Тиффани Робертс – Тоскуя по ней (страница 45)

Уиллоу вцепилась в его рубашку.

— Но ты пытался. В ту первую ночь, когда мы встретились. Ты пытался использовать ее на мне, не так ли?

— Я думал, что да. Ты хотела меня, я чувствовал это, и я думал, что я дал тебе последний толчок к получению того, чего ты желала, — он невесело рассмеялся. — А потом ты, блядь, бросила меня. Несмотря на все свои желания, ты ушла, Уиллоу, — подняв голову, он еще раз встретился с ней взглядом и нежно вытер слезы большими пальцами. — То, что ты чувствовала тогда, и то, что ты чувствуешь сейчас, реально. Никакая моя магия не сможет этого изменить.

Уиллоу шмыгнула носом и посмотрела ему в глаза, в этот прекрасный, сверкающий голубой цвет. И она знала. Она знала, что он говорит правду. Она была там, открытая и грубая, в его глазах, в его голосе.

— Что он имел в виду, говоря о метке на мне?

Киан сжал губы и оглядел переулок в обоих направлениях.

— Есть средство, с помощью которого фэйри могут пометить смертного магическим знаком. Это объявляет о праве собственности всем остальным фэйри. Отмечает смертного как собственность, которая считается недоступной для других. И это служит связью между фэйри и их смертным. Той, через которую фэйри могут осуществлять дальнейший контроль.

— Ты имеешь в виду… как рабство?

— Да, как рабство. Не всегда… но часто. Иногда хуже.

— И ты собираешься оставить на мне свою метку?

— Никогда, — яростно прорычал он, и в его глазах вспыхнул огонек. — Я не делал этого ни разу за все годы своей жизни, Уиллоу, и уж точно не собираюсь начинать с тебя.

Ее напряжение ослабло, когда она услышала эти слова, но лишь ненамного. Хотя Лахлана не было, его присутствие оставалось внутри нее, пустив глубокие ледяные корни. Независимо от того, как сильно она этого хотела, ее тело отказывалось прекращать дрожать.

— Мне страшно, Киан.

Киан обнял ее и прижал к себе

— Я не позволю ему причинить тебе боль.

— Сюда, — позвал кто-то от входа в переулок, заставив Уиллоу вздрогнуть.

— Что, черт возьми, это было? — спросил другой человек там же.

Уиллоу повернула голову в том направлении и увидела группу людей, направлявшихся в переулок, все они настороженно осматривали окрестности.

— Было похоже на землетрясение или что-то в этом роде, — сказал один из мужчин.

Киан наклонился и поднял сумочку Уиллоу.

— Нам нужно идти.

Она нахмурилась, когда он перекинул ремешок через ее плечо.

— Но… но разве это не будет выглядеть подозрительно?

Он криво улыбнулся ей.

— Это не будет выглядеть никак. Они нас не увидят.

О. Точно.

Обняв Уиллоу, Киан повел ее прочь от приближающихся людей, которые добрались до поврежденной кирпичной стены и теперь стояли, размышляя о том, что стало причиной этого. Их голоса теперь едва доносились до нее.

Она сосредоточилась на Киане, на его твердости, его тепле, его запахе, и ей хотелось, чтобы его присутствие могло стереть воспоминания о том, что произошло. Она хотела забыть. Пока они шли, весь остальной мир был размытым пятном.

И тут он остановился. Голос Киана, такой глубокий и успокаивающий, вернул ее к реальности.

— Давай отвезем тебя домой, Фиалочка.

Уиллоу моргнула. Они стояли перед ее машиной.

Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья.

— Залезай, Уиллоу.

Все еще в оцепенении, она забралась в машину. Прежде чем Уиллоу успела дотянуться до ремня безопасности, Киан перекинул его через ее тело и застегнул, проверяя, надежно ли он закреплен.

Он улыбнулся и провел тыльной стороной пальца по ее щеке. От его прикосновения по телу разлилось покалывающее тепло.

— Хорошая девочка.

Несмотря на все, что произошло, ее сердце пульсировало от его похвалы. Почему эти слова так сильно влияли на нее даже сейчас?

Киан выпрямился, закрыл ее дверь и, обойдя машину, сел со стороны водителя. Отрегулировав сиденье и пристегнувшись, он нажал на кнопку зажигания, чтобы завести двигатель.

— Киан? — окликнула она, когда он выехал на дорогу.

— Хм?

— Как ты узнал, где я припарковалась? — она нахмурилась. Это был неправильный вопрос, не самый важный вопрос. — Как ты вообще узнал, где я была? Не то чтобы я не благодарна тебе за то, что ты вовремя появился, я просто… не понимаю.

Кривая улыбка вернулась на его лицо, и он взглянул на нее краем глаза.

— Я случайно оказался поблизости, — он снял руку с руля и повернул ее ладонью вверх. — Потому что я следовал за тобой.

— Ты следил за мной?

— Да, Фиалочка. Я следил за тобой.

— Значит… ты преследуешь меня.

— То, как ты произносишь это слово, заставляет меня думать, что оно неправильное, — он плавно остановился на красный свет и повернул к ней лицо. — Я… защищаю тебя. Я не натягиваю капюшон, не надеваю солнцезащитные очки и не слежу за каждым твоим шагом. Сегодня я шел за тобой по городу, наблюдал, как ты заходишь в ресторан, и устроился неподалеку. Когда ты внезапно перестала отвечать на мои сообщения, я решил убедиться, что с тобой все в порядке.

Его руки сжали руль так, что тот заскрипел.

— Я направлялся в ресторан, когда увидел тебя в переулке.

Уиллоу разрывало от противоречий. Киан, преследовавший ее, был неправ. И все же… если бы он этого не делал, если бы его не было там, Лахлан бы… Он бы…

О Боже, и она хотела…

Она сжала пальцы на бедрах, собирая ткань юбки, когда очередная дрожь пронзила ее. Желудок скрутило. Неправильность того, что произошло, того, что она чувствовала, потери контроля над собой, уже была такой огромной и ошеломляющей.

Позволить себе думать о том, что могло бы случиться, не появись Киан вовремя, будет сокрушительно. Это сломает ее.

— Ты моя пара, Уиллоу, — мягко сказал Киан, возвращая ее мысли к настоящему моменту, к нему. — У меня есть эта… инстинктивная потребность быть рядом с тобой. Она побуждает меня оберегать тебя. Даже когда нет видимой угрозы.

Ее глаза опустились. Хотя все раны, которые он получил в схватке с Лахланом, зажили, его пальцы и серебряные кольца были испачканы засохшей кровью. Он сражался за нее. В один из самых ужасающих моментов в ее жизни он пришел и боролся за нее. Кто-нибудь когда-нибудь делал это для Уиллоу? Было ли кому-либо до нее дело?

— Спасибо, — тихо сказала она.

Двадцать один 

Огонь струился по венам Киана в такт биению его сердца, каждая волна становилась горячее и яростнее предыдущей. Время и расстояние только подпитывали пламя. Он знал, что внешнее спокойствие даст трещину, если это продолжится, что его ярость вырвется на поверхность, как лава во время извержения. Единственным, что позволяло ему сохранять слабый самоконтроль, было понимание того, что Уиллоу нуждалась в нем.

Он взглянул на нее. Поблагодарив, она замолчала и теперь сидела, обхватив сумочку руками и поджав ноги, как будто пыталась стать как можно меньше.

Глубокая боль пронзила его грудь. Ярость и месть сейчас не помогут. Все его стремление защитить ее, добиться справедливости за то, что сделал Лахлан, было бесполезно. Оно не изменило бы того, что он видел сейчас. Не могло изменить того, что она чувствовала.

Даже в ту ночь, когда они встретились, когда ее долгосрочные отношения внезапно и безрадостно оборвались, Уиллоу не была так расстроена. Три года с Илаем не причинили и доли того вреда, который нанес Лахлан за несколько коротких минут.

Стиснув зубы, он свернул на ее улицу. Через несколько минут они будут у дома. И что тогда? Что он мог для нее сделать, как мог помочь? Он не знал, как утешать смертных, не знал, какие слова облегчают их страдания. Он был бессмертным фэйри, инкубом. Он знал, как трахаться. Эти чувства… Они были новыми. Поток неозвученных, невысказанных эмоций, бушевавших в машине, ошеломляюще мощных, было невозможно проанализировать. Он даже не знал, где заканчивались ее чувства и начинались его.

Он знал только, что не уйдет. Он найдет способ. Должен найти способ.

Как только машина была припаркована на подъездной дорожке, он вышел и поспешил к Уиллоу. Она уже выбиралась из машины, когда он подошел. Слезы навернулись на ее глаза, когда она посмотрела на него.

Кровь — его кровь — запеклась на ее щеках там, где он прикоснулся к ней ранее, резко выделяясь на бледной коже, несмотря на то, что была размыта слезами. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, прежде чем снова прижать сумочку к груди.