Тилли Коул – Милая душа (страница 58)

“Элси?” - Спросил Леви и подался вперед. Наклонившись, я поцеловала его в лоб, на его лице отразилось замешательство, затем повернулась к сцене. Одинокий микрофон стоял под ярким светом прожектора, но я двинулся вперед, заставляя себя сделать это.

Это было то, что я должен был сделать.

Я вышел на сцену и достал из кармана джинсов листок бумаги. Мои слова были написаны моим обычным черным почерком, и я крепко держался за эту бумагу, просто чтобы чем-нибудь занять руки.

Я сделал глубокий вдох, и когда я это сделал, я поднял глаза. Я поднял глаза и сразу же нашел Леви, который сидел на краешке своего стула. Его серые глаза были огромными, а выражение лица было потрясенным, когда он наблюдал за мной на этой сцене.

В комнате повисла тишина, ожидая, когда я заговорю.

Я обвела глазами комнату, видя, что все внимание было приковано ко мне. Парализующий страх овладел мной. Мое дыхание участилось, звук эхом разносился по комнате.

Я закрыл глаза. Я закрыл глаза и вспомнил, зачем я здесь. Я хотел встретиться лицом к лицу со своими демонами. Я хотел перестать скрывать свой голос. Мне нужно было показать миру, что, как бы низко меня ни опустили, я не буду подавлен.

Я бы встал.

И меня услышали бы на моих собственных условиях.

Заставив себя открыть глаза, я сосредоточилась на кафельном полу и прочитала название вслух. “Милая душа”, - сказал я, внутренне вздрогнув, когда слова эхом донеслись из микрофона.

Снова вдохнув, я подняла глаза, и на этот раз Леви был на ногах. Я видела, что он боялся за меня, но в то же время я видела крайнюю гордость, светившуюся в его глазах. Эта гордость заставила меня опустить газету.

Потому что я знала это стихотворение наизусть. Это был он.

Все это было из-за него и меня:

“Рожденный в тишине, в мире без звуков,

Живу в холоде, слова пойманы в ловушку и связаны.

Удерживаемый в темноте болью, страхами и дождем,

Иглы приносили яд, яд в вену.

Схваченная ночью, она упала в темноте,

Над ней насмехались и пытали, заставляя замолчать ее камеру.

Голоса внутри, замкнутый круг в ее сознании,

Как кинжалы, которые они пронзают, они не находят никаких шрамов.

Искушенный остротой, погруженный в поток,

Два удара в плоть, приветствие крови.

Возвращенная к страху, она не встретила рая,

Она бежала тенью по твердым улицам, холодным и мокрым.

Одиночество и страх, долгие бесконечные ночи,

‘Пока он не стал чистым, никакой злобы, только свет.

Проникся теплом, сердце разрывалось и было слишком низко,

Улыбка и содрогание, Леандер и его Герой.

Он подарил ей мир, такую неизведанную жизнь,

  Сердца обрели биение, их судьба была предрешена.

Страх отброшен в сторону, нет жертвы, нет выбора,

Он подарил ей луну, ее душу-близнеца, ее голос.

Она придала ему блеск, зашила дырочку в сердце,

Благословение ей, чистейшей душе.

Она, молчаливая девушка, обездоленная и одинокая,

Он, молчаливый мальчик, который благодаря любви привел ее домой”.

Когда стихотворение подошло к концу, микрофон повторил мое последнее слово. В зале воцарилась тишина, но затем раздались громкие хлопки. Мое сердце заколотилось в груди, и я подняла глаза, чтобы увидеть Леви, проталкивающегося сквозь толпу, по его лицу текли слезы.

Я сошла со сцены, низко опустив голову, как вдруг Леви оказался передо мной, держа пальцем мой подбородок. Глубоко вздохнув, я подняла глаза и встретилась с недоверчивыми глазами. Серые глаза, которые я любила.

-Детка, - прохрипел он, не в силах говорить. Я видела, как шевелятся его губы, но у него не было слов. На этот раз я буду его голосом.

“Я хотел показать тебе, что ты для меня значишь. И я хотел сделать это с гордостью, не скрывая своих слов”. Я поднесла руку к груди. “Это шло от моего сердца. Я тоже хотела говорить от его сердца”.

-Элси, - прохрипел Леви и прижался своим ртом к моему. Я чувствовала соль от его слез на его губах. Он отстранился, но его руки были в моих волосах, его теплое дыхание касалось моего лица. “Я так горжусь тобой, bella mia. Я так горжусь, что у меня нет слов… это стихотворение… твой прекрасный голос… смелость подняться на эту сцену ”.

“Это было из-за тебя”, - прошептала я, слезы текли из моих глаз. “Все это. То, кем я являюсь сейчас и кем однажды стану,… благодаря тебе”.

-Нет, ” покачал головой Леви. “ Ты не понимаешь. Ты сделал это для меня. Я был Линдером, Элси. Я был утопающим. Но там, где он потерял свет Героя во время шторма, ты позволила своему сиять для меня. Ты вывела меня из тьмы. Ты доставил меня домой целой и невредимой.

Вздохнув, я упала в объятия Леви, зная, что победила свои страхи. Ко мне вернулся голос. У меня была причина жить.

И жить мы оба хотели бы.

Одна застенчивая потерянная душа нашла одно безмолвное одинокое сердце.

Мы оба больше не были одиноки.

Мы оба больше не были потеряны.

Нас нашли.

И мы были благословлены.

Эпилог

Леви

Таскалуса, Алабама

Восемнадцать лет спустя...

-Это как раз здесь, идем.

Джексон и Пенелопа ворвались внутрь, Пенелопа оттолкнула своего брата-близнеца Джексона с дороги.

-Пенелопа, перестань давить на своего брата! Я отругалась, но это было бесполезно, так как наша неистовая шестилетняя дочь прыгнула мне в объятия, чуть не сбив меня с ног.

Джексон подбежал сзади, схватив меня за ноги. “Где мамочка?” Позвал Джексон, его милый голос слегка фальшивил.

“Я здесь, малыш”, - позвала Элси, выходя из-за деревьев. Я улыбнулся своей жене, отмахиваясь от комаров с ее голых ног. Она выглядела прекрасно, как всегда, одетая в свои милые черные джинсовые шорты и белую облегающую футболку. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, а в руках она держала ящик с четырьмя стеклянными банками.

Джексон подбежал к ней и обнял за талию. Я смотрела, как мой светловолосый сын с голубыми глазами улыбается своей маме, их особая связь нерушима.

Когда родились Джексон и Пенелопа, мы знали, что есть вероятность, что у одного или обоих будут проблемы со слухом. Пенелопа появилась на свет первой и была совершенно здорова, но с самого начала было ясно, что Джексон плохо слышит левым ухом, но, к счастью, как и его мама, он слышал правым почти на сто процентов.

Это заставило меня обожать его еще больше, если это было возможно, потому что, как и у его мамы, у него были легкие интонации в голосе. Но, в отличие от своей мамы, он никогда не вырастет с мыслью, что должен стыдиться этого или скрывать. Элси учила его быть гордым, как главный консультант в Kind, она следила за тем, чтобы нашему мальчику никогда не было стыдно быть именно тем, кем он был, — без извинений.

Джексон был застенчивым и сдержанным, как и я, в отличие от своей сестры, которая кричала изо всех сил. “Папа, посмотри на меня!” - Потребовала Пенелопа, и я постучал по кончику ее носа-пуговки.