Тиффани Робертс – Сердце мстителя (страница 30)
— Тот самый зентури, который смотрел на большинство из нас так, словно хотел вырвать нам кишки и задушить ими? — спросил Урганд. — Тот самый зентури, которого, по словам Драккала, чуть не спровоцировали на твое убийство, Аркантус?
Аркантус нахмурился.
— Да, он самый. Но я хочу, чтобы ты знал, что воспоминания Драккала о тех событиях весьма сомнительны и подпорчены его личными предубеждениями.
Проведя рукой по чешуе на голове, Секк'тхи спросила:
— Ты хочешь сказать, что Драккал настроен против тебя предвзято? Разве вы двое не близкие друзья?
— Очень близкие. Но он никогда не забывал о том факте, что я побеждал его каждый раз, когда мы встречались в серьезных поединках.
Воргал опустил руки, проведя ладонями по лицу. Его пальцы зацепили нижнюю губу, ненадолго оттянув ее вниз и полностью обнажая короткие клыки.
— Не могли бы вы двое сосредоточиться, пожалуйста?
— Зентури — бывший ассасин. Разумеется, был смысл посоветоваться с ним по этому вопросу, не так ли? — Аркантус повернул руки ладонями вверх, развел их в стороны и пожал плечами. — В любом случае, дело уже сделано. Как только я получу кольцо, мы…
Слова Арканта стихли. Прищурившись, он положил руки на спинку дивана и перегнулся через нее, вглядываясь в лицо Урганда.
— Что случилось с твоей губой, воргал?
Глаза Урганда округлились, и он отступил назад.
— Не понимаю, о чем ты.
— Я повидал немало разбитых губ, и твои — яркий пример. Что случилось?
— Драка. Ничего серьезного.
Аркантус фыркнул.
— Драка? Все, что тебе нужно было сделать — это залечь на дно на несколько дней. Не выходить на улицу и не громить проклятый город!
— Ну, ты, блядь, опять сбежал! Ты действительно думал, что мы будем просто сидеть на задницах и пялиться в потолок, пока ты не вернешься?
— Да!
— Да пошло оно все нахуй!
— Ты должен был быть в безопасности.
— И это говоришь ты,
— Он отвел меня к океану, — сказала Секк'тхи мягким тоном, который служил антитезой горячим голосам Урганда и Арка.
В груди Арка потеплело, и его напряжение растаяло. На самом деле он не злился ни на кого из них, но сказать, что его не переполняли потаенные эмоции от событий этого дня, было бы ложью. И все же, слыша, как Секк'тхи говорит это, вспоминая, в каком положении находились она и воргал, когда появился Аркантус, этот запах, то, почему они были раздеты…
— На несколько минут все пошло наперекосяк, — сказал Урганд хриплым, но гораздо менее агрессивным голосом. — Похоже, мы оказались не время не в том месте. Но мы спасли этот день.
Секк'тхи скользнула хвостом по задней части ноги Урганда.
Аркантус кивнул.
— Я рад, что вам двоим было весело, несмотря на меня. И просто знайте, что в мои намерения не входило заканчивать это сегодня, но… появилась возможность.
— Мы не можем винить тебя за то, что ты воспользовался возможностью, не так ли? — Секк'тхи посмотрела на Урганда. Когда тот ничего не сказал, она шлепнула его хвостом по задней части бедра.
— Верно, — поспешно сказал Урганд. — Не могу винить тебя за это.
Арк ухмыльнулся.
— Ну, возможно, я немного помог этой возможности проявиться, но что сделано, то сделано, — он указал на дверь своей спальни. — Я собираюсь пойти и привести себя в порядок. Оставлю вас двоих смотреть… что бы это ни было.
— Речь идет о волшебном кольце, — сказала Секк'тхи, ее глаза горели от возбуждения. — Кольце, которое может уничтожить целый мир.
— Ну, не только о кольце, — поправил Урганд. — И не столько уничтожить, сколько поработить. Тот, кто создал кольцо, этот темный лорд, который… Послушай, седхи, ты можешь посмотреть вместе с нами, но мы не собираемся останавливаться, чтобы отвечать на вопросы о том, что ты пропустил.
Аркантус медленно перевел взгляд с воргала на илтурию. Его ухмылка смягчилась, и он покачал головой.
— Я бы не хотел вторгаться в ваш уютный вечер. И, честно говоря, мне нужно принять душ. Наслаждайтесь. — Направляясь в спальню, он добавил. — Я бы попросил вас вести себя потише, но знаю, что это было бы ужасно лицемерно с моей стороны, — Арк оглянулся через плечо.
Лицо Урганда потемнело, но когда он встретился взглядом с Секк'тхи, то ухмыльнулся, и в их глазах вспыхнул огонь.
Аркантус проскользнул в спальню и закрыл за собой дверь. Он отложил пиджак и рубашку в сторону, но не сразу пошел в ванную. Вместо этого он активировал голокомм, и его пальцы инстинктивно сделали вызов.
Через несколько мгновений включилась голопроекция, показывающая лицо Саманты. Ее волосы были растрепаны, полуприкрытые глаза расфокусированы, а когда она заговорила, ее голос был хриплым со сна.
— Арк? Все в порядке?
Было ли когда-нибудь во всем его существовании более прекрасное зрелище, более прекрасный звук? Он улыбнулся.
— Теперь да.
Она поерзала, приподнимаясь на локте и выглядя озабоченно.
— Что-то случилось? У тебя все в порядке?
— Да. Просто долгий, утомительный день. Но мои дела здесь почти здесь завершены.
То, что ему пришлось оставить ее, чтобы защитить, сводило с ума, но теперь она была в безопасности, и он еще тысячу раз переживет время разлуки, если потребуется, чтобы защитить свою пару.
Его улыбка дрогнула. Он почти чувствовал ее манящий аромат, почти ощущал тепло и мягкость ее кожи на своей, ее дыхание на своей шее.
— Я скучал по тебе, мой цветок.
ВОСЕМНАДЦАТЬ
Саманта затрепетала от предвкушения. Уставившись на закрытую дверь гаража, она переступила с ноги на ногу и потерла большими пальцами край свитера, который сжимала в руках.
Арк возвращался домой.
— Он уже здесь? — спросила она, и не в первый раз. Даже не второй и не третий.
Драккал раздраженно фыркнул прямо у нее за спиной.
— Не знаю. Хочешь, я проверю по углам и за ховеркарами?
Саманта взглянула на него через плечо и мило улыбнулась.
— Может быть?
Его типичный хмурый вид ненадолго задержался, прежде чем исчезнуть, и Даккал покачал головой.
— Поверь мне, я с таким же нетерпением жду его приезда. Только по другой причине.
Она повернулась и указала на него.
— Ты не будешь сворачивать шею моей паре. Не думай, что я не слышала, как ты бормотал себе под нос, пока его не было.
— Если я сверну ему шею, терранка, то только потому, что мне не все равно.
— Может быть, попробуешь его обнять?
Драккал скрестил руки на груди и нахмурился, хотя и в преувеличенно сварливой манере.
— О, я его обниму. Это будут самые крепкие объятия.
Саманта прищурилась.