Тилли Бэгшоу – Сидни Шелдон. После полуночи (страница 15)

Но только не сегодня. Омерзительная груда, лежавшая на столе, не имела лица: об этом позаботились рыбы. Тело чудовищно разбухло. Левая рука и кисть чудом остались нетронутыми, но остальных конечностей попросту не было. Отломлены, как клешни краба.

От такого, как говаривали подруги Донны, действительно мурашки по коже поползут!

– Неужели они притащат смотреть на это его бедняжку жену?

Как все остальные служащие морга, Донна знала, что копы считают «это» Ленни Брукштайном. Поэтому и привезли тело в Нью-Йорк, почти за две тысячи миль от того места, где останки были выброшены волнами на побережье Массачусетса.

– Никто не должен видеть своих любимых такими!

Техник Дуэйн Тайлер расплылся в ехидной улыбочке. Симпатичный чернокожий паренек, только что окончивший школу, Дуэйн был законченным циником.

– Прибереги свое сочувствие для более достойных! Прежде всего Грейс Брукштайн бедной не назовешь. Говорят, сукин сын обчистил кучу народу. Простых людей.

– Знаю я, что говорят. Но это еще не значит, что говорят правду. И что из того? Жена тут при чем?

Дуэйн покачал головой:

– Не верь, девушка. Думаешь, жены ни о чем не знают? Эти богатые белые сучки? Все им известно! Все они знают!

В офисе окружного прокурора сидели Гарри Бейн и Гэвин Уильямс.

Ни для кого не было секретом, что родители Анджело Микеле оказались среди ньюйоркцев, обобранных Ленни Брукштайном. Анджело считался самым способным и умным прокурором в Нью-Йорке, но Гарри Бейн боялся, что в этом случае он не сможет быть объективным. И первые слова прокурора отнюдь не показались ему обнадеживающими.

– Я хотел получить голову Брукштайна на блюде. А получил почти то же самое: тело Брукштайна на столе в морге.

– Возможно, это еще не он, – возразил Гарри. – Его жена сейчас едет в морг на опознание тела. Вернее, того, что от него осталось. Потом можно будет проводить вскрытие.

– Прекрасно.

Задачей ФБР было найти пропавшие деньги «Кворума», а Микеле следовало наказать воров. Отчасти он был рад тому, что труп обнаружен. Вероятность, хоть и слабая, того, что Ленни Брукштайн каким-то образом сбежал и теперь роскошествует на личном атолле в Тихом океане, не давала Анджело спать по ночам. И в то же время он чувствовал себя обокраденным. Если Брукштайн мертв, значит, избежал наказания и следует найти другого виновника.

– Продвинулись в допросах Мерривейла или Престона?

– Нет, – нахмурился Бейн – Пока нет.

Он лично, в общей сложности шесть раз, допрашивал двух топ-менеджеров «Кворума», но ни на шаг не приблизился к разгадке тайны пропавшей совершенно безумной суммы. Интуиция подсказывала, что оба знают больше, чем говорят. Но пока что доказать это было невозможно.

– Агент Уильямс обнаружил кое-что интересное.

Анджело глянул на Гэвина Уильямса. От этого человека становилось не по себе. Похож скорее на робота, чем на человеческое существо. И говорил он монотонно, избегая встречаться с собеседником взглядом.

– Похоже, за неделю до гибели Леонард Брукштайн изменил структуру компании. Волевым решением лишил Джона Мерривейла статуса партнера.

– Черт! – Микеле покачал головой.

– Так плохо? – осведомился Гарри.

– Разумеется. Если Ленни Брукштайн был единственным официальным владельцем, почти невозможно обвинить, а тем более наказать остальных игроков. Если только в штаны Мерривейла не зашито несколько миллиардов, мы в пролете.

– Он не был единственным партнером.

– Но вы, кажется, сказали…

Уильямс вздохнул, как школьный учитель, пытающийся объяснить очевидные истины семилетнему питомцу:

– Я сказал, что Ленни лишил Мерривейла доли, но не утверждал, что он остался единственным партнером. Ленни отдал долю Мерривейла. Перевел ее на другого человека.

Сердце Микеле едва не выскочило из груди.

– На кого, во имя Господа?!

Гэвин Уильямс улыбнулся:

– На свою жену.

– Уверены, что готовы это увидеть, миссис Брукштайн? – мягко спросила Донна Санчес.

Грейс кивнула.

«Какая разница? Все это сон. Кошмарный сон. Когда она откинет простыню, я проснусь».

– Все будет очень быстро. Попытайтесь рассмотреть руку. Если узнаете обручальное кольцо, больше ничего не потребуется.

Донна откинула простыню.

Грейс подняла голову и пронзительно закричала.

Джон Мерривейл уставился на лежавшие перед ним документы, потирая покрасневшие от усталости глаза.

– Д-должно быть, какая-то ошибка.

Гарри закурил сигарету. Джона затошнило от дыма.

– Никакой ошибки, Джон. Это подпись Ленни. А это – Грейс. Неужели мы, по-вашему, не проверили подлинность?

Документы были юридически заверенными приказами, изменявшими структуру владения «Кворумом». При этом вся доля Джона переводилась на имя Грейс. На каждом стояла дата 8 июня. За день до бала в «Кворуме». Каждый был подписан Ленни и Грейс.

– Не обманывайте себя, Джон. Брукштайны вас обобрали. Хотели забрать оставшиеся деньги и сбежать.

– Н-нет. Ленни не сделал бы так-кого. Т-только не со мной.

– Да прочтите вы это! Доказательства перед вами. Черным по белому. Он это сделал. ОНИ сделали это. Вместе. Не думаете, что пора бы уже перестать защищать их?

Джон зажмурился. Думать почему-то не получалось.

Сколько он пробыл в этой комнате? Три часа? Четыре?

Он вспомнил о Грейс. Как там она, одна в морге? Полицейские не позволили ему ехать с ней. Бедная девочка наверняка сойдет с ума от ужаса.

– Л-Ленни имел полное право реструктуризовать компанию, как ему было угодно. «Кворум» был его бизнесом.

Гарри Бейн, не веря ушам, уставился на финансиста.

– То есть вы не возражаете против того, что Ленни Брукштайн вас обчистил?

– А я говорю, что этого не могло быть.

– Но это есть. И все изложено в этих бумагах.

– Должно быть, у него были свои причины. Его здесь н-нет. Некому защитить его д-доброе имя.

– Доброе имя?! – расхохотался Бейн. – Ленни Брукштайн был мошенником, и жена недалеко от него ушла. Это мы знаем точно. Вопрос в том, ЧЕГО мы не знаем. Что вы от нас скрываете?

– Н-ничего я не скрываю.

– Почему вы его защищаете?

– Он был моим другом.

«Моим единственным другом».

– Он не был вашим другом. Он использовал вас, Джон. Использовал с самого начала. Интересно, зачем такому блестящему уму, как Ленни, понадобился в команде такой простак, как вы? Вы когда-нибудь задавали себе такой вопрос?

«Постоянно».

– И почему же?

– Потому что вы придавали ему легитимность – вот почему. Потому что вели себя как глупый, обожающий его и слепо преданный лох. Как собака.