Тихон Стрелков – Призрачная нога (страница 10)
– Тихой, ― отозвался Смолл, запрокинув руки за голову.
ГЛАВА 4. Просьба принцессы
Старшие Уиткинсы всю ночь провели на ногах, ожидая возвращения стражей. Артур каждый час наливал себе кружку эля со словами «Сегодня можно», а Марта пила чай с имбирем. Они не разговаривали и лишь изредка обменивались многозначительными взглядами.
«Столько лет живем здесь. Столько трудностей преодолели. Но это… ― думала Марта. ― Дом всегда был нашей крепостью. Неважно солнце или туман за окном, внутри этих деревянных стен мы всегда чувствовали себя в безопасности. А сейчас? А что сейчас? Я боюсь даже закрыть глаза. Хорошо хоть Монти не тут. Он бы всего этого не вынес».
«Правильно ли я поступил, что не отправился следом за стражами? ― думал Артур. ― Я глава семьи, защитник этого цветка, но я ничего ни сделал ради нашей безопасности. Когда дом начало трясти, я растерялся. Знал ведь, корни меня подери, что должен действовать, но застыл. У того стражника губы так плотно сжались, что он прошелся по ним лезвием, чтобы заговорить. Не хрип и не кровь напугали меня, а глаза. Знающие глаза. Тот стражник знал, что скрывается в тумане. И в его глазах отражался ужас. Так смотрит на тебя секач, осознавая краешком своего примитивного сознания, что скоро подохнет. Он признает поражение, но, следуя инстинктам, все же делает последний выпад острыми жвалами. Так поступил и тот стражник. Его напарник бросился ему на выручку, а я просто закрыл за ним дверь. Слабак! Да, я могу утешить себя мыслью, что пусть лучше погибнут двое, чем трое. Но это будет жалкая отмазка. Я струсил. Не был готов столкнуться со своими страхами».
Пока Артур занимался самобичеванием, его сын, погрузившись в раздумья, сидел на крыше возле дымовой трубы. До восхода солнца оставалось еще немало времени, но вой уже стих, а плотный туман хозяйничал ниже крыши. У Смолла не получалось расслабиться. Несколько раз он запрокидывал голову и заставлял себя разглядывать созвездие павлина, но интерес к сверкающим на небе точкам, как дремал, так и не думал просыпаться. Смолл не переставал думать о вчерашнем дне.
Маур с окровавленными губами настолько ясно врезался ему в память, что он испытывал желание художника запечатлеть на холсте овладевший им образ. «Они привели эта», ― снова и снова возвращался Смолл к словам стражника, и его пробирало до мурашек. Это значит, что по туману кто-то свободно бродит? Но кто они? И кого они привели? «Не можешь ты говорить, от страха или от чего еще ― не важно. Не можешь и не можешь. Зачем губы-то резать, когда легче потребовать перо и чернила? Это их на Древе так учат?»
Смолл поглядел в непроницаемый туман.
– Какие монстры прячутся в белой пустоте? ― тихо спросил он у себя. ― И монстры ли вообще? ― Смолл сжал в ладони гладкую ручку зонта и, подавшись неожиданному порыву, немного съехал вниз по черепице. ― Совсем немного… Один прыжок… Правда так близко, но увижу ли я ее? Если бы знал наверняка, спрыгнул бы?
– Смолл! ― услышал он голос Флоры. Попытался встать. Подошва сапога скользнула по черепице, и Смолл, падая боком на крышу, чудом успел схватиться за железную корягу, торчащую под трубой, и повис. Сердце у него в груди загромыхало. Не готов он прыгать, не готов он, пусть даже ради правды, рисковать жизнью. ― Смолл! ― раздался голос принцессы.
Теперь парень полез к люку неторопливо и аккуратно, словно сам он был хищником, а люк ― его добычей. Как добрался до люка, выдохнул, и по лестнице спустился на чердак.
– Уже проснулась? ― спросил он.
Принцесса взволнованно теребила наволочку, а когда услышала вопрос, то быстро-быстро кивнула.
– У меня есть к тебе просьба, ― не сказала она, а скорее выплюнула фразу, как одно длинное слово. ― Ты можешь проводить меня домой?
– Чего? ― переспросил Смолл, не потому, что не разобрал слов, а потому, что просто хотел услышать это снова. Не каждого простолюдина королевская кровь просит об одолжении, да еще и о таком.
– Ты можешь проводить меня домой? ― повторила Флора, вцепившись пальцами в одеяло. ― Если мои стражи не вернутся, ― добавила она голосом человека, смирившегося с утратой, но не хотевшего показывать это.
– Почему ты просишь именно меня? ― Смолл и сам не знал, какой ответ его бы устроил.
– Ты ведь хочешь путешествовать. Вот я и подумала, что ты, это… может быть, захочешь составить мне компанию. ― Принцесса покраснела и опустила взгляд. Она привыкла приказывать, а не просить, и чувствовала себя до жути неловко. Сердце колотилось у нее в груди, как после полета на бородатом хищнике. Флора боялась, что Смолл не согласится. ― Ну, так ты проводишь меня?
– Не думаю, что это хорошая идея, ― честно сказал Смолл, все для себя уже решив.
– Ладно, забудь! Я не должна была просить тебя об этом. Я понимаю, что ты мне ничем не обязан. Глупо получилось.
Смолл заливисто рассмеялся.
– Ты всегда так тараторишь, когда волнуешься?
«Ну вот почему я не могу по щелчку пальцев создать между нами бетонную стену или повернуть время вспять, чтобы избежать этого позора?», ― мысленно простонала Флора.
– Это выглядит очень забавно, ― Смолл так крепко сжал пальцы в кулак, что его костяшки побелели. ― Я провожу тебя домой.
– Но… ― опешила девушка, ― ты ведь сказал, что это плохая идея.
– И не откажусь от своих слов. Идея действительно плохая. Но меня это никогда не останавливало. Только… только у меня есть условие.
– «Условие»? ― Флора сглотнула, напрягшись изнутри. ― Какое?
– Ты кое-что сделаешь для меня.
– «Кое-что»? ― Флора задержала дыхание, боясь услышать ответ.
– Ты поможешь мне поступить в Академию Королевских Летунов, ― серьезно сказал Смолл. Он понимал, что вправе просить об одолжении, но все равно испытывал скверное чувство. ― Я бы и сам поступил, мне осталось накопить пятьсот серебряных, но раз нам с тобой по пути…
– Да! ― облегченно воскликнула Флора. ― Конечно, я тебе помогу. Я уж думала, ты попросишь…
– О чем? ― перебил Смолл и нахмурился.
– Не важно, ― она натянула улыбку. ― Уже не важно. Смолл, у вас тут есть ванная комната?
– Нет, что ты, мы как грызуны вылизываем себя. Хочешь, научу?
– Очень смешно.
– Ладно, идем, ― сказал Смолл. ― Покажу где.
Принцесса попросила Смолла отвернуться и выбралась из-под одеяла. Каштановые волосы ниспадали на тонкую полупрозрачную майку, на шеи висел пятиугольный медальон с опалом в центре. При тусклом, но пронизывающем чердак освещении, что создавали жуки в банке, тончайшее нижнее белье едва скрывало наготу Флоры.
Флора надела платье, и Смолл указал ей на нужную дверь. Ванная комната была пристроена к чердаку Уиткинсов подобно балкону. Небольшое прямоугольное помещение без окон с железным решетчатым полом, позволяющим воде, льющейся из бочки, прикрепленной к стене, сливаться с цветка на землю.
– Вода холодная, решетка ледяная, к телу пристают комары и мошки. А еще иногда сюда залетают мелкие рыбки, страшно кусачие. Ты от них воинственно отмахивайся, главное, и останешься целой. ― Смолл улыбался во весь рот.
– Что тебя так веселит? ― насупилась принцесса. ― Мои будущие страдания?
– Твое выражение лица.
– А что с ним не так?
– Был у меня знакомый, у него отец торговал удобрениями. А жить с удобрениями, сама понимаешь, все равно, что стать удобрением. Так вот, сколько раз я этого знакомого не видел с девушками, выражение их лиц было в точности, как у тебя. Создать семью они хотят, но понимают, что придется жить среди дерьма. ― Смолл хохотнул.
– Ничего у меня не такое выражение. Холодная вода и холодная, что я больших неудобств не встречала? ― с вызовом сказала Флора. На самом деле больших неудобств она и правда не встречала, но сознаваться в этом, на радость Смоллу, принцесса бы не стала. Уж пусть лучше считает, думала она, что это для меня ерунда.
– Дальше сама разберешься? ― он выгнул бровь.
– Нет, что ты, мы обычно по десять человек в ванне моемся. Как я одна-то справлюсь?
– Будешь помирать, зови.
Смолл, хмыкнув, отправился собирать вещи в дорогу, а принцесса разделась и приняла первый за два дня пути душ. Холодная вода, надоедливые мошки и решетчатая пропасть под ногами прилично мешали столь любимой и необходимой для девушки процедуре, но нежелание, оставаться грязной, взяло вверх.
– Смолл, тут нет полотенца! ― позвала Флора, дрожа от холода, когда вымылась.
– Подожди немного! ― крикнул Смолл и взял первое попавшееся под руку полотенце. ― Все, возле двери. Открывай.
Флора на миг приоткрыла дверь и мокрой рукой схватила полотенце.
– Спасибо.
Полотенце приятно пахло мускатом. Принцесса представляла, как ее тело вытирают мощные мужские руки, как у Смолла. Плавно и нежно они путешествовали по изгибам тела, не обходя стороной самые чувствительные места. Вот уже три года, с тех пор, как Флоре исполнилось пятнадцать, каждое вытирание превращалось для нее в приятную игру.
Когда принцесса на цыпочках вышла из ванной, то услышала внизу голоса.
– Это даже не обсуждается! ― прогремел Артур. ― Пообещал он! О чем ты вообще думал? Тебе и восемнадцати нет! Отведет он принцессу, видите ли… Не смеши! Я бы и одного тебя не пустил, а с ней и тем более. Твое легкомыслие погубит ее. До Фондорийского Древа девять дней неизвестного для тебя пути.
– Артур, перестань, ― взмолилась Марта.
– Я ходил в подземную деревню! ― возразил Смолл. Подземная деревня была третьей остановкой в наспех придуманном маршруте к Древу.