Тиффани Робертс – Его самое темное желание (страница 20)

— Вы прекрасно знаете, что мой приказ предназначался не только Эхо.

— Если ты недоволен, заставь нас повиноваться, — сказали огоньки с характерным для них тихим рычанием.

Векс медленно снял лозу с повозки. Усики, удерживающие ее на месте, один за другим ослабли.

— Я испытываю сильное искушение сделать это.

— И все же ты никогда этого не делал, маг, — Тень парила прямо за левым плечом Векса. — Ни разу за все годы, прошедшие с тех пор, как мы втроем нашли тебя.

Огонек переместился на место над другим плечом Векса, его свет был ярче, но более неустойчивым, чем у Тени.

Наступившую тишину дополняли ночные звуки. Ветви поскрипывали, листья шелестели на ветру, насекомые вели свою музыку, а воды озера плескались о крошечный берег, который находился в пределах границ королевства. Никакие падшие монстры не ревели на луну. Из-за тумана не доносилось никаких призрачных голосов смертных.

Ни один женский голос — сладкий, теплый, страстный — не говорил с ним.

— Вы искали меня не для того, чтобы молча маячить за спиной, — Векс отпустил лиану. — Говорите.

Вспышка подчинилась без колебаний.

— Твое поведение по отношению к Кинсли было отвратительным.

Не отрывая взгляда от кареты, Векс снова сцепил руки за спиной.

— У тебя хватило стыда пошатнуться, когда она назвала тебя мудаком, маг, — продолжила Вспышка, — и все же ты, кажется, приложил немало усилий, чтобы она не могла воспринимать тебя иначе!

— То расположение, которым мог бы заручиться, ты быстро уничтожил, — сказала Тень. Продолжающееся спокойствие и нейтральность в ее тоне задели больше, чем негодование Вспышки. — И ты нанес еще больший ущерб, помимо этого.

Векс медленно вздохнул, опустив подбородок.

— Как она себя чувствует?

— Ее переполняют печаль, гнев и боль, — ответила Вспышка, подчеркивая свои слова искрами призрачного огня.

— Сейчас она спит только из-за переутомления, — добавила Тень. — Слезы лились рекой, пока ее не сморил сон.

Векс почувствовал, как огромная рука обхватила его и сжала грудь — легкие и сердце. Он оттолкнул Вспышку в сторону одной рукой и сделал шаг вдоль экипажа Кинсли, прижимая другую к груди, чтобы унять глубокую, всепроникающую боль.

Вместо того, чтобы исчезнуть, дискомфорт только усилился, сжимая горло.

— Ты утверждала, что она сильная, — сказал он срывающимся голосом. — Она выдержит это. Слова ее не погубят.

Тень тихо спросила:

— Разве не слова соткали это проклятие?

Голос королевы возник в памяти Векса, прекрасный, ужасающий, страстный, мелодичный, мощный. Он загнал его обратно в глубины, обратно в тишину. Это место было достаточным напоминанием о ней. Он не позволит ее словам преследовать его дальше.

— Одно-единственное слово может возвысить душу… — Тень подплыла еще ближе.

— Или сокрушить, — сказал Векс.

— Именно так, маг.

— То, как ты разговаривал с ней, причинило вред человеку, — сказала Вспышка, — и нам троим это не нравится.

Пальцы Векса согнулись, и когти впились в кожу сквозь тунику.

— И мне тоже.

Кинсли давила на него, этого никто не мог отрицать. Она испытывала его терпение при каждом удобном случае, враждовала с ним и оскорбляла его. Она швыряла предметы ему в голову и устраивала беспорядок в его спальне.

Но она также поддразнивала его с удивительной теплотой и добродушием. Она улыбалась, и он заметил искорки веселья в ее прекрасных глазах. Она задавала ему вопросы с неподдельным любопытством, и ее интерес к его ответам не был притворным.

А он вознаградил ее уклончивостью и агрессией.

Несмотря ни на что, Векс наслаждался ее обществом во время ужина. И от его внимания не ускользнул румянец, окрасивший ее щеки, когда она благосклонно отозвалась о его внешности.

Расправив ладонь, он разгладил перед своей туники. Ее желание узнать больше о нем и огоньках могло быть использовано в его интересах. Он мог бы ответить ей честно, не выдавая информации, которая могла бы навредить ему, и при этом завоевав ее доверие. Подшучивание Кинсли пошло бы ему только на пользу.

— Нужно приложить настоящие усилия, маг, — сказала Вспышка, снова зависая у плеча Векса.

— В этом не руководствуйся своей яростью, — призрачное прикосновение Тени прошлось по предплечью Векса. — Ты гораздо больше, чем боль, завещанная тебе королевой.

Вдохнув еще раз прохладный ночной воздух, Векс взглянул в небо и остановил взгляд на луне, едва видневшейся сквозь деревья.

— Какой еще совет вы могли бы дать? Что, по-вашему, я должен сделать?

Призрачный огонь Вспышки закружился вихрем.

— Добрые слова подкрепляются добрыми делами.

— Неужели все это действительно было так просто с самого начала?

Мягкий смех донесся со стороны Тени.

— Действительно, маг. Ты всегда все усложняешь.

Векс фыркнул, поворачивая голову, чтобы свирепо взглянуть на огонек.

— Твой ум — самая большая угроза для тебя.

— Если бы только он помог тебе избежать всех страданий, что тебе пришлось перенести, маг…

При этих словах Векс полностью повернулся лицом к Вспышке и Тени. Он поднял руки, протянув по одной под каждый огонек, и коснулся их призрачного огня. Слабая рябь магической энергии потекла по его пальцам.

— Выбор, который привел меня сюда, был моим, друзья мои, — сказал он. — Вы трое поддерживали меня в этом проклятии.

Оба огонька терлись о его руки. Их прикосновения были теплыми и покалывающими, знакомыми и успокаивающими.

— Мы вдвоем передадим эти слова Эхо, маг, — сказала Тень.

Вспышка рассмеялась.

— Эхо не поверила бы этим словам, даже если бы была здесь и услышала их.

— Сначала, — Векс опустил руки, — я должен попросить вашей помощи. Кинсли спрашивала о своих вещах.

Когда огоньки вернулись на свои обычные места на его плечах, Векс повернулся лицом к разбитой карете. Он представил свои руки как продолжение магии, посылающие бесчисленные невидимые усики, чтобы вцепиться в растения, растущие над каретой. Когда он развел руки в стороны, эти волшебные путы сорвали виноградные лозы и мох, обнажив спрятанный под ними серебристый металл и битое стекло.

Глазам Векса не требовалось свечение его спутников, чтобы разглядеть темноту внутри повозки и засохшую кровь на сломанной ветке, спинке, полу.

Его контакты с людьми были редкими, и ограничивались случаями, когда он мог получить большую силу или новые знания. Их жизни не имели для него никакого значения. Он ни минуты в своей жизни не беспокоился о смертных.

Так почему же воспоминание о Кинсли, пронзенной насквозь, истекающей кровью, умирающей — вновь вызвало это стеснение в груди?

Зарычав, он оперся рукой о крышу кареты и наклонился, чтобы заглянуть в разбитое окно. Туман разрезал машину вдоль, такой густой, что был виден только самый край заднего сиденья.

— Действительно, странное средство передвижения, — пробормотал он. Если не считать кожи сидений, материалы, использованные для изготовления кареты, были незнакомыми. Металлические детали выглядели слишком отполированными и в то же время какими-то хрупкими. Даже стекло было не в порядке, большая его часть разбилась на мелкие осколки, а не на куски.

— Никаких вожжей, но колесо, как у корабля, — продолжил он. — Я не видел ни руля, ни парусов.

— Это называется автомобилем, маг, — сказала Вспышка. — Он движется без помощи ветра или животного.

— Еще до того, как я был проклят, человечество теряло способность владеть магией. Как они могли создать экипаж, который движется сам по себе без мощных чар?

— Потрачено очень много лет на эксперименты и инновации, маг, — ответила Вспышка. — Это не магия, а механизм.

— Очень много лет… — Векс ощущал каждый день своего проклятия. Они падали на него, как камни, сложенные на вершине пирамиды, каждый тяжелее предыдущего. И все же он не мог догадаться, как долго пробыл здесь.