Тилли Коул – Тщательно отшлепанная (страница 21)

— Он горячий. Я знаю это. Мужчина с таким стояком и сексуальным мастерством не может не быть сексуальным.

— Он сам сказал, что клуб — это всего лишь одна большая ролевая игра. А что, если его привязанность к тебе только сексуальная? Или он просто очень хорошо играет роль? — сказала Амелия.

Боль, похожая на лезвие, вошедшее в грудь, пронзила меня.

— Послушайте, — сказала я, откинув назад волосы. — Он мне не нравится. Как ты и сказала, невозможно узнать мужчину по-настоящему под всей этой театральщиной. Это секс, секс, о котором я пишу статью. Больше ничего.

На этом трое моих друзей замолчали, что само по себе являлось подвигом. Мы никогда не замолкали.

— Нова? — сказала я и взяла свою куртку и сумочку. — Ты готова? Салли только до десяти, а у меня с ней встреча. Думаю, мы достаточно растянули завтрак. — Она встала и взяла свои вещи. — Увидимся дома, шлюхи, — сказала я Сейджу и Амелии. Поцеловала Сейджа в щеку, потом Амелию.

— Мы любим тебя, — тихо сказала Амелия, отчего у меня в горле встал комок. — Просто не хотим, чтобы ты пострадала.

— Я знаю, — сказала я и обняла свою лучшую подругу. Я никогда не смогу обвинить их в том, что они не заботились обо мне. — Со мной все будет в порядке, обещаю. Все равно время с Maître быстро уходит. Пара недель, и все закончится.

— Пара недель могут стать целой жизнью, когда ты влюблена. Черт, да и один день тоже.

— Я не влюблена. — Я ухмыльнулась. — Ладно, может быть, немного в его эпически огромную дискотечную палку, но не более того. Клянусь. Я нашла глазами Нову. — Ты готова, Рыжая?

— Пошли. — Мы направились к зданию, и Нова сказала. — Маленький мальчик голубых кровей возвращается завтра, не так ли?

— Это то, что Тео сказал вчера. Сказал, что он прилетает когда-то сегодня. — Мои мысли тут же вернулись к Гарри и нашей последней встрече. Садись в эту чертову машину, Фейт!

— Думаешь, будет неловко? Знаешь, когда в последний раз вы разговаривали, ты намочила его салон дождевой водой, а он прочитал твой список.

— Черт, не напоминай мне, — сказала я. — Все будет нормально. Мы не разговариваем, просто так сложились обстоятельства, что мы оказались вместе той ночью. Да, он может подумать, что я маленькая грязная сучка, которая любит очень грязный секс. — Я пожала плечами. — Для меня это только делает человека более интригующим, но такой ханжа, как Гарри Синклер, скорее всего будет обходить меня как можно дальше и регулярно проверять на венерические заболевания.

Нова рассмеялась и прикрыла рот рукой. Я бросила на нее взгляд.

— Извини! Но ты должна признать, что чтение нашим строгим генеральным директором книг о фистинге и зажимах для сосков стало бы настоящим украшением года. — Я решила проигнорировать ее. Это продолжалось недолго. Когда мы входили в лифт, Нова спросила. — Ты подготовила свои записи для Салли?

Я постучала по своей сумочке.

— Здесь.

— Они ей понравятся.

— Надеюсь.

Несколько дней я работала над первой партией заметок для своей статьи, чтобы показать ее Салли. Большая статья еще не скоро будет представлена на рассмотрение, но она хотела убедиться, что я выбрала правильный тон. Я гордилась своей работой. В ней был мой фирменный резкий стиль, элементы юмора и остроумия, и я соблюдала строгие правила соглашения о конфиденциальности.

Как только подошло время встречи с Салли, я постучала в дверь ее кабинета.

— Отвали! — крикнула она. Она никогда не говорила «заходите» или «входите», как нормальный человек. Это всегда был синоним «уходите», но обычно не такой вежливый. Карла, ее помощник, кивнула мне, чтобы я проходила. Салли сидела за своим столом и что-то читала.

— Заметки, — сказала она, не подняв на меня глаза. Я передала их и села. Моя задница едва успела коснуться кожи, как Салли хлопнула рукой по столу и развернулась в кресле. — Ты что, Фейт, издеваешься надо мной?

Я подскочила от ее внезапного гнева.

— Э-э… в каком смысле?

— В каком смысле?! — Салли встала, и ее стул врезался в стену позади нее. Она ударила по моим записям тыльной стороной ладони. — Девиантное поведение слишком богатой манхэттенской элиты. — Она продолжила. — Напыщенные мудаки, изображающие пони…, кролики с фиолетовыми глазами, слишком богатые одиночки, которым нужны более сильные оргазмы?

— Что? — спросила я, не понимая, что, черт возьми, происходило.

— Ты вообще воспринимаешь это всерьез, Фейт? Читала хоть одну из наших главных статей?

— Конечно, читала, я…

— Они глубоко проникают в суть, а не посыпают словесным конфетти кучу обычного дерьма. Кто эти люди? Что заставляет их заниматься этим? — взгляд Салли скользнул по странице, и она замерла. — Ты была питомцем Maître с первой ночи? — я подумала, что у нее от шока отвалится челюсть.

— Да.

— Да? Да! — она рассмеялась, но за этим не было никакого веселья. На самом деле, глаза Салли так выпирали из глазниц, что я боялась, что ее голова вот-вот лопнет. — И ты не думаешь, что это твоя история? Ты трахаешься с владельцем и самым известным человеком в Нью-Йорке, а мне рассказываешь о придурках с Уолл-стрит средних лет с пивными животами, притворяющимися лошадьми? — Салли опустилась в кресло. — Я совершила ошибку, — сказала она, и я почувствовала, что моя надежда на эту статью начинала угасать.

— Нет, ты не…

— Ты трахаешься со знаменитым Maître «НОКС», вступаешь с ним в интимную связь. Имеешь доступ к нему так, как никто другой. — Салли наклонилась вперед, ее странное угловатое и строгое лицо нависло над моим. Я почувствовала себя Сигурни Уивер в фильме «Чужой», когда ее пытались обнюхать, только у моего «чужого» были зачесанные назад черные волосы и очки в жесткой оправе «Прада». — У тебя есть шанс написать самое громкое разоблачение десятилетия, Фейт. — Салли постукивала когтистым пальцем по деревянному столу, подчеркивая каждое слово. — Выяснить. Кто. Он. — Салли села на свое место, а я застыла на месте. — Это наша статья.

— Но соглашение о конфиденциальности…

Салли махнула рукой в знак отказа.

— Мы можем раскрыть его личность без явного раскрытия его личности, ты понимаешь?

— Да, — сказала я, но в душе у меня что-то екнуло и скисло, как испортившееся молоко.

— А теперь уходи.

Собрав свои записи, я в состоянии шока пошла к лифту. Когда я дошла до Новы, то опустилась в кресло и прошептала.

— Она хочет, чтобы я раскрыла личность Maître.

Глаза Новы расширились.

— О нет, Фейт… — прошептала она и взяла меня за руку. — Ей не понравились твои записи?

Я сардонически рассмеялась.

— Понравились? Она распяла их на хрен, Нова. Повесила, сняла, четвертовала и отправила на окраины Нью-Йорка, чтобы предупредить других авторов не быть такими дерьмовыми.

Я не отрываясь смотрела на ковер под ногами. И думала о Maître, о его мускулистом теле и нежных руках, о французском акценте, который был настолько обходителен, что превращал мою одежду в змей — от одних его слов она сползала с меня. Но самое главное, я думала о том, что происходило после секса, когда он прижимал меня к себе. Когда он неохотно смеялся над моими задыхающимися шутками.

А Салли хотела, чтобы я его уничтожила.

— Анонимность — это все, mon petit chaton… — услышала я его голос у себя в ухе. Салли хотела, чтобы я прорвалась сквозь эту анонимность. Разоблачила его и, без сомнения, уничтожила его клуб и все, ради чего он работал. Мысль о том, чтобы сделать это с ним…

На столе зазвонил телефон, и я автоматически ответила на звонок.

— Да?

— Тащи свою задницу в центр отдыха. У Майкла пищевое отравление, и он не может участвовать в благотворительном мероприятии. Так что ты будешь освещать его, отбывая свое гребаное наказание за то, что разочаровала меня тем дерьмом, которое принесла в мой офис. Тысяча слов к завтрашнему полудню о том, чем занимается благотворительная организация, и вся эта трогательная чушь, которая заставит наших читателей плакать. И немедленно! — Салли бросила трубку, и я вздрогнула.

— Фейт? — позвала Нова.

— Я должна идти освещать мероприятие в центре отдыха. — От Карлы пришло письмо с адресом и заметками. Я распечатала его, взяла куртку, сумочку и спрятала бесполезные заметки в ящик стола.

Нова протянула руку и взяла меня за руку.

— Все будет хорошо, я уверена. — Я натянуто улыбнулась и выскочила из здания, поймала такси и назвала водителю адрес. Конечно, когда день теплый и солнечный, такси останавливается сразу. Глядя на шумный Нью-Йорк, я думала о разоблачении Maître, о том, кто он такой, чем занимался, о его лице… и мне стало плохо.

Я глубоко вздохнула. Фейт, ты знаешь этого парня всего несколько недель. Да, это были чертовски напряженные несколько недель, но не более того. Это секс-клуб. Ты просто очередная сирена в маске. Но это не так. Банни говорила мне об этом. Как и сам Maître. Он не брал сирен. Но он взял меня.

— К черту мою жизнь! — крикнула я.

— Вы что-то сказали, мадемуазель? — спросил пожилой таксист.

— Нет, извините. — Такси остановилось, и я вылезла на тротуар. Даже не сразу поняла, что мы находились в «Адской кухне». Я подошла к центру отдыха, куда ходила в детстве, и тяжесть в груди немного спала. Мои родители жили всего в двух кварталах отсюда. Я улыбнулась небу. Папа всегда говорил, что когда тебе плохо, Бог всегда доставляет тебе именно то, что нужно для того, чтобы ты снова воспрял духом. Глядя на центр отдыха, место, которое помогло мне стать той, кем я являлась сегодня, я подумала, что это и было то самое место.