Тилли Коул – Моя Мэдди (страница 45)

Мэдди сказала, что я не причинила ему вреда. Мэдди сказала, что Бог забрал у меня Исайю, потому что Папа продолжал причинять ему боль. Исайю забрали у меня, чтобы она была с мамой. Чтобы она могла любить его. Чтобы Папа не издевался над ним, как он делал со мной и Эшером. Я посмотрела на Ашера. Он все еще плакал. Его голова была чертовски опущена, чтобы скрыть тот факт, что он плакал. Потому что Папа тоже причинял ему боль. Папа причинял боль Эшеру... как он причинял боль мне. Как он причинил бы боль Исайе, когда тот станет старше. Мое сердце забилось слишком быстро. Я отдернула руку от Мэдди.

"Пламя?"

Мои ноги должны были двигаться. Я должен был двигаться. Я шагал. Я смотрел на реку. Исайя был там. Я закрыл глаза руками. Исайя плакал перед смертью. Его плач причинял боль моим ушам. Он не останавливался. Он никогда не прекращал плакать, потому что ему было больно. Слова Мэдди вернулись ко мне. Ты был спасен от человека, который хотел причинить тебе вред. В смерти ты получил защиту... тебе был дарован покой...

Папа сказал, что я убила Исайю, что мое пламя убило его. Мои демоны забрали его у меня. Мэдди сказала что-то другое — Бог забрал Исайю, чтобы Папа не смог сделать с Исайей то, что сделали со мной. Папа оставил нас одних. Он оставил нас

обоих в подвале. Мы были голодны, мы хотели пить, но Папа так и не вернулся. Дыхание Исайи изменилось, но я не могла прикоснуться к нему. Я сказала Исайе, что не могу прикоснуться к нему. Я не могу прикоснуться к тебе… Я причиню тебе боль…

Я уставилась на свои руки. Я подняла его. Я подняла его и прижала к себе, как это делала мама. Я остановилась и просто посмотрела на свои ладони. Мое зрение затуманилось. Я могла видеть Исайю у себя на руках. Он плохо дышал. Его кожа была красной. Ему было жарко. Его глаза были странными, остекленевшими. Я покачивалась всем телом вперед и назад, как это делала мама... «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка...» Я услышала вздох и подняла голову. Мэдди смотрела на меня. Она все еще плакала. Мои руки все еще были подняты в воздух. Я все еще могла видеть Исайю у себя на руках. «Как интересно, кто ты...» Я продолжала петь. Мое горло болело. Я думала, что причиняю боль Исайе. Но Мэдди сказала, что нет, что пламя в моей крови не было злым. Это были вспышки света. Они существовали, чтобы увести меня из тьмы — прочь от моего папы. Мэдди сказала, что Бог поместил их туда не потому, что я была злой, а чтобы прогнать зло , прогнать Папу и пастора Хьюза, и змей, которых они поместили на мою кожу. Мэдди сказала, что Папа был злым и жестоким человеком.

«Он причинил мне боль», — сказала я Исайе.

«Малыш», — прошептала Мэдди.

Я посмотрела на Исайю, который все еще лежал у меня на руках. «Он причинял мне боль. Он всегда причинял мне боль. Он толкался внутрь меня. Он заставлял меня плакать. Он приводил ко мне змей. Он заставлял меня выпускать пламя». Я посмотрела на шрамы на своих руках под маленьким телом Исайи. Мэдди сказала, что пламя больше не должно вырываться наружу. Что мне будет лучше, если оно будет внутри. Если я позволю ему, оно отпугнет все плохое. Это было пламя добра, а не зла. Как Моисей. Как Моисей и горящий куст. Моя мама рассказывала мне эту историю. Может, она тоже знала? Может, она знала, что пламя не было плохим.

Я вспомнил голос моей мамы. « Моисей увидел, что хотя куст был в огне, он не сгорал ». Звук голоса мамы в моей голове заставил меня почувствовать себя лучше. Она всегда заставляла меня чувствовать себя лучше. Я посмотрел на Исайю. «Я думал, что убил ее», — признался я, вспоминая, как держал ее за руку. «Она умерла. Я думал, что забрал ее от нас». Я чувствовал пламя в своей крови, клокочущее под моей кожей. Мои челюсти сжались. Но я позволил пламени гореть. Я позволил ему гореть. Я дышал и ждал, когда придет боль. Мэдди сказала, что мне не нужно их выпускать …

… он не сгорел…

Я ахнула и упала на колени. Пламя. Я чувствовала его. Оно мчалось по моим венам. «Они не злые. Пламя хорошее». Я изучала вены на своих руках. Они горели, но не болели. Мне стало легче дышать. Они не болели. Пламя унесло зло от папы. Бог забрал тебя, поэтому ты была избавлена от зла папы. Ты была избавлена от человека, который хотел причинить тебе вред. В смерти ты получила защиту… тебе был дарован покой…

Мое тело ослабло. Мои руки болели. Мои ноги пульсировали. Исайя смотрел на меня. «Мне жаль», — прохрипел я. Слеза упала на его грудь. «Мне жаль», — повторил я. Исайя начал исчезать. «Прощай…» — прошептал я. Моя грудь была слишком стеснена. Я видел лицо моего папы в своем сознании. Он причинил мне боль . Он причинил боль Исайе . Он причинил боль Ашеру ... Он даже причинил боль

Мэдди . «Прощай», — повторил я, и Исайя полностью исчез. Мое тело сотрясалось. Оно вибрировало от чертовой ярости. Горячий гнев заполнил все мои мышцы.

Запрокинув голову, я закричала. Я закричала, черт возьми, и зарылась руками в землю. Папа сделал это. Папа, черт возьми, причинил нам всем боль . Исайя оставил нас, потому что Папа был плохим. Я была облажалась, потому что Папа был плохим. Эш... моя голова дернулась в сторону. Он смотрел на меня. Он тоже был облажался. Затем вся ярость покинула меня, когда я посмотрела на Мэдди. Одна рука была у нее на рту... а другая на животе. Ее ребенок — наш ребенок... как Исайя. Я повернула голову, чтобы посмотреть на реку. Исайю положили туда. Папа и пастор развеяли его прах в воду.

Я поднялся на ноги и пошёл к краю воды. Исайя был где-то там. Бог принял душу Исайи, но его тело было в этой воде. «Исайя», — прошептал я, затем подошёл к краю воды. Я упал на колени. Я опустил руки в воду, затем в грязь внизу. «Прощай», — прошептал я. Я набрал воды в ладони и вылил её себе на лицо и голову. « В смерти ты получил защиту… тебе был дарован мир…»

Исайя больше не будет раскаленным докрасна и в агонии. Он будет счастлив с мамой. Он не будет плакать, он будет смеяться. Его дыхание будет нормальным, и он будет с мамой. Она тоже будет счастлива. На ее запястьях не будет крови. Я вылью воду себе на голову, лицо и руки. Она тоже будет в покое. Исайя и мама получат покой. Они получат покой.

Внезапно я увидел кого-то рядом со мной. Эш упал на колени рядом со мной. Он уставился на воду. «Прощай, Исайя», — сказал он и, набрав воды, вылил ее себе на лицо и голову. «Пока, мама», — прошептал он, и выражение его лица изменилось. Руки Эша уткнулись в русло реки, и его спина начала трястись. Он плакал. Я не знал, что делать. Я не знал, что, черт возьми, делать! Я поискал глазами Мэдди. Она наблюдала за нами с берега реки. Рут обнимала Мэдди за плечи. Мэдди тоже плакала. Я зажмурился. Подняв руку, я посмотрел на свои вены. А что, если твой папа и церковь оба ошибались? А что, если пламя не было проклято дьяволом, а вместо этого было маяками добра, дарованными тебе Богом… Мэдди сказала, что пламя не было плохим. Мэдди никогда не лгала мне. А что, если пламя сдерживает тьму? А что, если их не тушить, а разжигать?

Я чувствовала пламя, но оно не обжигало. Эш заплакал сильнее. «Пока, мама. Пока, Исайя». Он задохнулся от своих слов. Пламя не причинило вреда Исайе. Мэдди всегда говорила, что мое прикосновение не убило Исайю. Тогда, прямо сейчас, оно не причинит вреда Эшу. Оно сдержит тьму. Сглотнув, я положила руку на спину Эша. Я хотела оторвать ее. Я хотела оторвать ее. Но я оставила ее там. Эш замер. Он посмотрел на меня. Он вытер слезы и откинулся назад. Я держала руку на его спине. Я не знала, когда убрать ее, поэтому просто оставила ее там.

«Я не это имел в виду», — сказал Эш. Река была медленной. Я не сводил глаз с ряби. «Ты совсем не такой, как Папа», — заявил он. Я замер, и что-то в моей груди поднялось. Тяжёлый груз, который я там чувствовал, казалось, исчез. Эшер вытер глаза, затем он наклонился к моей руке на своей спине. «Ты будешь чертовски хорошим отцом, Флейм». Я чувствовал, как моё сердце билось всё быстрее и быстрее, проталкивая пламя всё сильнее и сильнее через мою кровь... оно не сгорало... « Я не имел в виду то, что сказал. Ты будешь действительно чертовски хорошим папой». Лицо Эша покраснело. Я больше не чувствовал его взгляда на себе. «Ты был чертовски хорошим отцом для меня, Флейм. С тех пор, как ты забрал меня у Папы... ты...» Он фыркнул. «Ты был для меня большим Папой, чем он когда-либо был». Я не знал, как ответить. Я не знал, что, блядь, сказать.

Эш снова заговорил. «Я просто облажался». Эш ударил себя по голове ладонью. «Здесь. Я весь облажался». Рыдание вырвалось из его горла. Эш наклонился в сторону, и его голова ударилась моей грудью. Его руки обвились вокруг моей талии. Он чертовски плакал у моей груди. Я зажмурился. Я почти оттолкнул его. Но я увидел Мэдди на берегу реки. Она кивнула мне. Проталкиваясь сквозь комок в горле, я обнял его обеими руками. «Мне жаль, Пламя. Мне так чертовски жаль». Я дышал сквозь жар пламени. Я не сводил глаз с Мэдди. Я видел ее живот, нашего ребенка… нашего ребенка.

Я не знаю, как долго Эш плакал. В конце концов, он отстранился и вытер щеки. Мэдди сказала мне вчера вечером, что Эш не думала, что я хочу его как брата так же сильно, как я хочу Исайю. Она сказала мне, что я должна сказать ему, что он неправ. «Я хочу тебя как брата», — сказала я. Эшер посмотрел прямо на меня. Я опустила глаза, чтобы посмотреть на воду, проводя пальцами по ручью. «Я не любила Исайю больше. Я тоже хочу тебя как своего брата».