Тиффани Робертс – Его самое темное желание (страница 72)
Они использовали простую стеклянную баночку, накрытую вощеной тканью с магическими символами. А внутри баночки создали крошечное, постоянно меняющееся сияние. Переливающиеся цвета внутри менялись с зеленого на синий, с синего на фиолетовый, затем на красный и желтый, прежде чем вернуться на круги своя. Это было похоже на то, как если бы они закупорили северное сияние.
Но они не проводили все свое время в лаборатории. Он также был учителем на кухне, помогая ей освоиться со старомодным оборудованием. Под его руководством она за несколько недель не сожгла ни одной лепешки и практически стала экспертом в выпечке нескольких видов хлеба.
Ее сестра Мэдди гордилась бы ею.
Еда, приготовленная с помощью магии, была роскошью, но она не могла сравниться с удовольствием от приготовления пищи собственными руками. Особенно, когда готовишь с партнером.
С
Время, потраченное на готовку, конечно же, привело к тому, что им пришлось заняться несколькими делами, связанными с приготовлением пищи… Не раз она оказывалась втянутой в мучные баталии с Вексом, которые превращали кухню и их самих в мучной беспорядок. Эти битвы часто выливались в спонтанные приступы любовных утех, когда о еде почти забывали.
После этого всегда требовалось принимать совместные ванны.
А общие ванны всегда приводили к большему количеству секса.
Не то чтобы Кинсли жаловалась. Ни капельки.
И работа в саду, и походы в лес за грибами часто заканчивались одним и тем же. Неважно, ухаживала ли Кинсли за своими аккуратными грядками или собирала грибы в окрестных лесах, она и Векс неизменно оказывались перепачканными, разгоряченными и не в силах удержаться друг от друга. Как будто внутри нее пробудилось какое-то неукротимое, чувственное существо, раскрывающее ту часть Кинсли, о существовании которой она никогда не подозревала.
И больше всего ей нравилось, когда Векс давал себе волю. Когда он был необузданным, диким, звериным. Когда он ничего не сдерживал.
Рядом не было никого, кто мог бы шпионить за ними, никого, кто мог осудить. Это царство принадлежало им.
Желание разгорелось внутри нее. Она сжала и потерла бедра друг о друга, но это не облегчило нарастающую внутри нее боль.
— Мне придется попросить Векса научить меня читать, — Кинсли вытащила другой том и пролистала страницы. — Было бы неплохо знать, о чем они, не спрашивая.
— А если такие знания запрещены? — спросил Векс у нее за спиной.
Кинсли ахнула, ее сердце подскочило к горлу. От неожиданности она выпустила книгу из рук. Та захлопнулась и упала, и Кинсли потянулась, пытаясь поймать ее, но преуспела лишь в том, что потеряла равновесие. Ее нога поскользнулась на перекладине, и она, не сумев ухватиться за лестницу руками, опрокинулась назад.
Вместо твердого, неумолимого пола, ее падение было остановлено сильными руками Векса, одна из которых оказалась у нее под плечами, а другая — под бедрами. Они едва прогнулись под ее весом, сдвинувшись ровно настолько, чтобы мягко остановить ее. Она рефлекторно вцепилась в него, схватившись за обнаженное плечо.
Векс прижал Кинсли к груди, его глаза пылали, глядя сверху вниз.
— Тебе
Уголок его рта приподнялся.
— Вряд ли я могу брать на себя вину, когда ты продолжаешь бросаться в мои объятия.
Кинсли усмехнулась.
— Я не бросаюсь на тебя.
— И все же ты здесь, мой лунный свет.
Он отскочил от лестницы и закружился по комнате, все быстрее и быстрее, отчего голубая юбка ее платья вспыхнула и затрепетала.
Смех лился из нее, пока он танцевал и раскачивался. Его алые глаза горели — единственное, что оставалось неизменным, пока мир кружился вокруг нее с восхитительной, головокружительной скоростью. Его взгляд был ее опорой, ее равновесием, ее якорем. Ее утешением и ее радостью.
Наконец, он замедлил шаг и склонился над ней. Выражение его лица стало серьезным, когда он изучал ее лицо. Не говоря ни слова, он накрыл своими губами ее рот, заявляя на нее права поцелуем более глубоким и осмысленным, чем она могла ожидать после того причудливого танца.
Кинсли закрыла глаза, положила руку ему на лицо и потянулась навстречу поцелую. Их губы ласкали друг друга, а языки танцевали совсем по-другому, разжигая искру желания в ее сердце.
Прерывисто дыша, Векс прижался своим лбом к ее.
— Видишь, Кинсли? Есть награда, которую можно получить, бросившись мне на шею.
Кинсли улыбнулась, открывая глаза.
— Я упала.
— Как бы ты это ни называла, Кинсли, результат неизменен. Ты в моих объятиях.
— Ты разыскал меня только для того, чтобы предаться со мной порочным утехам? — она запустила пальцы в его волосы. — Потому что, если это так, я не возражаю.
— Должны ли мы уйти? — спросила Эхо.
Кинсли повернула голову и увидела три огонька, плавающих рядом со столом, на котором она сложила интересные книги, что нашла сегодня. Рядом с этой стопкой стояла зеленая бутылка вина, пара простых бронзовых кубков и тарелка с нарезанными фруктами и сыром, которые Векс, должно быть, поставил на стол, пока она отвлеклась.
— Это полностью зависит от текущих аппетитов моей пары, — хрипло ответил Векс, уткнувшись носом в ее шею.
От его голоса у нее затрепетало в животе, а кожу покалывало. Но как бы сильно она ни хотела насладиться сексом с ним прямо здесь, прямо сейчас, она знала, что, начав, они уже не остановятся. Все остальное будет забыто, включая книги, которые она отложила, чтобы дать ему прочитать, и еду, которую он только что принес.
Возможно ли было жить исключительно сексом?
— Нет! Вы трое остаетесь, — Кинсли строго посмотрела на Векса. — Время рассказывать истории.
Он усмехнулся.
— Как прикажешь, любовь моя.
Прижимая ее к себе, он отпустил ее ноги и позволил ей медленно скользнуть вниз по его телу. Это действие стимулировало чрезмерно чувствительные соски Кинсли и вызвало дрожь удовольствия. Хотя прошло всего несколько мгновений, она уже задыхалась и вцепилась в его предплечья, когда ее ноги коснулись пола.
С усмешкой Векс наклонился к ней и прошептал.
— Мы все еще можем отослать их.
— Дразнишь, — Кинсли игриво подтолкнула его плечом. — Ты же знаешь, огоньки любят истории так же сильно, как и я. И мы не должны допустить, чтобы еда пропала даром.
Не сводя с него глаз, Кинсли понизила голос и провела кончиком пальца по его нижней губе.
— У нас есть вся ночь для… других занятий.
Векс задумчиво, соблазнительно промурлыкал и поймал ее руку, удерживая ее на месте, когда запечатлел поцелуй на ее пальце.
— Сумерки не могут наступить достаточно быстро, — он отпустил ее руку и отступил на шаг. — Покажи мне, что возбудило твое любопытство сегодня.
Сопротивляясь искушению притянуть его обратно к себе, Кинсли подошла к столу и указала на небольшую стопку книг, которые она собрала.
— Вот эти. Но об этой, — она взяла верхнюю книгу, — я действительно хочу узнать больше.
Векс принял книгу, когда она протянула ее, проведя пальцами по потертой черной обложке.
— Вспышка сказала, что это дневник, принадлежавший страннику между мирами?
— Действительно, — он осторожно открыл книгу, разглаживая лежащий внутри пожелтевший пергамент, который был слегка поврежден по краям. — Она назвала себя Алитрией, что означает…
— Принесенная ветром?
— Именно так, — ответил Векс с улыбкой. — Это древний диалект неблагих.
На их сеансах чтения было много подобных примеров — чужеродных слов и названий, которые Кинсли инстинктивно понимала благодаря зелью. Первые несколько раз это было странно, но она постепенно привыкала к ощущению… знания.
— Итак, она была неблагой. Значит ли это, что она была похожа на тебя? — спросила Кинсли.
Векс закрыл книгу и движением запястья вызвал пару бесплотных зеленых рук, которые собрали еду, вино и кубки. Кинсли последовала за ним на их обычное место в уголке для чтения, где они разложили подушки и одеяла. Огоньки и таинственные руки Векса двигались прямо за ними.