Тилли Коул – Милая душа (страница 13)

Я закрыла глаза при звуке голоса моей мамы. Она ненавидела говорить вслух, как и я, потому что люди всегда только смеялись над нами. Но мы могли разговаривать друг с другом свободно, не опасаясь насмешек. И для меня ее голос был прекрасен. Это был мой дом.

“Иди сюда”, - сказала моя мама, слабо постукивая по кровати рядом с собой. Сделав, как она сказала, я лег на кровать без подушек лицом к ней.

Мама улыбнулась мне и погладила по волосам. Ее глаза начали закрываться, тело заставляло ее заснуть, чтобы справиться с действием лекарств. Но, как и каждую ночь перед сном, она положила руку мне на щеку, а я ей на щеку, и наши лбы соприкоснулись. Моя мама редко разговаривала, вместо этого она боролась, используя свой беспорядочный и в основном неправильный язык жестов, или посредством действий, которые были просто между ней и мной. Вот так.

Я люблю тебя.

Наши руки на щеках друг друга и соприкосновение наших лбов было нашим ‘Я люблю тебя’. Нуждаясь в утешении моей матери прямо сейчас, я держала руку на ее лице, пока она засыпала.

Но я не спал. Я никогда не спал, зная, что домовладелец придет и выгонит нас.

Что он и сделал два часа спустя, когда мы вернулись на улицы, в холод, сырость и дождь, снова выпрашивая деньги, пока меня не забрали.

Забрал меня и разрушил мою жизнь...

Мои глаза распахнулись, и я поднесла руку к щеке. На мгновение мне показалось, что все это был сон, и я все еще лежала в своей кровати, а мамина рука держала меня за щеку. Но моя ладонь коснулась моей кожи, и я моргала и моргала, пока мое затуманенное зрение прояснялось.

В поле зрения появился белый потолок, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы меня охватила паника.

Где я?

Мое тело стало тяжелым и онемевшим, но я приказал себе двигаться. Как только я повернулся на мягкой кровати, в которую меня уложили, до моего слуха донесся звук женского голоса. Я замер. Я услышал женский голос. Я услышал. Я напряг свой затуманенный мозг, пытаясь вспомнить, когда я в последний раз что-либо слышал. Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как мой слуховой аппарат перестал работать, но я знал, что это было очень давно.

Мое сердце билось все быстрее и быстрее, замешательство и страх овладевали моим телом. Внезапно кто-то вошел в комнату.

Мое дыхание стало прерывистым, когда я перевела взгляд на открывающуюся дверь и увидела, как входит маленькая черноволосая женщина. Когда она бросила взгляд на кровать, то вздрогнула, увидев, что я сижу. Ее рука легла на грудь, и на лице появилась улыбка. Эта улыбка что-то успокоила во мне. Она выглядела доброй. Она, казалось, испытала облегчение, когда посмотрела на меня с интересом.

-Привет, - произнесла она четко и медленно. По привычке я читал по губам, когда она произносила слова. Женщина протиснулась дальше в комнату и сказала: “Меня зовут Лекси. Ты в безопасности. Ты в моем доме”.

Я нахмурилась и оглядела большую комнату. Мои глаза расширились, когда я увидела дорогую мебель у стен. Я чуть не ахнула, когда из большого окна открылся кристально чистый вид на реку за ним.

Чья-то рука легла на мою руку, и моя голова повернулась в сторону женщины. “ Ты меня хорошо слышишь? ” спросила она. Я видел беспокойство на ее лице.

Моя рука инстинктивно поднялась к правому уху. Я кивнул головой, когда понял, что могу слышать лучше, чем когда-либо прежде. Я мог улавливать фоновые шумы, которых никогда раньше не слышал. Внезапный прилив счастья захлестнул меня, и слезы наполнили мои глаза.

Я снова мог слышать.

Я больше не был пойман в ловушку тишины.

“Милый”, - тихо сказала женщина, присаживаясь на край кровати. Я уставился на нее, пытаясь понять, кто она такая и почему я здесь, в ее доме. Но она была мне незнакома.

Словно услышав мои мысли, она сказала: “Ты, наверное, сейчас немного напуган и сбит с толку, но в этом нет необходимости”. Я откинулся на спинку кровати, чувствуя себя слишком слабым, чтобы сидеть прямо. Лекси, как назвалась женщина, положила свою руку на мою. “ Мой шурин знает тебя, милая. Мы помогли тебе несколько ночей назад. Лекси опустила голову. “Ты больна, милая. У тебя пневмония”. Страх пробежал по мне, но она быстро заверила. “Ты принимала лекарства, и ты прекрасно на них реагируешь. Последние несколько дней ты то приходила в сознание, то теряла его. На ее лице снова появилась добрая улыбка. “Я действительно счастлива видеть тебя бодрой”.

Я сделала глубокий вдох, впитывая все, что она говорила. Я снова поднесла руку к уху, но на этот раз, удерживая взгляд женщины, указала на помощь. Лекси кивнула головой.

“Когда врач осматривал вас, он обнаружил ваш старый слуховой аппарат. Он был сломан и не подлежал ремонту, но мы купили вам новый. Врач сказал нам, что теперь у тебя должен быть восьмидесятипроцентный слух на правое ухо. Он думал, что предыдущее обследование дало тебе около сорока, если не больше.

Вот почему я мог слышать больше. Эта женщина, которая заботилась обо мне, вернула мне мой звук. Она, в свою очередь, вернула мне мир.

Приложив руку к груди, я склонила голову в знак благодарности. Женщина, казалось, поняв мой поступок, сжала мою руку. “Не стоит благодарности, милая, это все Леви”.

Я вскинула голову при упоминании этого имени. Женщина подпрыгнула, пораженная моей реакцией. - Ты в порядке? - спросила она.

Я открыл рот, чтобы задать ей вопросы, но она была незнакомкой. Я не мог... Я просто не мог разговаривать с незнакомцами. Я не мог позволить им услышать мой голос.

Я закрыл рот, когда голова Лекси склонилась набок. “ Милый, ты можешь говорить? ” спросила она. Я сделал паузу, гадая, будет ли она смеяться над моим голосом.

Говори, тупица. Говори. Дай ей услышать этот ужасный звук. Она знает, что ты можешь ... но это смущает, не так ли, тупица? Твой гребаный уродливый голос такой же тупой, как и ты сам. Уродливый и чертовски тупой.

Мое тело напряглось, когда я услышал эхо насмешек Аннабель в своей голове. Я слышал ее насмешливый смех и отрывистые слова, кружащиеся в моем сознании, и мое тело застыло от страха.

Слишком боясь подвергнуть себя осуждению, я покачала головой, нет. Я не могла говорить. Я бы никогда больше не заговорил.

Оглядевшись вокруг, я поискала ручку и бумагу, которые всегда носила с собой, но не смогла их найти. - Что ты ищешь, милая? - спросила я. - Спросила Лекси.

Подняв руку, я изобразила, что беру ручку и бумагу. Лекси подняла руку и подошла к комоду в дальнем конце комнаты. Она выдвинула ящик стола и достала ручку и блокнот.

Встряхнув рукой, чтобы расслабить напряженные мышцы, я взяла ручку и написала: “Леви? Мальчик из переулка?”

Я протянула блокнот Лекси, и она кивнула головой. “ Да, милая. Я замужем за его братом. Леви тоже живет здесь, но в домике у бассейна через задний двор. Я вытянула шею, чтобы тоже увидеть здание, на которое указывала Лекси, и волна тепла наполнила мою грудь. Леви. Леви Карильо помог мне. Он спас меня. Даже когда я оттолкнула его.

Почувствовав, что Лекси наблюдает за мной, мои щеки потеплели, и я написала: “Я мало что помню”. Я остановилась, воспоминание о том, как я лежала в сильных объятиях, заполнило мой разум. Сильные руки, яркие серые глаза и полные губы, которые говорили мне, что я в безопасности.

Мои щеки вспыхнули ярче, и я уронила ручку, не желая делиться этим сокровенным воспоминанием с Лекси. Это было только для меня.

Лекси подошла поближе и спросила: “Как тебя зовут, милая?”

Снова взяв ручку, я нацарапала: “Элси”.

“Элси”, - прочитала Лекси, когда я подняла блокнот. Ее улыбка вернулась. “Какое красивое имя”. Улыбка Лекси погасла, и она спросила: “Сколько тебе лет, Элси?”

Мне пришлось хорошенько подумать о том, когда у меня был мой последний день рождения. Живя на улице, дни рождения и даты на самом деле не имели значения.

Подсчитав в уме месяцы, я написал: “Восемнадцать. Через пару недель мне исполнится девятнадцать.

Лекси снова кивнула и сказала: “Чуть моложе Леви”. При повторном упоминании Леви мое сердце, казалось, пропустило удар, и то же самое тепло, что и раньше, наполнило мое тело.

Лекси встала с кровати. “ Я принесу тебе поесть, Элси. Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил. Ты слишком похудел на улицах.

Что-то тревожное, казалось, промелькнуло на лице Лекси. Она придвинулась ко мне поближе и на этот раз села прямо рядом со мной. Лекси глубоко вздохнула и сказала: “Элси, поскольку тебе восемнадцать, тебе решать, остаться здесь и поправляться или уехать”. У меня сжалось в груди, когда она заговорила, затем она добавила: “Я хочу, чтобы ты осталась. Я не могу вынести мысли о том, что ты вернешься на улицу. Затем ее рука опустилась на мою руку и спустилась к запястью, которое было покрыто моим браслетом, одним из двух браслетов, которые я никогда не снимал. Ее большой палец нежно провел по металлу, прямо над шрамом, который был скрыт под ним.

Тупица, ты никому не нужен. Никто не может выносить этот голос. Никто не может выносить твои дурацкие письменные заметки.

Я встретился глазами с Лекси, и осуждающий голос Аннабель снова пробился сквозь меня, когда Лекси пролила свет на мой самый большой позор. Но очевидное сочувствие и понимание Лекси только светились мне в ответ, навязчивый жестокий голос Аннабель доносился до самых дальних уголков моего сознания.