Тиффани Робертс – Его самая темная страсть (страница 17)

— Далеко еще, Билл? — спросил один.

— Почти пришли, Кев, — ответил другой — предположительно, Билл.

— Почему мы всегда должны тащиться черт знает куда? — проворчал один из тех, кто нес красный контейнер.

— Почему ты каждый раз задаешь один и тот же вопрос, Джо? — Билл остановился и нахмурился. — Мы же не хотим, чтобы нам кто-нибудь помешал, так? Чем дальше от дорог, тем меньше шансов, что кто-то начнет задавать вопросы о том, что мы здесь делаем.

— Может ты заткнешься и продолжишь идти? — сказал мужчина, державший контейнер с другой стороны. — С таким же успехом я мог бы нести холодильник один.

— Я заставлю тебя нести это самому, если ты продолжишь вести себя как мудак, Мэтт, — огрызнулся Джо.

Пока мужчины шли, они продолжали перебрасываться колкостями и, казалось, проявляли мало терпения друг к другу. Круус крался следом, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не выдать свое присутствие. Угасающий дневной свет, на этот раз, был ему на руку.

Люди часто говорили о вещах, смысла которых Круус до конца не понимал — клейма, лицензии, ди-ю-эс⁴, надзиратели по условно-досрочному освобождению, — но ему это и не было нужно. Их близость разжигала его голод.

Их жизненная сила не шла ни в какое сравнение со вкусом Софи, но все же она манила его. Пустота внутри становилась все ощутимее, потребность — сильнее. Они могли насытить его на несколько дней. Их смерть позволила бы ему сосредоточиться исключительно на Софи — возможно, вплоть до кануна Дня Всех Святых.

Но он сдерживал себя. Сейчас, при свете дня, его силы были слишком ослаблены, чтобы истощить сразу четверых. К тому же они пока не представляли угрозы его лесу. Охотники, как ни странно, могли восстанавливать равновесие, сокращая численность зверей, слишком расплодившихся за последние годы. Это ослабляло Крууса на время, но в долгосрочной перспективе укрепляло лес, защищая от истребления растительности.

Хотя, конечно, это перенаселение во многом спровоцировали сами люди, истребившие хищников, прежде поддерживающих баланс. Так что он не чувствовал себя обязанным давать кому-либо из них поблажки.

Вскоре смертные нашли свободный участок и соорудили нечто, отдаленно напоминающее лагерь. Они наскоро развели костер, установили две не сочетающиеся между собой палатки и достали из красного контейнера серебристые банки. Все четверо пили с жадностью, разбрасывая пустую тару прямо на земле.

Настроение Крууса омрачилось. Ему не нравился мусор, который люди часто оставляли после себя, но только этого было недостаточно, чтобы обречь кого-то на смерть. В прошлом он не раз видел, как многие смертные аккуратно собирали отходы и уносили с собой, покидая лес.

С каждой выпитой банкой мужчины становились все громче и раздражительнее. Они обменивались оскорблениями, смеялись друг над другом и, казалось, несколько раз были в шаге от драки. В какой-то момент Джо достал небольшой белый флакон и вылил часть содержимого в огонь. Пламя взревело, взметнувшись так высоко, что чуть не охватило Мэтта, наклонившегося слишком близко. Джо эта ситуация показалась очень забавной, и лишь усилиями Кева и Билла, Мэтта удалось оттащить от него.

Эти дураки сожгут пол-леса, если продолжат в том же духе. Круус давно не ждал сумерек с таким нетерпением.

После перепалки, неожиданно, наступило затишье. Один из мужчин достал контейнер из рюкзака и вышел из лагеря. Круус последовал за ним, наблюдая, как тот заходит на ближайшую поляну и рассыпает по земле мелкое зерно из емкости. Закончив, он вернулся к остальным, и все четверо схватили свои ружья.

Бросив последний взгляд на все еще пылающий костер, Круус последовал за охотниками, покидающими лагерь. Они заняли позицию недалеко от рассыпанного зерна, присев на корточки за упавшим бревном и положив стволы оружия на него. Один из мужчин рассмеялся, но другие его тут же одернули.

Круус подобрался поближе к людям и скрылся в тени. Их небрежность приводила в бешенство, его тени колыхались, сопротивляясь попыткам сохранить четкую форму. Но послеполуденное солнце все еще было слишком ярким, чтобы действовать. Он был не в том состоянии, чтобы преследовать обезумевших от страха смертных после того, как поглотит жизнь одного из них. На самом деле, он бы предпочел вернуться к Софи и навсегда забыть об этих людях. Скорее всего, они окажутся безвредными, в конце концов, чаще всего так и есть.

Но дурное предчувствие не отпускало его. С этой группой было что-то не так.

Люди, на удивление, были тихими, пока ждали. Солнце все ближе и ближе подбиралось к западному горизонту, но Круусу его движение казалось невыносимо медленным.

Он почувствовал приближение птиц раньше, чем увидел их. Сначала несколько любопытных синиц, но их число росло по мере того, как они возбужденно щебетали об изобилии пищи. Вскоре к пиршеству присоединились: вороны, пересмешники, и семья кардиналов.

— Уже можно начинать? — спросил Джо.

— Скоро, — сказал Билл. — Ждем еще.

Кевин повернул голову к Биллу.

— Правила те же?

— Да. Двойные очки, если поймаешь живьем.

— Цельтесь в крылья, — сказал Мэтт с усмешкой.

В этот момент Софи произнесла имя Крууса. Оно пронеслось сквозь него, как ток, пульсируя силой, заставляя его пойти к ней. Но в ее голосе не было тревоги, приказа или боли, поэтому он отогнал это ощущение в сторону. Ему не хотелось находиться вдали от нее, но он должен был разобраться с этой ситуацией. Нужно было выяснить, подтвердятся ли его подозрения.

Все его сомнения относительно судьбы этих смертных, развеялись, когда по сигналу Билла началась их игра. Все четверо открыли стрельбу по птицам. Выстрелы слились в оглушительный грохот, пронесшийся эхом среди деревьев. Круус почувствовал, что нескольким птицам нанесен урон. Остальные взлетели с испуганными криками.

Смертные вскочили и начали палить в разлетающуюся стаю. Выстрелы почти заглушили панический гомон птиц.

Боль и ужас животных врезались в Крууса и на мгновение стали его собственными. Сразу после этого его захлестнула ярость. Он рванул вперед, прямо на солнечный свет. Лучи не замедлили его продвижение, но заставили почувствовать себя слабее, как будто из него высасывали жизненные силы. Внутренне рыча, он отступил в тень.

Стрельба стихла. Несколько мгновений лес хранил гробовую тишину, нарушаемую лишь затухающим эхом последнего выстрела и удаляющимся криком уцелевших птиц. Перья медленно кружились в воздухе, оседая на опавшую листву. Несколько раненных птиц, еще цепляющихся за жизнь, отчаянно хлопали крыльями в тщетных попытках взлететь. Вокруг них лежали мертвые тела.

Один из смертных рассмеялся. На этот раз остальные присоединились.

— Три, — сказал Мэтт, — и две еще бьются.

— Две и одна, — хмыкнул Кев.

— Четыре и две, — пробормотал Билл.

— Десять и три! — объявил Джо.

— Чушь собачья, — сказали Мэтт и Кевин в унисон.

— Ты лживый крысиный ублюдок, — проворчал Билл.

Даже не взглянув на бьющихся в агонии птиц и гильзы, рассыпанные по земле, мужчины направились обратно к лагерю, не забрав с собой ни одной добычи.

Круус оставался на месте до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за деревьями, и лес не наполнился длинными, глубокими тенями. Он скользнул по земле, растягивая свою форму, чтобы охватить раненых птиц. Искалеченные крылья и окровавленные перья были для него не в новинку, но эта бойня поразила его своей бессмысленностью.

Смерть ради забавы была для Крууса отвратительна. Природа могла быть жестокой, холодной и беспощадной, но все служило своей цели в естественном порядке.

Круус вытянул остатки жизненной энергии из раненых птиц, прекратив их страдания. Сила, хоть и слабая, хлынула в него обединяясь со сгущающимися сумерками, укрепляя его форму и даря ощущение целостности, которого он не испытывал уже несколько недель. Собравшись в сгусток тьмы, Круус двинулся к лагерю людей.

Дым от костра поднимался в вечерний воздух, а пламя разгорелось сильнее, чем прежде. Смертные сидели вокруг него, смеясь, шумно разговаривая и потягивая напитки из банок.

— Надо бы перекусить, пока не стемнело, — сказал один из них.

Внутри Крууса в неистовом потоке ярости бурлили месть и жажда. Приближаясь к лагерю, он начал приобретать подобие той формы, что когда-то была его истинным телом: руки сотканные из тьмы и ноги сотворенные из теней растекшихся по земле, и устремился к своей добыче.

— Позже, — сказал другой человек. — У нас полно времени.

— Эй, какого хе…

Человек, расположившийся напротив огня и обращенный лицом к Круусу, отпрянул назад с широко раскрытыми глазами. Другие среагировали медленнее; сидящий рядом мужчина успел только обернуться, когда лесной дух набросился на него.

Круус обрушился на человека, накрыв его тенью, и втягивая в себя неистовую, смешанную с ужасом жизненную энергию. Остальные закричали, судорожно хватаясь за оружие и отступая врассыпную.

Раздались выстрелы. Пули пронеслись сквозь Крууса, не сдерживаемые его бестелесной формой, и поразили человека в его руках. Жизненная сила смертного мгновенно иссякла, он был мертв. Зарычав, Круус метнулся к следующей цели. Мужчина отшатнулся и выстрелил.

Еще несколько снарядов прошло сквозь тени, не причинив вреда. Мгновение спустя за спиной Крууса раздался крик боли.