Тилли Коул – Милая душа (страница 17)

Элси подошла к полкам, которые были заставлены всеми материалами и поделками, какие только можно было придумать. Она легонько провела рукой по тканям, развешанным в рулонах.

“Сумасшедшая, да?” - Спросила я, указывая на комнату, когда Элси посмотрела в мою сторону.

Элси пожала плечами, затем прижала руку к сердцу. Я изучал это движение, пытаясь понять, что оно означало, когда она улыбнулась и указала на вышитые картины, висевшие на стене.

Ей понравилась комната. Именно это она и пыталась сказать.

Оставив ее осматриваться, я достал то, что мне было нужно, и сел на один из деревянных стульев за круглым столом в центре. Проходя мимо последней полки, Элси подошла к тому месту, где я сидел, и нерешительно встала рядом со мной. Выдвинув еще один деревянный стул, я жестом пригласил ее сесть.

Заправив выбившуюся прядь волос за ухо, Элси села, и я с удивлением наблюдал, как она изучает то, что я выложил. Внезапно почувствовав себя жалкой, я поерзала на своем сиденье и призналась: “Наверное, это действительно глупая идея”. Я провела рукой по лицу, просто чтобы чем-то занять руки, и сказала: “Некоторое время назад Лекси сделала это для комнаты Данте - моего маленького племянника. Это пришло мне в голову, когда ты писал о том, что не любишь темноту. ” Чем больше я смотрел на чертову банку и ленту, лежащие на столе, тем больше убеждался, что это глупая идея.

Решив сократить свои потери, я покачал головой и поднялся на ноги. Элси подпрыгнула, когда я это сделал, и уставилась на меня, ее глаза лани были полны вопросов. Раскачиваясь на ногах, я объяснил: “Это глупая идея, Элси. Не знаю, о чем я думал”.

Внимание Элси снова переключилось на стол. Я застыл как вкопанный, моя грудь вздымалась от смущения, когда Элси снова моргнула, ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. То, как она выглядела в этот момент, потрясло меня. Жар пробежал по моему позвоночнику, и я поняла, что запомню этот взгляд на всю оставшуюся жизнь. Если бы я мог запечатлеть ее лицо на фотографии, вот так глядящее на меня снизу вверх, я бы повесил его у себя на стене, чтобы любоваться им каждый вечер.

Переминаясь с ноги на ногу, желая уйти и забыть о своей глупости, я уже собиралась направиться к двери, когда почувствовала, как дрожащие пальцы схватили меня за руку. Она мягко потянула. Я вдохнул долго и глубоко, когда увидел ее розовые губы, произносящие: “Пожалуйста.”

Увидев, как это беззвучное слово сорвалось с ее губ, я опустился обратно на маленькое деревянное сиденье рядом с ней. Элси улыбнулась мне, затем убрала руку. Она закатала слишком длинные рукава моей толстовки до середины ладоней и указала на банку.

Она кивнула головой в сторону прозрачной стеклянной банки и приложила руку к сердцу. Сделав еще один глубокий вдох, хотя все еще чувствуя себя глупо, я объяснил, зачем привел ее сюда.

Взяв банку в руку, я подвинула ее поближе к нам и спросила: “Ты когда-нибудь бывала в Алабаме, Элси?”

Элси покачала головой, но не отвлеклась от банки. “ Ну, в Баме бывает по-настоящему жарко. Я коротко рассмеялась, вспомнив сильную влажность. “Я выросла в Баме, Элси, в Таскалусе. Мы переехали, когда мне было пятнадцать, пять лет назад. До этого момента Бама был всем, что я знал ”. Я потерял концентрацию на банке, мои глаза затуманились от воспоминаний о моем детстве. Я чувствовал на себе взгляд Элси.

Кашлянув, я продолжила. “В любом случае, как я уже говорила, мы выросли не со всем этим”. Я указала на комнату и дом — на все. “Мы жили в трейлере в действительно плохой части города”. Мой голос стал глубже, с хрипотцой. “Там были я и два моих брата, Остин и Аксель ... и моя мама”. Я проглотил комок, подступивший к горлу. Словно почувствовав, что мне нужна поддержка, чтобы просто подумать о моей маме, рука Элси зависла над моей. Мое дыхание остановилось, пока я с нетерпением ждал, что она сделает.  Затем, стараясь держать себя в руках, Элси положила ладонь на мою руку, чуть сжав ее.

Я хотел поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, но не смог. Я не был уверен, что смогу оторвать взгляд от ее руки. Ободренный ее прикосновением, я заговорил снова. “Я никогда не знал своего папу; он ушел до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы помнить его. Но моя мама ... моя мама была лучшей. ” Мои губы изогнулись в ухмылке. Я сам удивился, что улыбнулся, вспомнив что-то хорошее о своей маме, а не о том, какой она была в конце.

“Как я уже говорил, мы часто не могли позволить себе электричество, поэтому она водила нас в лес рядом с нашим трейлерным парком, - я поднял банку в воздух, - и наполняла ее молниеносными жуками”. Я засмеялась и покачала головой. “Мы наполняли столько банок, сколько могли унести, и расставляли их по всему дому. Жуки жили там, где жили мы, поэтому у нас не было проблем с их ловлей и сохранением для нашего освещения ”.

Мое зрение затуманилось, когда я погрузился в воспоминания. Казалось, я почти вижу этих светящихся насекомых в своей руке, как будто я стою в своей старой крошечной комнате. “Я тоже ненавидел темноту. То, что происходило за пределами нашего трейлера, было не тем, что должен видеть ребенок, поэтому мне нужен был свет, чтобы спать. А моя мама этими баночками озарила дом, как рождественская елка”.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминаний, я почувствовала, как мои щеки запылали от того, что я так много рассказала. Баночка была крепко зажата в моей руке, и когда я рискнул взглянуть в сторону, глаза Элси блестели от непролитых слез, а ее маленькая ручка крепко сжимала медальон на шее.

Моя грудь сжалась при виде ее реакции, но когда она снова сжала мою руку, я понял, что она просит меня продолжать. Взяв себя в руки, я поставил банку напротив того места, где она сидела.

Элси смотрела на меня так, словно ловила каждое мое слово.

“Здесь, в Сиэтле, у нас не водятся жуки-молнии, но Лекси хотела, чтобы у Данте в комнате были такие же банки от жуков-молний Bama. Я не знаю, откуда у нее взялась эта идея, но она сделала ему это, потому что не могла достать настоящую вещь. Я пожал плечами. “Она заставила меня помочь ей. И я не знаю...” Я пососала уголок своей губы, прежде чем отпустить ее. - Ты навел меня на эту мысль, когда сказал, что тебе не нравится спать в темноте.

Убрав свою руку с моей, Элси достала блокнот из кармана толстовки и принялась писать записку. Я прочитал ее. -Покажи мне.

“Это немного глупо и по-детски”, - сказала я, чувствуя, как меня охватывает настоящее смущение.

Элси снова что-то нацарапала в своем блокноте. “Мне все равно”, - написала она. По радостному выражению ее хорошенького личика я понял, что на самом деле это не так.

Я не могла поверить, что уже далеко за полночь, а я сижу в мастерской Лекси и делаю поддельные банки со светлячками.

Чувствуя пристальное внимание Элси, я взял банку и поставил ее перед собой. Взяв светящуюся палочку, которую я позаимствовала из ящика стола Лекси, я взломала ее, активировав неоновую жидкость внутри. Я разрезала палочку пополам ножницами и бросила их в банку. Захлопнув крышку, я встряхнула банку до тех пор, пока вся жидкость не разлилась по стенкам. Я достала пустой пластиковый тюбик, снова закрыла крышку, затем обвязала ленту вокруг верха.

Поставив готовую банку на стол, я откинулся на спинку стула и объявил: “Готово”.

Рука Элси протянулась вперед, и она взяла банку. Она наморщила лоб, явно пытаясь понять, что я только что сделал, затем посмотрела на меня, приподняв брови. Встав со стула, я подошел к выключателю. Я сразу увидел панику на лице Элси, но попросил: “Доверься мне”. Каждая частичка Элси была спокойна, но когда ее плечи расслабились, она кивнула головой.

Я выключил свет, и как только я это сделал, я услышал, как Элси ахнула. Банка, стеклянная банка в ее руке, излучала желтый неоновый свет, ее яркое сияние освещало комнату.

Я вернулся к столу и извинился. “Это не так хорошо, как настоящее, вокруг тебя нет жужжащих молниеносных жуков, на которых можно было бы посмотреть, но этого достаточно для здесь и сейчас. Быть твоим светом”.

Я не был уверен, слышала ли меня Элси, потому что ее взгляд не отрывался от банки. Минуты проходили в тишине, и я забеспокоился, не работает ли ее новый слуховой аппарат. Но когда она наконец повернула ко мне голову, на ее лице была широкая улыбка, огромная ослепительная улыбка, от которой у меня перехватило дыхание, и я понял, что она прекрасно меня услышала.

Ее пальцы проследили за брызгами светящейся жидкости на внутренней стороне банки, затем она поднесла руку к подбородку и опустила ее. Она что-то подписала мне.

Мой взгляд остановился на ее губах, она опустила глаза и одними губами произнесла: “Спасибо”.

Глава Седьмая

Элси

Банка была самой красивой вещью, которую я когда-либо видела, но то, что этот мальчик сделал для меня, то, на что Леви Карильо потратил время, было самой красивой вещью из всех.

Он был достаточно заботлив, чтобы привести меня в этот сарай и зажечь во мне этот свет, чтобы я не боялась. Чтобы я не боялась темноты. Он бы не понял, но никто, никтоза многие годы не сделал для меня ничего подобного.

В этот момент я был рад, что не разговариваю с людьми. Комок в горле означал, что я не смог бы выдавить ни слова, даже если бы попытался. Поэтому я "заговорила", используя те немногие фрагменты языка жестов, которые, как я думала, он поймет. Он заслужил мою благодарность в самой чистой и искренней форме.