Дайсон повернула голову и засмеялась, оттягивая меня от Мэй, которая стояла с открытым ртом, и я представил, что сейчас видела Мэй.
— Что милая? Хочешь долбанное фото? Хочешь посмотреть, как мы трахаемся? — сучка с розовыми волосами издевалась над Мэй, стоя на коленях, лицом к моему возбужденному члену, который, к счастью, до сих пор был под одеждой.
Я оттолкнул Дайсон ногой, и она плюхнулась задом на пол. Я сделал несколько неуверенных, наполненных виной, шагов к Мэй. Слезы лились из её волчьих глаз, а рукой она прикрывала рот, пытаясь сдержать надрывное рыдание, с которым она ничего не могла поделать. Я попытался заговорить, но перед тем, как я смог всё объяснить, Красотка и Летти ворвались через дверь, в поисках источника слёз.
Они сразу застыли на месте, уставившись на меня — в темном коридоре с Дайсон, которая стояла на коленях, с обнаженными сиськами… а с другого бока, рыдающая Мэй, одетая по клубным меркам, да ещё и в моем жилете.
Бл*дь, разве всё могло стать ещё хуже?
— Мэй! Нет. Не плачь. Пошли со мной, сладкая, — уговаривала Красотка, нежно поглаживая ее плечи. Красотка увела Мэй за угол и из поля зрения, мой жилет остался валяться на полу, после их ухода. Дерьмо. Мэй скинула мой чертов жилет.
Погоня началась. Но я не мог сдвинуться с места, комната начала смещаться в бок, только чтобы я заметил убийственный взгляд Летти. Она шагнула вперёд и врезала кулаком шлюхе на полу. Дайсон начала пятиться назад, пока мощная Самоа надвигалась на неё.
— Шлюха, слушай сюда. У тебя есть десять секунд, чтобы нахрен убраться из этого клуба. Увижу тебя снова, собственноручно прихлопну… и я не пожалею своего собственного времени. Компрендо[26]?
Дайсон посмотрела на меня, моля о поддержке. Пошло всё в жопу! Вскинув подбородок, я махнул на дверь. Поправляя на ходу одежду, самая главная шлюха Палачей выскочила к черту из клуба.
Летти сердито на меня смотрела, раздраженно покачивая головой.
«Не хрен так смотреть на меня. Я покончил с этим, не успели вы ещё все вломиться, сделав всё только хуже. Ага, это выглядит хреново, но я, бл*дь, её не трогал. Она даже до члена моего не добралась, клянусь».
Летти, похоже, не хотела слышать никаких оправданий. Подавая мне жилет, она повернулась на своих каблуках и ушла вслед за Красоткой по коридору.
Что за трындец!
Кай выбрал именно этот момент, чтобы появиться из-за угла, поглядывая на Летти, пока она уходила прочь.
— Стикс, мужик! Я тебя обыскался уже. Психотрио вернулись, прихватив с собой приз.
Его брови взволновано заиграли, пока он улыбался и потирал руки. Его ликующая улыбка превратилась в нахмуренное выражение лица, когда он увидел, как я стоял, прислонившись к стене, тер рукой лицо, а затем поправил джинсы.
— Что ты на этот раз учудил? — спросил он с дерьмовой ухмылкой.
«Нахрен, не спрашивай меня. И так, где тот ублюдок? Он уже заговорил?» — жестами сказал я.
— Неа. Даже не пикнул.
Холодно улыбаясь, я сказал жестами:
«Идеально. Это как раз то, что мне сейчас нужно. Пошли».
Глава 13
Мэй
Часом ранее…
Я была ребенком, когда это случилось. Маленьким, невинным ребенком...
— Саломея, пойдем со мной.
— Куда мы идем, Сестра? — спросила я, а Сестра Ева взяла меня за руку и вытащила в коридор из безопасности, которую дарила мне моя комната. Ее рука сжала мою руку так сильно, что я до сих пор помню то ощущение сильной боли. По причинам, которые в то время я не могла понять, Сестра Ева не могла смотреть мне прямо в глаза.
— Тебя ждут в большом зале.
Большой зал. Помню, как весь мой желудок сжался, когда я услышала эти слова. Я пыталась сопротивляться Сестре Еве, старалась ее остановить. Она посмотрела на меня, и ее бледные глаза, казалось, на мгновение смягчились. Это было так странно, я даже забеспокоилась. Никогда, никогда я не нравилась Сестре Еве. Я была Окаянной. Одна из изолированных сестер. Нас было четверо, и она ненавидела всех нас. Говорила нам, что мы и есть само зло. Родились, обнажая миру первородный грех Евы.
— Почему ты остановилась, дитя? — спросила она спокойно, ее холодный голос, был лишен какой-либо привязанности.
— П-почему я должна и-идти в б-большой зал? — спросила я дрожащим голосом, который не могла контролировать. Я вспомнила, Джезабель привели в большой зал в первый раз три года назад. И с того дня она уже никогда не была прежней. Она изменилась; стала злее и холоднее, замкнулась в себе. Она никогда не говорила о том, что произошло. Я даже помню, что спросила Джезабель об этом раз пять, но она ни разу не ответила мне. Она упорно отказывалась вымолвить хотя бы слово об этом мне или кому-то еще. Тем не менее, Джезабель шла в большую комнату каждый раз, когда ее призывал Гавриил. У нее не было выбора. Лила стала такой же, когда призвали и ее несколько месяцев назад. Мы с Мэдди не понимали, что их так изменило. Но я знала, что в этот момент мне все станет ясно.
— Пришло твое время, Саломея. Ты должна исполнить свой сестринский долг. — Сестра Ева громко вздохнула и нагнулась ко мне, чтобы взглянуть мне в глаза. — Не буду тебе врать, Саломея. Сегодня ты испытаешь нечто странное и неудобное, но это должно произойти. Ты достигла подходящего возраста. И другого пути нет.
— Что случится? Для чего я стала взрослой? — спросила я.
Сестра Ева просто отступила и дернула меня, пока я снова не начала шагать. Я пыталась задавать еще вопросы. Но сестра Ева отказалась отвечать. Она не хотела меня слушать. После еще пары неудачных попыток вытянуть из нее больше информации, я неохотно замолкла и послушно последовала за ней в большую комнату.
То, что я увидела, заставило меня оцепенеть от страха. Помню, воздух был наполнен туманом с тяжелым, земляным ароматом дыма. Большие бутылки с витыми трубками стояли повсюду. Пол был устлан матрасами и белыми подушками; все они были заняты. Братья и послушники — все они были без одежды, расположившись позади сестер всех возрастов — молодых и старых, они что-то делали с ними. Сестры тоже были голыми. Они стояли, склонившись головами к полу, руки сомкнуты за спиной. Пророк Давид сидел на приподнятой сцене с тремя старшими сестрами. Он касался их обнаженных тел. Затем касался себя... там, пока наблюдал за множеством пар, которые были в комнате.
Сестра Ева почувствовала мое сопротивление, когда я оглядела комнату. Затем она наклонилась и прошептала:
— Если ты откажешься, только хуже себе сделаешь. Поверь, девочка, наказание за отказ будет гораздо, гораздо хуже.
Помню, как медленно, испытывая внутренний трепет, кивала. Я знала, что могу и не выдержать еще одной встречи с плетью.
Ужас охватил меня, когда я последовала за Сестрой Евой на другую сторону комнаты, а брат Гавриил смотрел, как я шла. Он улыбнулся мне, в момент, когда раскачивался взад и вперед за темноволосой сестрой, пригвожденной к полу. Я не понимала, что он делал с ней в такой позиции. Сестра оставалась молчаливой, когда он хмыкнул и громко застонал, и его руки захватывали каждый дюйм ее голой кожи.
Я помню, как ужас охватил меня, пока я смотрела. Затем Сестра Ева сбросила мое платье и толкнула на пол, устанавливая в ту же позицию — голова вниз, руки, сцепленные за спиной... в какой находилась каждая Сестра в комнате. Запаниковав, я изо всех сил постаралась встать, но тяжелый вес сестры Евы удерживал меня. Это заставило меня еще сильнее бороться.
Сестра Ева раздраженно вздохнула. Вдруг, я перестала чувствовать ее хватку и медленно села. Хорошо помню, как побледнела, когда поняла, что Сестра собирается сделать.
Сестра Ева быстро вернулась ко мне, держа устройство. Оно выглядело как медвежий капкан: два металлические дуги, скрепленные шарнирами, каждая дуга была усеяна большими, остроконечными зубцами. Помню, я перестала дышать, когда она опустилась на колени рядом со мной.
— Я установлю это между твоих ног. Сдвинешься, и зубцы вопьются в твою кожу. Мы используем это, чтобы поощрять Сестер оставаться неподвижными. Мой тебе совет: подумай о каком-нибудь приятном месте и оставайся там. Научись блокировать боль.
«Боль?» — подумала я. — «Что она имела в виду?»
Затем Сестра Ева опрокинула меня лицом в пол. Снова вернув в нужную позицию. Потом мои ноги раздвинули, и она установила «капкан» между моими бедрами. Острые металлические зубы врезались в мою плоть, как только я начала бороться в попытке освободить себя. Вспоминаю, как стала плакать от сильной боли, рожденной металлическими зубцами, впившимися еще глубже в мои бедренные мышцы, когда я дернулась снова.
Спустя некоторое время, я знала: сопротивляться бесполезно. Я не могла двигаться. Я была поймана в эту ловушку, и такая позиция очень скоро стала мне до боли знакомой.
Тяжело дыша, помню, что изо всех сил пыталась остаться спокойной. Мои глаза бегали по комнате. Тогда девушка рядом со мной повернула голову и посмотрела мне в глаза.
Это было Белла. Моя сестра.
В тот же момент она поняла, что это я рядом с ней. Слезы хлынули из глаз, и она одними губами произнесла:
— Все будет хорошо. Я люблю тебя.
Еще одна волна паники прокатилась по мне, когда я почувствовала, большие, грубые руки, захватившие мои бедра. Глаза Беллы расширились от сочувствия. Я кричала и извивалась, пытаясь вырваться. Сами по себе, мои руки рванулись немного вперед, но ловушка на бедрах быстро напомнила о себе. И уже через несколько коротких секунд борьбы, как и предсказывала Сестра Ева, всё просто стало слишком болезненным, чтобы двигаться.
