Тилли Коул – Тщательно отшлепанная (страница 52)

— Дарственная? — спросила я, прочитав то, что написано на документах. — Папа, это на твое и мамино имена. — Сердце заколотилось, когда я увидела на бумаге адрес папиного магазина. Но не только магазина, а всего здания. Все это чертово здание в Нью-Йорке.

— Наверное, это какая-то ошибка, — сказала мама. — Кто мог купить наш дом, а потом отдать нам документы? И кто мог купить все здание для твоего папы, да еще и подарить его нам. Ничего не понятно! Мы звонили юристу, который этим занимался. Они сказали, что никакой ошибки нет. И даже продлили сделку на пару недель вместо обычного срока.

Мама положила руку на плечо папы. Он положил свою руку на ее. По моим венам пробежало какое-то электрическое ощущение, которое подсказывало мне, что я должна что-то понять. Перечитав письмо еще раз, я замерла, увидев инициалы покупателя…

Г.О.С.

— О, черт возьми, — прошептала я, и мои руки затряслись. — О, мой гребаный Бог! — сказала я громче, и мама бросилась ко мне.

— Что, Фейт, что? — спрашивала мама, пытаясь удержать меня на месте.

— Гарри, — прошептала я и увидела, как выражение лица мамы изменилось с растерянного на понимающее. Генри Огюст Синклер… — это сделал Гарри, — сказала я, задыхаясь от эмоций, забивших мое горло. — Он спас ваш дом. — Я посмотрела на папу, который побелел. — Он купил тебе здание. Целое здание, мать его!

— Почему? — прошептала мама, прикрыв рот дрожащей рукой.

— Он любит ее, — сказал папа, поднявшись на ноги. Его взгляд остановился на мне. — Он любит тебя, не так ли, mia bambina?

— Да, — ответила я, почувствовав, как мое сердце так сильно увеличилось в груди, что, казалось, может пробить ребра. — Он любит меня, — прошептала я.

Папа положил руки мне на плечи.

— А ты, Фейт? Ты любишь его?

— Да, — сказала я, и слезы полились из моих глаз.

— Да, так сильно, что едва могу это вынести.

— Фейт, — сказала мама и обняла меня.

— Мне нужно идти. — Я уже отступила к двери. — Мне нужно найти его. — Я помчалась к двери, остановившись только для того, чтобы отдать документы. Документы на их дом. Папин магазин. Гарри. Гарри спас их дом и бизнес.

Мой Гарри.

Я размахивала руками в воздухе, пытаясь поймать такси. Когда оно остановилось, я назвала адрес дома, где жил Гарри. Было уже слишком поздно, чтобы он находился на работе, поэтому должен быть дома. Я подпрыгивала на своем сидении, когда хаотичное нью-йоркское движение двигалось бампер в бампер. Таксист сигналил, и я опустила стекло и кричала.

— Убирайтесь с дороги, придурки!

— Не хотите ли ездить со мной каждый день, леди? — сказал таксист, но я не могла остановить свои мысли. Гарри купил дом и бизнес моих родителей за немыслимую сумму. Потому что он любил меня. Потому что он любил меня.

Я разрыдалась на заднем сиденье, громкие всхлипывания смешивались со смехом недоверия. Таксист, еще секунду назад предлагавший возить меня постоянно, теперь смотрел на меня так, словно я сбежала из психбольницы и собиралась устроить хаос в его городе.

Водитель с явным облегчением распахнул двери, и я выскочила на улицу. Подбежала к стеклянным дверям и направилась к стойке консьержа в доме Гарри.

— Мне нужно увидеть Гарри Синклера, — сказала я, несколько раз ударив ладонью по столешнице. Консьерж посмотрел на меня так же, как и водитель. В его взгляде был чистый страх.

— Мисс, с вами все в порядке? — спросил он.

— Мне нужно увидеть Гарри Синклера. Вы не могли бы позвонить и узнать, дома ли он? — Консьерж сделал, как я сказала, и я повернулась к зеркальной стене рядом со мной. У меня открылся рот, когда я увидела, что тушь стекала по лицу.

Схватив со стола консьержа салфетку, я подбежала к зеркалу и начала вытирать щеки, но ничего не могла поделать с красными глазами и румянцем на щеках.

— Мистера Синклера нет, — сказал консьерж.

Повернувшись, я спросила.

— Вы уверены? — я бы не удивилась, если бы он решил, что я сталкер.

— Мистера Синклера нет, — повторил он.

Достав свой мобильный телефон, я попыталась набрать номер Гарри, но звонок перевели на голосовую почту. Только сбросив звонок, я обратила внимание на время.

— Конечно! — прошептала я про себя и вернулась на улицу, чтобы поймать другое такси. Когда ни одно не остановилось, я глубоко вздохнула. — Это всего пара кварталов. Неужели так трудно добежать туда?

Я побежала, быстро осознав, что очень плохо подготовлена. Но не остановилась. Не остановилась, пока не оказалась возле знакомого дома. Я наклонилась, задохнувшись. Горло и грудь болели от глубоких вдохов и выдохов, которые приходилось делать, чтобы привести сердцебиение в норму. Я чувствовала, как мои густые и волнистые от природы волосы начали завиваться от влажности, и понимала, что выглядела ужасно. Но мне было все равно. Мне нужно было увидеть его. Я просто отчаянно хотела его увидеть.

Поняв, что мне нужно пройти через подземную парковку, я уставилась на длинную улицу перед собой, осознав, что мне предстояло преодолеть еще одну гору. Применив свои конверсы на практике, я снова побежала. Добежала до въезда на парковку и спустилась по длинной подземной дороге, которая вела в подвал таунхауса. К тому времени, когда я добралась до личного лифта, уже была близка к тому, чтобы потерять сознание. Но я полезла в сумочку и нашла свою карточку «НОКС», которую забыла выложить из бумажника.

Спасибо. Блядь. Господи.

Я провела карточкой по считывателю, двери открылись, и я вошла внутрь, застонав от удовольствия, когда кондиционер поцеловал мою раскрасневшуюся кожу. Я посмотрела на свое отражение в зеркале, почти испугавшись. Поэтому расчесала пальцами волосы и убедилась, что на лице нет разводов от туши.

Когда двери открылись, я протиснулась в комнату Maître. Когда я вошла внутрь, все было тихо. Я привыкла к музыке и Андреа Бочелли, который пел мне серенаду «Аве Мария».

И тут я увидела свет под дверью в комнату, из которой всегда выходил Maître. Сердце наполнилось надеждой, любовью и всем тем, из чего состояли мечты, и я ворвалась в дверь.

Гарри в шоке поднял голову, прижав телефон к уху. Он был одет в костюм, пиджак снят, воротник расстегнут, рукава закатаны до локтей.

— Фейт, — сказал он, прошептав мое имя как молитву. — Я собирался позвонить тебе. Мой телефон разрядился, и я только что прочитал…

Я бросилась на него. Не успела закончить фразу, как мои руки обвились вокруг его талии, и я прижалась щекой к его груди. Он был сильным, мускулистым, пах мятой, сандаловым деревом и мускусом… и он был моим. Он действительно был моим.

— Спасибо, — сказала я срывающимся голосом. И закрыла глаза. — Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты сделал… сделал для моих родителей.

Гарри напрягся, и я подняла голову. Его челюсть сжалась, глаза были настороженными. Я положила руку ему на щеку, и он накрыл её своей ладонью.

— Я знаю, что это был ты. — Я сглотнула подступившие к горлу эмоции. — Спасибо. Я… просто благодарю тебя.

Мои глаза заслезились, и Гарри смахнул большим пальцем упавшую слезу.

— Фейт, я… — он выдохнул и, борясь с собственными эмоциями, сказал. — Я сделал это ради тебя. Все, что я когда-либо делал, было ради тебя.

Притянув его голову вниз, я поцеловала его. Сквозь дрожащие губы и соленые слезы я целовала его и целовала, и целовала, и целовала, и целовала до тех пор, пока мне не стало трудно дышать. Когда я оторвалась от него, Гарри прижался к моему лицу.

— Я только что закончил читать твою статью. — Его голос был хриплым от эмоций. — Ты это серьезно? Ты любишь меня? Это навсегда?

— Да, — сказала я и одарила его самой широкой улыбкой. — Я имела в виду каждое слово.

Гарри закрыл глаза и процитировал.

— Я отправилась в «НОКС» добровольной рабыней, готовой к тому, что мне откроют глаза на мир греха и наслаждений. Но я не знала, что это приведет меня к великой любви всей моей жизни. Моей половинке. Моему мастеру. Моему Maître Манхэттена.

Гарри прижался лбом к моему.

— Чего я не знала, так это того, что я оставлю за дверью свои запреты, но не свое сердце. — Гарри улыбался и излучал счастье, и я подумала, что могу умереть, видя радость на его лице. — Потому что, хотя весь мир, возможно, слышал о печально известном Maître как о короле сексуального подполья, для меня он — король моего сердца, повелитель моей души и хранитель моей вечной любви…

— А я — его королева, — закончила я за него.

— Правда? — нервно спросил Гарри.

— Да, да и еще раз да.

— Ты это серьезно? — сказал Гарри с настороженным выражением лица. — У тебя было достаточно времени, чтобы по-настоящему подумать о том, как изменится твоя жизнь, как…

Я сделала шаг назад и убедилась, что взгляд Гарри прикован ко мне. Зная, что я полностью завладела его вниманием, произнесла.

— Я просто очень, очень, очень непослушная сабмиссив, стоящая перед своим мастером и просящая его шлепать ее до конца жизни. — Борясь с улыбкой, я спросила. — Тебе достаточно такого ответа?

Я наблюдала за тем, как дернулась щека Гарри, как он закусил губу, и вдруг меня подхватили на руки, обвив ногами талию и понесли к кровати с балдахином в спальне. Когда моя спина ударилась о чертовски ужасную непромокаемую простынь, Гарри забрался на меня.

— Ты подписалась «Аноним», — сказал он, имея в виду мою статью. — Ты подписала ее «Аноним». — Он повторил это дважды, словно не мог поверить в то, что я сделала.