Тиффани Робертс – Поцелуй чернокнижника (страница 32)

— Я быстренько приму ванну, ладно? — сказала Адалин. — Нам бы поспать, пока еще темно.

— Хорошо. Адди?

— Хммм?

Он провел руками по одеялу.

— Можно мне сегодня переночевать здесь, с тобой?

Адалин улыбнулась и наклонилась к брату, обнимая его.

— Да. Можно.

Он крепко обнял ее в ответ.

— Спасибо, — он шмыгнул носом. — Адди?

— Что?

— Ты правда воняешь.

Адалин отстранилась от Дэнни и рассмеялась, толкая его на кровать.

— Спи уже. Я скоро вернусь.

Дэнни засмеялся и забрался под одеяло.

— Люблю тебя, сестренка.

— Я тоже люблю тебя, Дэнни.

Глава Девятая

В то утро Адалин проснулась одна. Она бродила по дому, звала Дэнни и Меррика, но ответа не получила. Дом был пустой. Догадавшись, что они ушли в сад, чтобы продолжить вчерашнюю работу, она наскоро позавтракала, натянула заляпанные грязью резиновые сапоги и направилась на улицу, чтобы присоединиться к ним.

Ее догадка подтвердилась: Меррик и Дэнни ухаживали за посевами под уже жарким утренним солнцем.

И как только они увидели ее, то настояли, чтобы она вернулась в дом.

Никакие споры не могли поколебать их решимость. Они были непреклонны: Адалин не должна переутомляться так скоро после приступа. Дэнни был на грани слез — настоящий притворщик! — а Меррик и вовсе пригрозил привязать ее к кровати.

Угроза Меррика, возможно, звучала бы не так уж плохо, если бы она знала, что он остался бы с ней в той постели. Но выражение его лица и тон сказали ей, что он не имел в виду никаких чувственных намеков и не побоялся бы выполнить угрозу. Он бы отнес ее в спальню, привязал к кровати и вернулся к работе, даже не задумавшись.

Справедливо разозлившись на них, Адалин развернулась и помчалась обратно к дому. Она поднялась по ступенькам на заднее крыльцо, скинула ботинки — испытывая мелочное удовлетворение от их тяжелых ударов о стену, — и прошла на кухню через заднюю дверь, захлопнув ту за собой.

Оказавшись внутри, она скрестила руки на груди и закипела от ярости.

Предполагается, что я живу полной жизнью прямо сейчас. Не… не… чтобы с тобой обращались как с инвалидом.

Они просто беспокоятся обо мне.

Эта мысль немного смягчила ее гнев. Что, если вчерашняя работа в саду спровоцировала приступ? Может, просто пришло время — она и так чувствовала, что задержалась с обострением после недели хорошего самочувствия. Если Меррик использовал магию, чтобы подавить ее симптомы, возможно, она просто… перестала действовать.

Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Это все еще мой выбор. Я не хочу их беспокоить, но они должны уважать это.

Адалин открыла глаза и уставилась в потолок.

— Придется найти себе другое занятие, — пробормотала она и оглядела кухню. — Например, вычистить этот и без того безупречный дом.

Она вымыла несколько грязных тарелок в раковине и вытерла непыльные столешницы, прежде чем остановиться. Это было бессмысленно и скучно. Ее бы не удивило, если бы Меррик использовал магию, чтобы поддерживать дом в чистоте.

Можно снова выйти туда и просто сказать, что я помогаю, и точка.

Она могла бы так поступить, но Меррик явно не шутил с угрозой. Все закончилось бы лишь тем, что ей стало бы еще скучнее, беспокойнее и злее.

От нечего делать Адалин долго принимала горячую ванну и, пока отмокала, читала свою любимую романтическую книгу, которая, кстати, оказалась единственной у нее в настоящее время.

Тепло и пар успокаивали ее, а чтение давало иллюзию побега от раздражения, болезни и этого сломанного мира — но не от желания. Она не смогла удержаться от мыслей о Меррике, когда дошла до первой откровенной сцены. Вскоре все ее внимание захватили воспоминания: его руки на ее коже, прикосновение губ, мужской запах.

Книга быстро утратила свою привлекательность. Адалин бросила ее на пол рядом со своей сумкой, закрыла глаза и опустила руку между ног.

Оргазм наступил быстро, но оставил после себя лишь неудовлетворенность, пустоту и еще более гнетущее одиночество.

После ванны Адалин оделась, расчесала волосы и оставила их свободно ниспадать на плечи. Она сунула книгу в сумку, отнесла ее в свою комнату, а затем снова побродила по дому. На этот раз она внимательно изучала комнаты и предметы в них — передвигала картины, дергала светильники, проверяя, нет ли потайных отделений или секретных ходов. А почему бы и нет? Этот дом был большим и старым — наверняка в нем скрывалось столько же тайн, сколько и у его хозяина, разве нет?

Ее поиски не принесли ничего интересного, но хотя бы ненадолго отвлекли разыгравшееся воображение.

Заставив себя двигаться дальше, она остановилась у входа в бальный зал — сегодня двустворчатые двери были закрыты. Она распахнула их и шагнула внутрь. Как обычно, все шторы были задернуты, погружая большую комнату в густой полумрак.

Пора это изменить.

Закрыв за собой двери, она пересекла паркет и принялась открывать шторы одну за другой. С каждым окном в зал вливалось все больше солнечного света — вскоре все помещение заиграло золотистыми бликами. Солнечные лучи падали на кристаллы люстр, отбрасывая бесчисленные крошечные разноцветные блики на полированное дерево пола, стен и потолка.

Адалин тихо напевала, двигаясь по комнате, иногда прогуливаясь, иногда пританцовывая.

Я должна научить Дэнни танцевать.

Даже если это был конец света, даже если это не было практическим навыком, не было причин не учить его. Людям все равно нужно было время от времени получать удовольствие. Люди по-прежнему нуждались в небольших, кратковременных средствах бегства от стрессов этого нового мира.

Добравшись до сцены, она взобралась наверх и села на скамейку у пианино. Крышка клавиатуры была поднята. Она провела кончиками пальцев по клавишам, слишком легко, чтобы издать какой-либо звук, и ее охватило необъяснимое чувство грусти.

Нет, никакой грусти. Я же живу, разве нет?

Она нажала на несколько клавиш.

Звук получился чистым, мощным и идеально строящим.

— Что?

Пораженная, Адалин протянула другую руку к клавишам и сыграла несколько тактов из «Река течет в тебе». Хотя пальцы казались одеревеневшими и неуклюжими после такого долгого перерыва, музыка лилась легко, а ноты звучали четко и безупречно.

Меррик. Он сделал это. Ради нее?

Она была переполнена волнением, и слезы радости навернулись на ее глаза. Она сложила руки вместе и поднесла их к груди, напряженной от переполняющих эмоций. Прошли месяцы с тех пор, как она в последний раз играла, и только сейчас она осознала, как сильно ей этого не хватало, какую огромную пустоту оставило внутри отсутствие музыки. Музыка — особенно фортепианная — была сердцем ее жизни с того самого дня, когда отец впервые сыграл для нее «Лунную сонату».

И вот теперь, когда у нее еще оставалось немного времени вернуть это…

Это было невероятно, словами не передать.

Не в силах больше выносить тишину, Адалин развела руки, вытянула пальцы, положила их на клавиши и заиграла — начиная с «Река течет в тебе»¹¹ и переходя к «Лунной сонате». Закончив, она сразу же начала следующую мелодию, затем еще одну и еще, улыбаясь, пока музыка наполняла комнату. Неважно, что пальцы ныли — они нуждались в этом так же сильно, как и она.

Пока она играла, солнце двигалось по небу, смещая радужные блики, отбрасываемые хрустальными подвесками люстр.

Она сделала паузу, пальцы зависли над клавишами, после того как закончила «Твою песню»¹² Элтона Джона. В голове звучали слова песни, и мысли ее обратились к другой мелодии — той, которую она никогда раньше не играла, но которую знала так же хорошо. Она никогда не слышала ее — песня жила в ее сердце с тех пор, как она попала в этот дом. И она звучала яснее всего, когда рядом был Меррик.

Закрыв глаза, Адалин снова опустила пальцы и позволила инстинкту взять верх. Мелодия далась ей так же естественно, как дыхание. Ее пальцы скользили по клавишам, пока завораживающая, но прекрасная песня обретала форму, обвивая ее, словно физическое присутствие.

***

Меррик и Дэнни отнесли свой урожай — две корзины, наполненные продуктами, — на кухню через заднюю дверь и разложили его на полу вдоль стены. За сегодня и вчера они собрали гораздо больше, чем могли бы съесть втроем до того, как все испортится, но Меррик решил использовать это как возможность научить Адалин и Даниэля процессу консервирования. Лето быстро подходило к концу, настало время пополнить долгосрочные запасы в рамках подготовки к зиме.

— Думаешь, Адди все еще злится на нас? — спросил Дэнни, отряхивая руки от грязи, налипшей на них.

Меррик нахмурился, увидев комочки грязи, упавшие на пол перед мальчиком, но беспорядок вызывал меньше беспокойства, чем то, как они с Даниэлем обращались с Адалин ранее. Она всего лишь хотела внести свой вклад, но Меррик и Дэнни отослали ее, не слушая протестов, объединенные заботой о ее здоровье.

Когда Адалин, даже не пытаясь скрыть свой гнев, ушла в дом, Меррик вспомнил их вчерашний разговор. Его беспокойство не давало ему права диктовать ей, что делать, и независимо от того, насколько глубоко он чувствовал, что она принадлежит ему, она не была связана его волей. Только Адалин знала свои пределы.