Тилли Коул – Тщательно отшлепанная (страница 35)

— Папа, это Фейт Паризи. Она работает в «Визаж».

— Правда? — сказал он вежливо, но тон его был совсем другим. — Очень хорошо. Хорошая колонка. — Он повернулся к Гарри. — Извини, что отрываю тебя от дел, но нам нужно встретиться с некоторыми людьми, сынок. Деловой разговор.

— Конечно. — Гарри склонил голову, как истинный джентльмен. — Мисс Паризи, было приятно поболтать с вами.

— Мне тоже, — сказала я, чувствуя, как мое сердце сжимается от недостатка ласки в присутствии его отца. Когда Гарри уходил, он оглянулся через плечо, в его глазах читалось извинение. Я догадалась, что он просто еще не готов к разговору с отцом. Сделав глубокий вдох, я вернулась в бальный зал и нашла своих друзей. И рассказала им о том, как холодно вел себя Кинг, а затем выпила еще несколько рюмок.

Вдоволь навеселившись, мы заняли свои места за столом. Сейдж сидел рядом со мной, не сводя глаз с Николаса, который пробирался через зал, чтобы сесть рядом с Гарри за главный стол, где заседал Кинг Синклер.

— Я влюблен. — Сейдж резко откинул голову назад. — Этот акцент. Этот чертов акцент. — Он повернулся ко мне. — Как ты так долго сопротивлялась ему, Фейт? Это как гипноз или еще какая-нибудь хрень. Забудьте о любовных зельях, им просто нужно упаковать в бутылку горячего парня, говорящего с британским акцентом, и люди будут падать к их ногам.

— То есть, ты хочешь сказать, что тебе нравится Николас? — спросила я с сарказмом.

— Он идеален. — Сейдж вздохнул. — Осталось только, чтобы он переехал в Нью-Йорк, и мы сможем умчаться в закат, пожениться и жить долго и счастливо.

— И это все? — сухо сказала Амелия. — Какая ерунда!

— Как Гарри? — спросил Сейдж. Я ввела его в курс дела относительно состоявшейся встречи.

— Николас ничего особенного не сказал, но намекнул, что Кинг довольно строг с Гарри. — Мой взгляд метался по комнате и наткнулся на взгляд Гарри. Он тайно улыбнулся мне и отпил шампанского.

Как раз в тот момент, когда нам начали разносить еду, к Гарри подошел мужчина, сидевший за столиком возле фонтана с шампанским. Он был такого же роста и телосложения, но волосы у него были светло-каштановые, в отличие от шоколадных волн Гарри. Боже, этот виконт был так совершенен, что я могла бы просто съесть его.

Гарри поднялся на ноги и обнял мужчину. Из-за нашего столика послышался негромкий гул их голосов, а затем…

— Они говорят по-французски? — спросила я, мой бокал застыл в воздухе, услышав, как язык так плавно льется из уст Гарри.

Мои друзья внимательно слушали.

— Да, — сказала Амелия, и мое сердце заколотилось так быстро, что я была уверена, что оно может сравниться с олимпийским спринтером.

— Я не знала, что Гарри говорит по-французски, — сказала Нова. — Но опять же, он учился в дорогой школе-интернате, и, наверное, это было частью учебной программы.

Я застыла на месте, когда увидела, что Гарри свободно говорит по-французски с этим загадочным человеком.

— Кто это?

Нова сузила глаза, ожидая, когда он повернется. Когда он повернулся и занял свое место за столом, Нова сказала.

— А, теперь я его узнаю. Это Пьер Дюбуа… — голос Новы прервался, потом она встретилась с моими глазами. Я перестала дышать и была близка к тому, чтобы свалиться со стула и грохнуться на деревянный пол. — Он француз, — сказала Нова, явно понимая, что со мной.

— Дюбуа, — сказала я. — Как банк? — чертовски крупный банк, имевший офисы по всему миру.

— Как банк, — сказала Нова. Она придвинула свой стул поближе. — Фейт, ты думаешь, что он…

— Maître, — прошептала я.

Сейдж и Амелия повернули головы к Пьеру, внезапно включившись в наш с Новой разговор.

— Он великолепен, — сказала Амелия; затем она посмотрела на меня. — И, кажется, он близко знаком с Гарри. — Она побледнела. — О. Похоже, он действительно близко знаком с Гарри. Как неловко.

— Здесь жарко? — спросила я, уничтожив салфетку, сложенную в виде лебедя, и помахала ею перед лицом, пытаясь вдохнуть столь необходимый воздух. Гарри и Пьер были друзьями. Мужчина, который, возможно, был Maître, и Гарри, с которым я спала уже неделю. Друзья. Конечно, они были друзьями. Пьер, который, я была уверена, связывал меня всеми мыслимыми способами и трахнул во всех позах из «Камасутры» и не только.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала я и поднялась на ноги.

— Фейт? Ты в порядке? — спросила Нова.

— Мне просто нужно немного воздуха. — Я, пошатываясь, направилась к выходу, мое зрение стало туннельным, когда я проходила мимо стола Maître. Я почувствовала, что меня повело влево, и потянулась к чему-то, на что можно опереться. И я ухватилась, прямо за фонтан с шампанским.

Моя рука пробила центральный ярус, и все это рухнуло на пол. Я поскользнулась на пролитом шампанском и упала на задницу, а звон разбивающихся бокалов создал симфонию по всему залу.

Конечно, это происходит со мной прямо сейчас!

Встав на четвереньки, я попыталась подняться, но продолжала скользить по мокрому полу, то и дело приземляясь на задницу, что, как оказалось, совсем не похоже на шлепки.

В этот момент мне показалось, что самое гуманное, как для себя, так и для всех присутствующих, — это уткнуться лицом в небольшую лужицу шампанского, собравшуюся рядом со мной, и утонуть, чтобы не встречаться взглядом с людьми, которые сейчас наблюдали за моим унижением. И какой же это шикарный способ уйти — утонуть в «Кристал». В конце концов, мы были в «Плазе». Надо было уйти стильно.

— Ты в порядке? — спросил голос с сильным французским акцентом. Я подняла голову, а там был он — Пьер, мать его, Дюбуа, или, как я его знала, Maître Огюст, и протягивал мне руку. Я вложила свою руку в его и позволила ему поднять меня на ноги. Будем откровенны, он не в первый раз видел меня на коленях. Он видел меня на коленях, на спине, на животе; закованной в колодки; связанной веревками; прикованной к стене… список бесконечен!

— Ты в порядке? — повторил он, и музыка на заднем плане частично скрыла его голос. Я взглянула на его руку. Она была как раз подходящего размера для Maître. Его рост и телосложение были чертовски подходящими для Maître.

Я не могла дышать!

— Мне нужен воздух, — сказала я и бросилась вон из зала. Я двинулась к главной двери, вдыхая легкий влажный ветерок манхэттенского лета. Охранники бросали на меня косые взгляды, но черт их побери. Они не знали, что я только что видела, как мой сексуальный мастер разговаривал с моим нынешним любовником.

— Мадемуазель, все в порядке? — волоски на затылке встали дыбом, когда я снова услышала густой французский акцент. Я медленно повернулась, наконец-то увидев его без плаща и маски, во всей его парижской красе. Его карие глаза смотрели на меня. Не серебряные, а глубокие карие. Идеально уложенные волосы, сильная челюсть и полные губы, которые чуть-чуть выглядывали из-под фарфоровой маски, которую он всегда носил.

— Я в порядке, — сказала я, обретя свой голос, который решил уйти в отпуск как раз тогда, когда он был мне больше всего нужен. — Я привыкла стоять на коленях. — Я сдвинула брови и наклонилась вперед, надеясь, что он меня понял. Пришло время прекратить это дерьмо. Нужно было, чтобы он признался, кто он такой. Мне пришло в голову, что он может не знать, кто я. Поэтому я подошла ближе. — Можно сказать, что я стою на коленях, как сексуальный сабмиссив. — Ладно, это не было тонко, но парень должен был теперь понять.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он, его акцент был точно таким же, как у Maître. Он что, издевался надо мной?

— Mon petit chaton! — сказала я, повысив голос. Пьер не выказал ни малейшего признака узнавания, он просто выглядел испуганным.

— Мадемуазель, я думаю, вы могли повредить голову, когда упали. — Я закатила глаза. Но как раз в тот момент, когда я собиралась затронуть тему использования зажимов в качестве сексуальных игрушек, из бального зала выскочил Гарри.

— Фейт! — он схватил меня за лицо, изучая мои глаза. — Ты в порядке? Не ушиблась?

— Пострадала только моя гордость, — я показала ему заднюю часть своего платья. — И я мокрая. Очень мокрая. — Я посмотрела на Пьера и впилась взглядом в его глаза. Он выдохнул и сделал большой шаг назад.

— Я оставлю ее с тобой, Генри. — Пьер произнес «Генри» как «Эн-ри». Это был он. Я знала, что это он. И замерла, осознав, что теперь знаю, кем был печально известный Maître «НОКС». Человек, попавший в ловушку обыденной жизни. Он был банкиром — что может быть скучнее этой работы? У него были семейные деньги. На него давили. Черт возьми. Пьер Дюбуа из банка «Дюбуа» был Maître Огюстом.

— Фейт, ты меня беспокоишь, — сказал Гарри. — Неважно выглядишь. Ты какая-то бледная.

— Да, я не очень хорошо себя чувствую, — сказала я и громко и длинно фыркнула. Мне было все равно, что я нахожусь в «Плазе». Эта ночь превратилась в эпическую катастрофу, и я просто хотела домой. Maître проигнорировал мои намеки. Гарри знал его, что только усугубляло ситуацию, потом его отец…

— Гарри? — в дверях появился Кинг Синклер. Вот уж воистину дьявол. Он взглянул на меня, и я поняла, что в его мозгу что-то зашевелилось. — Сейчас начнутся выступления. Ты должен сказать речь перед HCS Media. — Кинг обратился ко мне. — Мисс Паризи, мне жаль, что с вами произошел несчастный случай.