Тилли Коул – Вуаль из виноградных лоз (страница 24)

— То собираешься залезать? — спросила я.

Я была вознаграждена робкой улыбкой.

Когда Ахилл залез в бочку, его высокая широкая фигура нависла надо мной. Я взвизгнула, потеряв равновесие из-за того, что виноградная масса сдвинулась. Ахилл протянул руку и поддержал меня. Его руки обернулись вокруг моих, заставляя подол моего платья упасть. Его взгляд скользнул вниз, и мой последовал за ним. Подол платья покрывал красный сок.

— Ты испортила свое платье.

— Да, я подозревала, что так произойдет, — ответила я.

Хриплый смешок сорвался с его губ. Это был самый божественный звук.

— Итак? — спросила я, игнорируя его заботу о моем наряде. — Что дальше?

— Дальше — мы топчем.

Он начал поднимать ноги, медленно раздавливая ими виноград. Держась за него крепче, я копировала его движения, липкий сок тек быстрее, чем больше мы его топтали.

— Это чувствуется странно, — сказала я, смотря как виноградный сок поднимается по стенкам бочки. — Сок липкий, мякоть винограда мягкая, но стебли твердые. Они продолжают колоть подошву моих ног.

— Мы оставляем стебли, чтобы усилить аромат и цвет вина, — чем больше Ахилл говорил о вине, тем больше уверенности слышалось в его голосе.

Вино, он знал. Его никогда нельзя было застать врасплох, когда речь заходила о его любимом мерло. Это соответствовало системе, в которой он преуспел. Рутина, которую он знал так же хорошо, как знал самого себя. Не было ни угрозы, ни чувства неполноценности.

— Как долго мы должны это делать? — спросила я, когда мы обошли бочку по кругу, уделяя внимание каждой виноградинке.

— Столько, сколько потребуется, — ответил он. — Я могу в одиночку пробыть здесь час. С тобой это будет быстрее.

По мере того как проходили минуты и сок поднимался, брызги оказывались все выше, достигая моей груди и его живота.

— Думаю, твое платье уже не спасти, — сказал Ахилл с легким придыханием в своем глубоком голосе.

Я посмотрела на свое платье и, конечно же, оно было пропитано красным виноградным соком до талии. Некогда белая ткань стала прозрачной из-за влажности сока.

Когда я в смущении вскинула голову, капля виноградного сока брызнула из бочки и попала мне на шею. А потом произошло все сразу: я вскрикнула от неожиданности, когда руки Ахилла отпустили мои, двигаясь к моей талии. Он опустил свой рот на мою шею, его мягкие губы замерли на моей коже, когда одним поцелуем он смахнул сладкую, скользящую каплю сока.

Мне казалось, что я нахожусь в сюрреалистическом сне, где рот Ахилла был на мне. Я чувствовала, как его дыхание скользит по моей коже, и его твердая грудь прижимается к моей. Я хотела, чтобы этот сон стал реальностью. Хотела оказаться в теплых объятиях Ахилла. Хотела, чтобы он захотел меня настолько, чтобы ослабить бдительность и впустить меня.

Я хотела, чтобы он хотел меня, и точка.

Когда низкий стон достиг моих ушей, и я почувствовала мягкое прикосновение его языка, слизывающего сок, я поняла, что не потерялась в фантазиях. Я была здесь. В амбаре… в крепких объятиях Ахилла.

Его рот был на моей шее.

Он был напротив меня, тело напротив другого тела… Я чувствовала себя именно так, как и ожидала: идеально, будто я там, где всегда должна быть.

Губы Ахилла внезапно замерли на моей коже. Его руки сжались на моей талии, когда он медленно поднял свою голову, остановившись в нескольких дюйма от моего лица. Его зрачки были расширены, черный цвет почти полностью поглотил голубой, когда его потрясенное выражение глаз остановилось на моем лице. Его щеки покраснели, а рот открылся, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Его дыхание было тяжелым; мое почти остановилось.

Я смотрела.

Он смотрел.

Воздух между нами потрескивал от напряжения.

Я не была уверена, кто задвигался первым. Как и в прошлый раз, когда мы оказались так близко, что-то толкнул нас друг к другу, необъяснимое притяжение, которое захватило наши умы, сердца и души. Только что я была заворожена его взглядом, а в следующий момент рот Ахилла сливается с моим, его мягкие губы напротив моих, его большие руки в моих волосах.

Мои руки легли ему на спину, а пальцы вцепились в обнаженную кожу, пытаясь притянуть его ближе. Мне нужно было, чтобы он стал ближе, нужно было чувствовать его рядом со мной, внутри меня, овладевающим мной. Это было иррационально и неправильно, но я не могла убедить себя остановиться.

Мои ногти царапнули кожу его спины, и Ахилл зашипел мне в рот, затем последовал глубокий стон. Его руки сжались в моих волосах, и он высунул язык, чтобы встретится с моим. Его вкус взорвался на моих рецепторах — фруктовый и сладкий, с легким намеком на вино.

На этот раз застонала я, теплая волна прокатилась по моим венам, мышцам и костям. Я чувствовала себя в огне, танцующей на краю пропасти, от куда не была уверена, что смогу вернуться. Но, как и все, что вызывает привыкание, я брала и брала, пока мои губы не заболели, а желание стало невыносимым.

Я вырвалась, чтобы восстановить дыхание. Губы Ахилла не останавливались, путешествуя по моим щекам, вниз по шее и ключице. Моя голова откинулась назад, глаза закатились, когда он обжег меня своим прикосновением, разжигая огонь в моей крови.

Мои руки переместились к его рукам, а затем в его волосы. Нос Ахилла пробежался вверх по моей шее, пока его лоб не прижался к моему.

— Кареса, — прошептал он, медленным хриплым голосом, — я чувствую тебя внутри себя. Здесь, здесь и здесь, — его руки указали на голову, рот и сердце.

Я должна была остановиться, знаю, что должна была. Но я придвинулась ближе, прижавшись своей грудью к его, затаив дыхание, когда он снова застонал.

И это было все, что нужно, чтобы превратить застенчивую душу винодела в неукротимую. Ахилл наклонился и схватил меня за бедра, приподнимая, пока мои ноги не обернулись вокруг его талии. Мое уже запачканное платье, порвалось сзади, но мне было все равно. Все, что меня заботило — этот мужчина, чью шею я обнимала, чья теплая кожа обжигала своим жаром, и чьи губы прижимались к моим губам — желая меня, нуждаясь во мне, принимая меня.

Я закрыла глаза, когда наши губы настойчиво изучали друг друга, будто время было хрупкими песочными часами, песок дразнил нас, крадя этот момент, напоминая нам, что наши сердца не могут вместить друг друга.

Ахилл вылез из бочки и понес меня в густую пелену дождя наружу. Вода была холодным бальзамом, когда падала с грозового неба, обливая нас, но наши губы все еще не разомкнулись.

Нас нельзя было разлучить…

…даже на мгновение.

Ноги Ахилла захлюпали по затопленной земле, оставшиеся звуки гипнотизирующего голоса Андреа Бочелли уплыли вдаль, когда он нес меня в свой дом.

Я со вздохом откинула голову назад, когда тушь потека по моим щекам. Губы Ахилла покраснели от моей размазанной помады, а в его глазах плясали огоньки. Ему явно было все равно, как я выгляжу. В ту секунду мне тоже было все равно. Наши движения были грубыми и неуклюжими… Мы были запутаны хаотичным совершенством, безумным, безупречным беспорядком.

Огонь ревел, заливая маленькую гостиную ярко-оранжевым, желтым и красным светом. Дерево потрескивало и раскалывалось, и его земляной запах наполнял каждый дюйм воздуха.

Глаза Ахилла встретились с моими, и на краткий миг мы просто уставились друг на друга. Я упивалась его красотой, так же, как и он моей. Не было сказано ни слова, мы общались глазами.

Его приоткрытые губы сказали мне, что он хочет меня. Его покрасневшие щеки сказали, что он жаждет меня. Но его открытый, честный взгляд, сказал мне, что он нуждается во мне больше, чем в воздухе.

— Да, — прошептала я.

Это все, что нужно было сказать.

Ахилл повел меня из гостиной по небольшому коридору в спальню. Все это время я водила руками по его черным, мокрым, густым волосам, по его щетине и напряженной шее. Я должна была прикасаться к нему.

Я не могла отпустить его ни на секунду.

Он был наркотиком, от которого я не могла отказаться. Я должна была ощутить его вкус, кайф от жара его тела.

Ахилл остановился перед простой деревянной кроватью. Комната была скудной, если не считать кровати и тумбочки. Масляная лампа, стоящая на окне, удивительно старомодная, но подходящая этому коттеджу. Теплый свет отбрасывал золотистый оттенок заката на комнату, слегка приоткрытое окно позволяло стуку дождя быть нашей серенадой.

Я слышала, как его сердце колотится рядом с моим. Затем, сделав движение, от которого мои ноги задрожали, а грудь наполнилось легкостью, Ахилл с нежностью провел тыльной стороной ладони по моей щеке, от чего на моих глазах навернулись слезы. Он лелеял меня… заполнял меня. Он боготворил меня, будто я была ответом на его молитвы.

В этот момент, он чувствовался как все ответы на мои вопросы.

Его руки двинулись от моих плеч к затылку. Он расстегнул мое платье. Холодный воздух поцеловал мою влажную кожу, когда испорченный материал соскользнул вниз. Все это время я не отводила глаз от Ахилла. Итак, когда мое платье соскользнуло на пол, образовав лужу у моих ног, а мой белый кружевной лифчик и трусики были открыты его обнаженному взгляду, я стала свидетелем всего этого — жгучего желания, заполняющего каждую часть его прекрасного лица, его сжатую челюсть и покрасневшую кожу, когда он опустил глаза, чтобы изучить мое обнаженное тело.