Тихон Стрелков – Рассказы 36. Странник по зову сердца (страница 3)
– Мам…
– Ушла ведь?
И вдруг выдыхает, как будто сбросила с плеч груз, долгое время ее тяготивший. Откидывается на спинку стула, улыбается и выпивает залпом свой чай. После чего выдыхает, отыскивая взглядом иконки в углу:
– Ну, слава богу!
У меня внутри закипает такое, чему ни в коем случае не стоит давать воли. И я повторяю:
– Объясни, пожалуйста, почему ты тогда так сказала?
Она легко отмахивается:
– Да уже не важно! Давай лучше пообедаем?
И тут же стремительно бледнеет, посмотрев на мои руки. Я тоже опускаю взгляд и вижу, как побелели костяшки на стиснувших чашку пальцах. Мне хочется расслабить их, но мышцы не слушаются. Челюсти тоже еле двигаются, поэтому приходится цедить сквозь зубы:
– Почему ты так о ней сказала тогда?
И мама кричит:
– Да за что мне это все?!
Она швыряет чашку на стол. Аккуратно, чтобы не разбить. Картинно прячет лицо в ладонях и глухо шепчет:
– Это все дед твой! Сволочь!
– Дедушка?
Я вспоминаю деда Гришу, большого, улыбчивого и доброго. Он-то при чем тут? Я повторяю вопрос вслух, и она отвечает между всхлипами:
– Не дед Гриша. Брат его, Володя.
Деда Вову я помню плохо. Он давно умер и редко у нас бывал.
Мама повторяет:
– Сволочь! Развлекался в этом своем Владивостоке, а мы теперь за него страдаем!..
Восемь часов в самолете – это два раза поесть, три криминальные драмы и много-много мыслей о том,
Я бы сразу из аэропорта заказал такси на Русский остров, но понимаю, что не выдержу, поэтому прошу улыбчивого китайца отвезти меня в гостиницу. Путь до нее – это семь с половиной песен МакSим, каждой из которых водитель гнусаво и с сильным акцентом подпевает. Была бы со мной Веселина – давились бы от смеха.
В номере уютно и пахнет соусом терияки, мне хочется перекусить. Усталость побеждает голод: я проваливаюсь в сон сразу же, как падаю на матрас. Мне ничего не снится.
На следующее утро, даже не завтракая, я беру такси. Не через приложение – договариваюсь с частником, что он будет катать меня весь день. С погодой везет, поэтому Русский мост мы проезжаем без проблем.
Часть, в которой служил дед Вова, выглядит заброшенной, но таксист настоятельно рекомендует мне не лезть через забор. Трижды рекомендует, после чего спрашивает, на кой черт меня вообще туда понесло, и я отвечаю ему, что в этой части служил мой дед.
А потом стою и ору на проржавевшую колючку, тянущуюся по верхушке забора:
– Веселина-а-а! Я пришел за Веселино-о-ой!
Складываю руки рупором и ору еще громче:
– Мой дед служил в этой части-и-и! Володя-а-а!
Мне никто не отвечает, и я возвращаюсь в машину. Таксист долго молчит, косится на меня с опаской и произносит:
– Полегчало?
Мне не полегчало. Я объясняю водителю, куда мы поедем дальше, и он принимается сопеть, задумчиво поглаживая руль. Он переспрашивает:
– Найти лису?
– Лису.
– Любую?
– Посмотрим.
Водитель сопит еще некоторое время и наконец принимает решение. В этом ему помогает купюра, которую я сую в его ладонь. Он пожимает плечами и откидывается на спинку сидения:
– Как скажешь. Лис тут пруд пруди.
Это я и так знаю из маминого рассказа.
Мы колесим по острову, сворачивая с асфальта на грунтовки и обратно. Несколько раз проезжаем мимо монастыря, и водитель задумчиво поглядывает на луковки куполов. Словно размышляет, не сдать ли меня монахам, чтобы бесов изгнали. Впрочем, озвучивать свои мысли он не торопится.
Мы обедаем в кафе на берегу моря, перекусываем за разными столами. Еда вкусная, Веселине бы понравилось. Может, она и обедает тут время от времени. Выходит из леса легкой походкой и с таким видом, что ни у кого не возникает никаких вопросов, заказывает порцию рыбы и протягивает кассиру пачку сочных листьев…
Мой взгляд беспрерывно скользит по лесу, подступившему к самому пляжу. Несколько раз мне кажется, что я различаю среди кустов что-то буро-рыжее, но это может быть и сухой листвой на земле. Поэтому я продолжаю есть, иногда кидая кусочки черному коту с белой грудкой. Кот благодарно мурлычет.
– Во! – кричит водитель и тормозит так резко, что ремень впивается мне в грудь.
На обочине дороги стоит лисенок. По крайней мере, мне кажется, что это лисенок. Худющий.
Я бормочу:
– Ага, ага, спасибо, так…
Пальцы трясутся, мне никак не удается отстегнуть ремень. Водитель недовольно выдыхает через нос и ворчит:
– Руки к нему не тяни, пальцы на раз отхватит. Слышишь?
– Да, да, хорошо.
Я выхожу из машины. Лисенок пятится в лес. Чувствуя спиной взгляд водителя, я показываю лисенку раскрытые ладони и говорю:
– Привет!
Он дергает ушами, и я продолжаю:
– Мне нужна Веселина. Ты знаешь Веселину, да?
Лисенок отступает. Я медленно иду за ним следом.
– Веселина. Знаешь ее?
Что-то шуршит слева от лисенка, и из зарослей показывается еще одна любопытная морда. Треугольные уши подрагивают, ловя звуки моего голоса.
Это тоже не Веселина. Глаза не того цвета.
– Привет! Я пришел за Веселиной. Я хочу с ней поговорить.
Появляется третья лиса. Лисенок перестает пятиться, и их очень быстро становится много. Мой взгляд скачет с одной пары медового цвета глаз на другую. У некоторых радужка темнее, у некоторых светлее, только трехцветной я не вижу. И твержу как заведенный:
– Веселина. Мне нужна Веселина. Вы знаете Веселину?
– Зачем? – спрашивает меня парень лет двадцати.
Он стоит среди лис, явившись невесть откуда, и смотрит на меня… недобро. Без агрессии, но так, что сразу ясно: я тут нежеланный гость.
– Зачем тебе Веселина?
Я облизываю губы. Я внимательно смотрю ему в глаза. Они такие же желтые, как у зверей, которые его окружают.
– Я…