Тихон Стрелков – Призрачная нога (страница 23)
– Таков закон о престолонаследии, ― отчеканил Роджер. Он стоял прямо и глядел на полотно тумана, накрывающее землю.
– Отчасти, верно. Законы это официальное закрепление истинного положения вещей. Кровь моих предков чиста, как душа младенца. Веками наш род старается сохранить чистоту крови, заключая браки с представителями благородных семейств. Именно поэтому Фондория до сих пор процветает. ― Король наполнил бокал вином и отпил. ― Невозможно представить, что может сотворить ребенок, рожденный путем смешения королевской крови с кровью простого люда, если ему придется править государством. Милая чистокровная девушка и грязный простолюдин… ― Лицо Грегори искривилось. ― Нельзя такое допустить.
– Ваше Величество, я все понял, ― Роджер поклонился, ― разрешите вас покинуть.
– Ты должен отправиться на поиски друга моей дочери…
– Но не должен его найти, ― закончил командир королевских летунов.
ГЛАВА 9. Город на горном плато
Прогремел рог. Трос натянулся и медленно начал поднимать вверх каплеобразную сеть. Снаружи к ней прицепились семь мужиков, краснощеких и уставших, в рубашках с капюшонами и в кожаных перчатках. Внутри сети лежали туша оленя и лохматый парень в грязной некогда светло-коричневой рубахе. Этим парнем был Смолл Уиткинс.
Трос скрипел и раскачивал сеть, да так сильно раскачивал, что она то и дело шмякалась в каменный отвес, вдоль которого они поднимались. После очередного глухого удара, сопровождавшегося руганью, Смолл зашевелился, приоткрыл глаза и чихнул. Мягкая и теплая шерсть оленя превосходно заменяла матрас. Смолл не сразу понял, где находится, потянулся, широко зевнул. Мужики захохотали. Чужой смех привел в чувства лучше любой пощечины. Вечный Пион. Крики. Прыжок. Туман. Люди с белыми глазами. Два типа в капюшонах… Воспоминания лавиной обрушились на Смолла. Страх сковал грудь. Взгляд заметался по сторонам, как мышь, забравшаяся в сундук с гладкими стенками. Смолл схватился руками за сеть и попытался встать, но уперся макушкой в жесткую бечевку.
– Где я? ― крикнул он и заметил, что они скользят вдоль огромной каменной стены. Снизу, на доступные человеческому глазу дали тянулся плотный туман, и разглядеть что-либо за ним не получалось. ― Уа-а! Что за… ― Никогда в жизни он не находился так высоко над землей. Десять Вечных цветков… Нет, одиннадцать. И они продолжали ползти ввысь.
– Ты на трупе туманного оленя, ― хохотнул кто-то сзади.
Смолл резко обернулся. Мужик с жидким светлым хвостом охотно демонстрировал щербины на передних зубах.
– Ты так сладко спал, ― шепелявя, сказал он, ― что не посмели тебя будить. Похрапываешь, дышишь, прям, как пердят девки, а еще поглаживаешь брюхо рогатого. Я все ждал, когда ты ухватишься за другой его рог, тот, что пониже.
– Не ты один…
– Лохматый должен был дергануть разок…
– А если бы он его поцеловал…
Мужики снова расхохотались.
Смолл посмотрел под ноги, вскинул брови. Он и не знал, что такие твари водятся в фондорийских лесах. Не меньше хищника, с рогами в форме Древа ― до полного сходства им не хватало листьев и мелких веточек ― и с крупными, как кулаки подростка, белыми глазами. Чтобы они не собирались с оленем делать, думал Смолл, на их месте есть зверюгу он бы не стал.
А нелепые остроты продолжали осыпать уши Смолла. Мужики соревновались в глупости и извращенности. Один пошутил про бесконечно открытый задний проход, другой сравнил ветвистые рога с членом, третий с особенным драматизмом сообщил, что у бедного оленя уже никогда не встанет.
От хохота тряслась сеть, от хохота трещала голова у Смолла. Когда один из мужиков, главный весельчак, предложил ему «по-братски подержать оленю», Смолл нахмурился, но мгновение спустя бросился вперед. Он узнал голос.
– Это ты, падла! ― воскликнул Смолл. ― Зачем ты меня ударил?
Он ясно помнил, как, убегая от белоглазых людей, перемахнул через кустарник и вывалился на тропинку, собираясь предупредить бедолаг о приближающейся опасности. Но бедолаги и рта не дали ему открыть: сразу в подбородок.
– Джордж обознался, ― вступился за Джорджа товарищ ― костлявый и с густыми, как мох, бакенбардами. ― Ты вылетел на нас и давай орать. Он трухнул и…
– Ничего я не… ― начал покрасневший Джордж.
– Трухнул он, не слушай его, туман любого вынудит. Поспешил, подумал туманный.
– «Туманный»? ― не понял Смолл.
– Да, туманный.
– Ты нам всю ржаку запорол! ― уныло воскликнул кто-то. ― Теперь до девок скукота будет.
Внезапно каменная стена справа закончилась. Сеть поднялась вверх еще немного, затем рычаг, к которому был прицеплен трос, повернулся влево и со скрипом опустил сеть на землю.
Смолл сразу выбрался наружу, не до конца понимая: заложник он или гость? В сотне двойных шагах от него возвышалась стена из серого камня, в высоте не уступавшая цветку Уиткинсов. Она тянулась в обе стороны, и границ ее видно не было. Что бы за стеной не находилось, защищали это как надо. Смолл разглядел громадные металлические ворота, которые вряд ли вообще возможно протаранить, и десятки лучников над ними.
«Где это я?» ― подумал Смолл.
Пока мужики обменивались впечатлениями с управляющими подъемной установкой, растерянный Смолл подошел к краю неизвестного плато и осмотрелся. Ему стало не по себе. Как бы далеко от пиона он не убежал, с такой-то высоты Фондорийское Древо должно было быть видно, но Смолл не нашел и намека на город-Древо. Руки у него затряслись. Над линией горизонта показался оранжевый солнечный диск. Диск пополз вверх и несколько мгновений спустя заставил Смолла сощуриться. Когда парень немного привык к свету и поглядел вниз, то оцепенел от страха. Солнце встало, но туман так и не исчез.
Один из мужиков незаметно подошел к Смоллу и хлопнул ему по плечу жесткой, как черенок лопаты, ладонью.
– Эй, ты в порядке?
– Туман… ― прошептал Смолл, тыча дрожащим пальцем вниз. ― Он не рассеивается.
– Нашел чему удивляться! Туман никогда не исчезает.
– Но он всегда исчезал! Каждый день от восхода до захода солнца… на шесть часов.
Ганс Патрон, так звали мужика, хмурясь, посмотрел на Смолла.
– Мы не в сказке живем! ― твердо сказал он. ― Оустрѐйс это тебе не Фондория!
– Не Фондория… ― тупо повторил Смолл. ― В смысле «не Фондория»?! Ты издеваешься? И что вообще за Оустрейс?
Мужики со всех сторон обступили Смолла.
– Очередной впечатленыш?
– Верит в сказки прапрадеда нашего короля?
– Отвечай, ― спокойно повторил Смолл. Образовавшийся вокруг него тесный круг из мужчин прилично раздражал, но Смолл старался держать себя в руках. ― Что за хрень ты несешь?
– Это город…
– Город?
– Ганс, серьезно? ― вскинулся Джордж. ― Он же издевается!
– Оустрейс ― это город на горном плато. Наш дом. А твоя Фондория ― выдуманная страна.
Теперь захохотал Смолл. Он и не представлял, что кто-то может сказать чушь с таким убежденным видом. Все семеро глядели на него, не мигая.
– Браво! ― воскликнул Смолл, хлопнув в ладоши. ― Вы хороши. Серьезно. Почти поверил. И глазом не моргнули. Вот игра!
– Перестань ржать, ― бросил Ганс и придержал, шагнувшего было вперед, Джорджа.
– Да и вам уже можно. Раскрыли вас. Выходите из роли.
– Джордж, ты сильно его ударил? ― прошепелявил светлобородый.
– Прилично, ― отозвался Джордж. ― Думаешь, я того?..
– Говорят иногда надо дважды ударить, чтоб башка на место встало. Исправишься?
– Эт пожалуйста…
– Замолкните! ― не выдержал Смолл. ― Где я? Почему отсюда не видно Древо? Почему туман не исчез? Почему на вас это странная одежда? И где, черт возьми, ваши зонты?
– Расходимся, ― заключил Джордж. ― Он больной на всю бошку. Лень даже руки марать. Надо было там его оставить. От него пользы, как…
– А от тебя сегодня что, много пользы было? ― пристыдил его Ганс и направился в сторону огромных железных ворот. Мужики, переглянувшись, поспешили за ним. ― Ты можешь отправиться в туман на поиски своей Фондории, ― бросил Ганс Смоллу через плечо, ― или топай за нами в бар с отличным хавчиком и женщинами горячее солнца. Решать тебе.
Смолл пребывал в смятении. Мужики несли несусветную чушь. «Фондория выдуманная страна? ― думал Смолл. ― Серьезно? Скажите еще, что и меня прежде не существовало! Или что я псих, который выдумал свою жизнь!» От последней мысли ему стало не по себе. Смолл нагнал мужиков, часть его отчего-то верила, что за стеной он докопается до истины.
Мужики затормозили у ворот.
– Ночная вылазка прошла успешно! ― закричал Ганс зычным голосом. ― Потерь нет!
Ворота со скрежетом отворились, подняв облако пыли. К ним навстречу вышел седовласый мужчина в серых кожаных доспехах с эмблемой в виде череды гор на груди. Он поприветствовал Ганса Патрона рукопожатием. Затем его холодные серые глаза обследовали остальных мужиков и наконец остановились на Смолле.
– Этот юноша не отправлялся с вами в ночную вылазку. Кто он?
– Мы наткнулись на него внизу. Он предупредил нас о приближении туманных, ― ответил Ганс. ― Один из наших по ошибке вырубил его. Мы засуетились. Нельзя было оставлять его там. Вот мы и притащили его сюда. Аверлин я готов…
– Тише! ― Аверлин подошел почти вплотную к Смоллу. Внимательно оглядел его, ища признаки болезни. Лицо в синяках и ссадинах, левый глаз заплыл, на висках поблескивают капли пота, руки скрещены на груди. Аверлин Гедон шлепнул ладонью по щеке Смолла.