиться только этим. Золушка смогла сохранить украшение, карету и принца. Я же хотела виноградник, поношенные джинсы и дорогие прикосновения прекрасного винодела.
Я проскользнула через ворота Ахилла, масляная лампа привела меня к деревянной двери его коттеджа. Я дергала ручку, сражаясь с ней дрожащими руками, пока она не поддалась и не впустила меня внутрь. Я побежала прямо в гостиную. В камине горел огонь, перед ним стоял единственный стул. Книги, которые я дала почитать Ахиллу, были сложены стопкой рядом с ним вместе с ручкой с зажимом для пальцев и блокнотом.
У меня заныло в груди от этого зрелища.
Неужели он сидел здесь каждую ночь, пытаясь учиться?
Один, всегда один.
Паваротти тихо играл из старого проигрывателя в углу комнаты. Мерцающие лампы и оранжевые блики камина освещали белые стены теплым светом.
Это была жизнь Ахилла. Музыка, вино и одиночество. Он заслуживал большего. Он заслуживал большего, чем кто-либо мог ему дать.
— Кареса? — донесся грубый голос Ахилла.
Он украл мое дыхание; он был влажным после душа, его черные волосы были мокрыми, вода стекала по спине. На шее весело полотенце, одет он был лишь в одни черные пижамные штаны.
Я почувствовала, как сквозь меня прошла внезапная волна покоя, только от того, что я находилась рядом с ним. Этот покой был исцеляющим бальзамом для моей израненной души. Покой, который как я знала, мог принести только Ахилл.
Что-то произошло во вселенной, когда мы встретись. Произошел космический сдвиг, некое предопределенное изменение в самой материи, в том, кем мы были. Солнце и луна соединились и бросили нас в сердца друг друга, чтобы мы никогда не разделились.
Воспоминания о словах Ахилла кружили в моих мыслях.
Принадлежность.
Желание.
Неужели мы были этими блуждающими, потерянными душами, которые, наконец, воссоединились?
— Кареса? Что-то не так? Что случилось?
Ахилл сделал шаг вперед, беспокойство появилось на его прекрасном лице.
Я бросилась к нему. Мои руки обвили его талию, и я крепче обняла его. Я чувствовала его горячую кожу, наши тела идеально соединились, будто звезды вели нас именно к этому моменту.
К этому винограднику.
К друг другу.
— Кареса? Ты пугаешь меня, — прошептал он, когда крепче прижал меня к себе.
Я хотела наказать себя. Как я могла уйти от этого? Как я могла оставить эти чувства? Как я могла отпустить этого мужчину?
Сегодня я видела боль в его глазах, когда Зено прикасался ко мне. Видела, как он искал хоть кого-то, чтобы разделить свою радость, когда его мерло признали лучшим.
Это должна была быть я. Все это должна была сделать я.
Но я понятия не имела, как все это можно было разрешить. Нам были уготованы разные пути. Мы были из противоположных миров, но, тем не менее, делили одну душу на двоих. Все это казалось таким невозможным.
— Просто обними меня, — прошептала я, прижавшись щекой к его теплому телу.
Я закрыла глаза, и просто позволила этому мужчине обнять меня. Позволила его рукам проскользнуть в мои волосы, когда он оставил поцелуй на моей макушке.
Тем не менее, Ахилл отодвинулся, заключая мое лицо в свои ладони. Он заглянул мне в глаза, когда слеза скатилась по моей щеке. Он поймал ее большим пальцем.
— Почему ты плачешь? Почему ты такая грустная?
Я не продумала свои действия до конца. Я вообще ничего не продумала. Вместо этого я встала на цыпочки и прижалась губами к губам Ахилла. Он застонал, когда я соединила наши губы, мои руки сложились в молитве на его щеках. Я едва попробовала его вкус или впитала его тепло, прежде чем он отодвинулся от меня.