Тигест Гирма – Бессмертная тьма (страница 7)

Кидан открыла рот, потом закрыла. В ушах эхом звучало признание ее жертвы.

«Сузеньос Сагад!.. Он… Это он забрал Джун!»

Слова застыли на языке. Это доказательство предъявлять было нельзя. Пока нельзя.

– Законы домов могут менять лишь их настоящие хозяева. Ты понимаешь, почему так важны обязанности наследников и наследниц? Благодаря вам существует сообщество Укслея и поддерживается безопасность наших людей.

Кидан начала понимать, что к чему.

– И любой из законов действует лишь внутри одного дома, а не за его пределами, верно?

Декан Фэрис подняла с подоконника лепесток и пустила его по ветру.

– Да. Закон моего дома действует только на земле Фэрисов.

Кидан по-новому взглянула на ограничивающее кольцо. Все дома имели общую границу, создавая мощный слой защиты.

– Что случится, если один из пограничных домов нарушит всеобщий закон?

Кидан представила защитный слой, как дамбу, которую разрушит одна хорошая течь, обнажив Укслей перед внешним миром.

Декан Фэрис взглянула на нее с любопытством.

– Укслей создавался с расчетом на то, что будет существовать как тайное безопасное сообщество. Любой, кто с этим не согласен, будет из сообщества удален. Мы перестроимся, чтобы компенсировать потерю.

Декан говорила, как генерал перед армией.

Кидан нахмурила лоб:

– А что, если вампиры восстанут здесь, в Укслее? Поработят вас, ну… возьмут в заложники, заставят снабжать их кровью?

Декана Фэрис, похоже, расспросы не обижали.

– Именно с такой жизнью, полной смерти и хаоса, покончил Последний Мудрец, предложив новую политику сосуществования. Думаешь, вампиры – безмозглые поборники насилия? Они жаждут мира не меньше, чем мы. Они хотят жить бок о бок с нами и жили так на протяжении поколений. Те, кому это не по нраву, могут покинуть Укслей, и они покинули.

«Они жаждут мира не меньше, чем мы». Кидан хотелось расхохотаться, а вот декан Фэрис, похоже, искренне верила в свои слова.

Декан вернулась в комнату и разлила по чашкам чай с корицей.

– Если Сузеньос Сагад в одиночку проживет в доме двадцать восемь дней подряд, то станет его единоличным владельцем. Если ты поселишься вместе с ним, действие этого пункта завещания приостановится, давая тебе время закончить учебу и забрать дом себе. Пожалуйста, пей чай!

Кидан взяла теплую чашку, и в руке у нее закололо. Девушка тотчас отставила чашку, чтобы проверить, изменился ли закон. Закон изменился. Как так получилось?

– Или вы просто могли бы его арестовать.

– Кидан, я восхищаюсь твоей отвагой, но твои предположения и суждения усложнят тебе жизнь в Укслее. В какой-то мере они полезны. Будь осторожна, но не холодна. Особенно когда малые группы и клубы Укслея начнут приглашать тебя к себе.

Кидан сморщила нос:

– Никакие группы меня не интересуют.

– Зато они будут заинтересованы в тебе. – Темные глаза женщины предостерегающе заблестели. – Все захотят дружить с наследницей Дома-основателя. Будь осторожна.

– Конечно… А мне придется ходить на занятия?

Лицо декана посуровело.

– Да, ты должна посещать занятия. Плохая успеваемость не для тебя. Любой другой актор может провалиться и пересдать экзамены годом позже, не рискуя наследием. А ты нет. Единственная причина, по которой ты сможешь поселиться в своем доме, – необходимость изучать нашу философию. Если завалишь курс дранактии, Сузеньос получит право выгнать тебя до начала занятий на следующий год, а к тому времени будет уже поздно.

Кидан шумно выдохнула. Кивнула.

– Прежде чем начнется семестр, ты должна сделать нечто важное. – Декан Фэрис подалась вперед, словно делясь секретом. – Хочу, чтобы ты определила закон, установленный в твоем доме. Он раскроется только потенциальному наследнику.

В доме уже… имелся закон.

Кидан посмотрела себе на руки.

– Думаю, он не о чае.

Декан Фэрис едва не улыбнулась:

– Нет, боюсь, что нет.

– Так где мне найти этот закон? На столе, как у вас?

Меж бровей декана Фэрис появилась морщина.

– Дом – это отголосок разума. Каждому потенциальному наследнику он открывается по-разному. Лучший совет, который я могу тебе дать, – закон будет сокрыт в комнате, которая манит тебя меньше всего.

Кидан медленно захлопала глазами:

– Не понимаю.

– Поймешь, как только заселишься. – Декан кивнула. – В отличие от изменения закона или введения нового, считывание существующего проблем создать не должно.

Взгляд женщины остановился на колышущихся занавесках. Они трепетали и развевались на поднявшемся ветерке, и декан Фэрис наклонила голову, словно прислушиваясь.

– Войдите! – сказала декан Фэрис, хотя в дверь никто не стучал.

В комнату вошел мужчина с твистами и неестественно прямой спиной.

– Это профессор Андреас, мой коллега, твой преподаватель «Введения в дранактию».

Дранактия – так официально называлась философия, преподаваемая в Укслее. Курс, который ей нужно было сдать во что бы то ни стало. Ни Кидан, ни профессор не протянули друг другу руки. Кидан поразило, как легко они вживаются в человеческий облик. Немигающие глаза оценивали Кидан, и по спине у девушки пробежал холодок.

– Рад знакомству. – Голос профессора закручивался, как хвост скорпиона. Он наклонился, чтобы шепнуть несколько слов декану.

На рукаве у профессора Андреаса блестел золотой пин – дрозд с серебряным глазом. Такой же, как у декана Фэрис. Кидан поняла, что это эмблема Дома Фэрисов.

– Отлично, – проговорила декан Фэрис. – А теперь навестим Сузеньоса. Пойдем, Кидан, я все объясню по пути.

Вслед за деканом и преподавателем Кидан вышла из комнаты. Вместе они выглядели странно, но впечатляюще. Бессмертный нечеловек со стальной кожей… И рядом с ним – темнокожая женщина, стареющая и с дряблой плотью. Тем не менее бессмертный шел за ней по пятам, наклонял голову, чтобы ее услышать, подстраивался под ее темп. Словно тень, неотступно следующая за солнцем.

8

Декан Фэрис и Кидан подошли к дому, богатством и ценными породами дерева похожий на особняк с призраками. Но если другие дома напоминали Кидан одичавших домашних животных, у этого были сломаны зубы, а внутри поселилась опасная болезнь.

Девушка обвела взглядом окна, высматривая дранаика, который благополучно пережил гибель ее семьи. Не заключи Кидан сделку с деканом, она и этот дом спалила бы.

– Я ожидала, что дом больше, – хмуро проговорила Кидан, сравнивая дом с особняком Фэрисов.

– Твои родители отличались умеренностью. – Декан Фэрис просветлела лицом, разглядывая дом. – Я не была здесь много лет.

– Почему?

– Я вступила во владение своим домом, когда мне было двадцать. С того дня я не имею права входить в другие дома, имеющие владельцев. В настоящий момент Дом Адане не принадлежит никому. Это очень редкое стечение обстоятельств, и я рада его посетить.

Кидан в упор не понимала их традиции. Она обвела взглядом черную трубу и забитые сточные канавы.

– Я не помню этот дом, – проговорила Кидан, роясь в своих старых воспоминаниях.

– Ты и не должна помнить. Укслей не позволяет детям здесь жить. Все дети учатся в школе-интернате, куда вампиры не допускаются. По окончании школы они поступают сюда, чтобы получить высшее образование.

– Но если в Укслее так безопасно, почему вы сопровождаете меня?

– Потому что неделю назад Сузеньос Сагад рассчитывал унаследовать этот дом. Я опасаюсь того, что мы обнаружим внутри.

Когда они приблизились к дверному кольцу в форме льва, послышалась музыка. В ней были и ударные, и духовые инструменты, и вокал на иностранном языке. Дубовая дверь оказалась тяжелее, чем ожидала Кидан, и распахнулась вовнутрь так, будто петли нужно было как следует смазать. Кидан почувствовала запах старого ковра, на языке осела пыль. Дом одновременно казался и обжитым, и нетронутым с тех пор, как хозяева его покинули. Кидан понравилось это неожиданное проявление верности, стремление сохранить себя, не стирая свою историю. На какую-то безумную секунду Кидан представила себе, что на втором этаже увидит родителей.