Тилли Коул – Вуаль из виноградных лоз (страница 16)
Думаю, все было не так уж и плохо. По факту это просто объятия страстей с прекрасной единомышленной душой… Это было похоже на сбывшуюся мечту.
Потому я намеревалась ценить каждое мгновение, так долго, как только смогу.
С Розой, Нико, Ахиллом и ароматом сладкой свободы в воздухе.
Глава 6
Когда мы проходили через вход в виноградники, уши Нико дергались во все стороны. Его тяжелые копыта стучали по земле, словно гром. Но не это сейчас успокаивало мое вездесущее горе. Это была вторая пара копыт, стучавшая по той же самой земле, и другой наездник, аккомпанирующий мне в этой поездке.
Я огляделся, и у меня перехватило дыхание, когда я увидел Каресу, оглядывающую своими большими карими глазами мою землю и холмы Умбрии за ней. Я позволил себе взглянуть на ее тело. Она не лгала и не преувеличивала. Даже с этой легкой рысцой, я мог видеть, что она умеет ездить верхом, и исключительно хорошо, как мне казалось. Ее посадка была прочной, ее ноги находились под идеальным углом, а каблуки глубоко вдавливались в стремена. Ее спина была прямой, а руки держали поводья так, как это бывает только с годами практики.
И еще более очевидным было то, что она прекрасно владела выездкой. Ее совершенная поза была изящной и утонченной. Даже Роза, которая не ездила с наездником больше года — да и то, только вокруг загона — была спокойна. Она подчинялась естественному контролю Каресы, доверяя всаднику, который держал ее в узде.
Кареса должно быть почувствовала тяжесть моего взгляда, когда ее блуждающий взор встретился с моим. Мне нужно было что-то сказать. Мне нужно было заговорить, поэтому я просто спросил:
— Все хорошо?
Ответная улыбка Каресы была ярче послеполуденного солнца.
— Больше, чем просто хорошо, — ответила она.
Я сравнил ее рост с телосложением и фигурой Розы. Они были идеальной парой. Роза была среднего размера, пятнадцать футов и три дюйма49, сильная, но и не слишком грузная. И мне казалось, что Кареса была около пяти футов и пяти дюймов50, стройная и атлетичная, с идеальными итальянскими изгибами. Моя кожа покрылась мурашками, когда я позволил себе заметить это.
Я повернул Нико вправо в конце первого ряда. Более широкая дорожка простиралась перед нами на многие акры. Это была главная дорога на моей земле. Копыта Нико застучали сильнее в ожидании возможности размять ноги на открытом поле.
Кареса трусила рядом со мной; ее восходящая рысь была впечатляющей. В ее глазах вспыхнуло возбуждение. Она посмотрела на поле впереди и ровную дорожку, которая была прямой и хорошо протоптанной. Понимающая улыбка тронула ее губы.
— Итак, Ахилл? — сказала она, и в ее мягком голосе послышались легкомысленные нотки. — Насколько вы хороший наездник?
Мои глаза сузились, когда она наклонила голову набок, ожидая моего ответа.
— Хороший, — сказал я, чувствуя, как заразительное очарование ее игривости проникает в мои кости. — Очень хороший.
Она медленно кивнула и поджала свои губы, крепче сжимая поводья.
— Тогда давайте проверим, сможете ли вы не отстать от меня?
Как только последнее слово слетело с ее губ, ее ноги сжали бока Розы, и моя нетерпеливая Андалузска перешла на быструю рысь, сразу же сменяющуюся галопом.
Мне потребовалось мгновение, чтобы бросится в погоню, но все что мне нужно было сделать, это позволить Нико задать хороший темп. Увидеть Розу на полном скаку — вот и все, в чем он сейчас нуждался.
Я уперся пятками и наклонился вперед, ощущая кровь, которая все быстрее и быстрее бежала по моим венам. Нико был в отличной форме, поэтому понадобилось не так много времени, чтобы догнать Каресу. Она оглянулась через плечо и ухмыльнулась. В этот момент, ее красота вызвала нехарактерное покачивание в моей всегда идеальной посадке. Кареса громко рассмеялась, когда я пошатнулся. Теперь повернувшись лицом к северу, я наклонился еще дальше вперед, призывая Нико набрать скорость.
Эхо ее радости пронеслось мимо меня, высокие ноты полились обратно к амбару. Задача была поставлена. Подняв поводья еще выше по шее Нико, я подтолкнул его к максимальной скорости, увидев впереди конец дорожки. Кареса словесно подтолкнула Розу; я сделал тоже самое с Нико.
Это было незадолго до того, как тренированность Нико и его более длинный шаг повел нас к Каресе и Розе. Она посмотрела на меня, на ее лице застыла маска соревновательной решимости. Мы добрались до конца дорожки одновременно, Кареса потянула Розу в медленном галопе влево, а я потянул своего мерина вправо. Я перевел его сначала в галоп, потом в ровную рысь и только потом в легкий шаг. Он тяжело дышал, но его уши были направлены вперед, он наслаждался такой тренировкой.
Я повел его по кругу. Кареса направила Розу в нашу сторону медленной рысью. Когда она подъехала к нам, ее смех был громким и легким.
— Ахилл Марчеси, это было самое веселое, что случалось со мной за последнее время!
Мы продолжили идти рядом друг с другом в медленном шаге, давая лошадям восстановить дыхание. Легкий блеск пота покрывал шерсть Розы. Должно быть Кареса заметила, что я смотрю на нее, поэтому спросила.
— Когда последний раз на ней ездили верхом?
— Больше года назад, но она была просто на поводке. Ее настоящая поездка с наездником была больше двух лет назад. Я пытался ездить на ней, но она сопротивлялась под моим весом. Я выгоняю ее и загона, но вы знаете, что это не то же самое, как если кто-то оседлает ее.
Кареса наклонилась и погладила Розу по шее. Выпрямившись, она оценивающе посмотрела на меня прищуренными глазами.
— Ты очень хороший наездник, Ахилл. Вообще-то, превосходный.
— Вы тоже.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре, — ответил я, заметив, как приподнимаются уголки губ Каресы.
Я указал на самый дальний ряд виноградника.
— Мы можем начать оттуда. Я посадил эти лозы позже, чем те, которые мы собирали. Я делаю это с интервалом в несколько дней или в соответствии с содержанием водорода в почве, качеством и количеством света, которую получает эта часть земли. Я должен все точно рассчитать, чтобы во время сбора урожая я смог бы собрать виноград, достигший своей идеальной зрелости, — я пожал плечами. — Это не всегда точная наука, поэтому если я заканчиваю сбор раньше на несколько дней, то объезжаю виноградники, чтобы быть уверенным в том, что никакой ряд не нуждается во внимании, и мне нужно изменить свое расписание и начать сбор здесь.
Я начал изучать несколько гроздей винограда, оценивая их цвет и размер, и что моя оценка их зрелости была на правильном пути.
— Никогда не думала, что такое большое внимание уделяется деталям. Я знала, что традиционный метод более сложный, конечно, но считала, что была слишком избалована, наблюдая только за механическими инструментами в поле, — она покачала головой. — Твой путь более вдохновляющий, Ахилл. Действительно.
— Спасибо.
Прошли минуты дружеского молчания. Кареса позволила мне беспрерывно проверить ряд. Когда мы продолжили свой путь к следующему ряду, она спросила:
— Так вот почему ты ездишь верхом? — она указала на почву. — Значит все остается настолько нетронутым, насколько это возможно?
— Да, — ответил я, протягивая руку и проводя пальцами по гриве Нико. — Винодел не может считаться хорошим, если не будет уважать законы земли, на которой выращивает свои фрукты. Тракторы могут вызвать слишком сильное уплотнение почвы. У лошадей нет никаких химических веществ, проникающих в почву или загрязняющих воздух. Почва «Белла Колина» впечатляющая, возможно из-за ее отдаленности от любых источников загрязнения, — я сделал вздох чистого свежего воздуха, о котором говорил. — Но эта дорожка, это мой маленький участок земли, здесь есть что-то особенное. Почва здесь какая-то другая. Это несравнимо ни с чем другим. Она священна и как таковая достойна винодела, который лелеет тот дар. Было бы святотатством вознаградить ее газом или маслом. Копыта лошади мягкие и аккуратные. Они не наказывают, они… понимают.
Я не понял, что Кареса остановилась, пока не заметил, что ритмичный звук копыт Розы по земле не потонул в тишине.
— Кареса? — обеспокоенно, позвал я.
Я застал ее неподвижно смотрящей на меня с напряженным выражением лица. Натянув поводья Нико, осторожно направился к ней.
— Кареса? Все хорошо?
— Ты так сильно обо всем этом заботишься, — прошептала она, так тихо, что я едва услышал ее слова. Она дважды моргнула. — Это все, что ты создал, то чего ты добиваешься каждый сезон… это… захватывающе. Твоя милость и преданность более чем… вдохновляет.
Она покачала головой, будто искала правильные слова. Наконец она приняла решение:
— Ты должен быть горд.
Она замолчала, наклоняя голову в сторону, и с душераздирающим честным выражением добавила:
— Твой отец… он был бы очень горд тобой. И он должен быть спокоен, улыбаясь с небес человеку, которым ты стал.
Я был рад, что ветер выбрал именно этот момент, чтобы закружится вокруг нас, потому, что тогда я смог бы обвинить его во внезапной влаге на моих ресницах. Я мог бы обвинить в затуманенном зрении прохладный ветер, задувающий мне в лицо.
— Я просто должна была тебе это сказать, — произнесла Кареса.
Моя голова была повернута в сторону, избегая ее взгляд. Я сфокусировался на грязном пятне на тыльной стороне своей ладони, крепко сжимая поводья.