Тьере Рауш – Хищные зеркала. Сборник страшных историй (страница 5)

Нет, не может быть!

Саша хмыкнул.

– А оно только птицами питается, интересно?

– Не хочу проверять, – Марк завернул зеркало получше.

Начинало приходить осознание того, что ему невероятно повезло и везение это получилось просто сказочным. Все так гладко, так ровно. Только побеседовал с Зоей Петровной, нашел Марину, следом сразу обнаружил зеркало. В голове пронеслась мысль о том, что зеркало желало быть обнаруженным. И такими вот, неведомыми Марку, путями привело к себе. У Марка сжались внутренности. Еще надпись эта.

– Как искать остальные? – подал голос Саша.

– Не знаю, придумаем. Наверное.

Он опустился на стул.

– Давай закажем еды, совершенно не хочется выходить на улицу сегодня, – попросил Марк.

Пока Саша заказывал еду, Марк отнес зеркало в спальню, где ничего, кроме матраса не было. Невольно вспомнился сон, который приснился на обратном пути, поэтому парень решил убрать зеркало под матрас, так оно точно не разобьется до поры до времени. Спать Марк мог бы в большой комнате, на ковре. Птицелов продолжал дребезжать.

Марк сел на корточки, отогнул край матраса, хотел было уже убрать зеркало под него. Пальцы ощутили что-то холодное и руку свело резкой болью. Парень дернулся, отодвинулся. На пальцах появились глубокие порезы и кровь попала на Птицелова. Марк похолодел. Он случайно сунул пальцы под ткань!

– Саш! – бешено заорал Марк, отполз дальше от зеркала. – Саша!

Друг мгновенно прибежал на крики.

– Откуда кровь? Ничего себе, как умудрился?

Марк открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыба.

– Я случайно дотронулся, – наконец выдавил из себя парень, глядя на порезы.

Хищное и злое.

Саша ловким движением задвинул зеркало под матрас.

– Пойдем, пойдем обработаем. Если зеркало птиц жрало, мало ли сколько на нем заразы.

Марк послушно поплелся обратно на кухню.

Снова мелькнула мысль о том, что зеркало искало его. Однако ей на смену пришла совсем иная, более страшная.

Вдруг с зеркалом сложилось так славно, потому что тот, кого Марк искал, помогал с той стороны, чтобы дверь собралась быстрее?

КОСТОЛОМ

Ночью спалось дурно.

Едва Марк проваливался в дрему, как тут же чудилось, будто в дверь, отделяющую его от спальни, где затаился Птицелов, кто-то скребется. Марк приподнимался на локте, прислушивался – тишина, только в третьей спальне похрапывал Саша.

Ближе к утру Марк заснул крепким, глубоким сном и в этом сне привиделась старая квартира, в которой он прожил с родителями и сестрой четырнадцать лет. Снилось, будто бы за окнами весна. Ласковое солнце, яркая зелень на деревьях, цветущая сирень. Марк прошелся по квартире – пусто, нет мебели, только балконная дверь открыта и теплый ветер колыхал тюлевые занавески. Марк увидел, что в комнате сестры дверь нараспашку. Мелькнула тень, еще одна. Марк двинулся туда, заглянул. Сестра сидела на полу перед дверью в стене, вокруг рассыпаны осколки зеркал. В проеме не видно соседской квартиры, только темнота. Густая.

Живая.

Она двигалась волнами, переливалась всполохами белых огней, смеялась женскими и детскими голосами, шептала голосами стариков, плакала, звала к себе и прогоняла прочь. И в этой темноте играла музыка.

Марк повернулся к сестре.

У нее не было глаз. Вместо них торчали осколки.

Марк вздрогнул и проснулся.

Посмотрел на окно. Никакой весны нет и в помине, никакого солнца. Парень повернулся на бок, потянулся за телефоном. Несколько пропущенных. Марк моментально сел и с него слетели остатки сна.

Зоя Петровна.

Он набрал номер.

– Марк, Марк, Марк, это вы? – спросил шуршащий женский голос на том конце линии.

– Да, – удивленно отозвался Марк.

– Зоя Петровна умерла ночью.

Марк похолодел.

Наверное, ему звонила та, что его встречала на пороге.

– Соболезную.

Неловкое молчание, тяжелый вздох и потом голос продолжил:

– Я сняла ткань со стен. Очень, очень, очень много зеркал.

– Так, – Марк немного не понимал почему она позвонила.

– Видите ли, я подслушала вашу беседу с мамой, – голос звонящей зазвучал крайне тихо. – Мне очень, очень, очень стыдно, но, возможно, среди зеркал вы найдете хотя бы одно из тех, которые ищете?

Марк моментально подскочил с дивана.

– Почему решили отдать их?

– А что, что с ними делать? – прошелестело в трубке.

Снова тяжелый вздох, как будто каждое слово давалось с трудом. Марк нахмурился и зашипел от боли: в палец будто иголку воткнули.

– Приезжайте, посмотрите что да как.

Гудки.

Марк быстро оделся, пошел в комнату к Саше, заглянул. Тот спал на спине, прижимая к себе одну из подушек. Марк хотел сначала разбудить товарища, но не решился. Саша не должен лишаться сна и прочих радостей жизни, да и в целом, несмотря на готовность помогать, друг не заслуживает того, что может произойти. Горечь сожаления острой иглой вонзилась куда-то под ребра. Не стоило вообще его втягивать.

Пока Марк ехал в автобусе до дома Зои Петровны, он прокручивал в голове сон. Прислонился головой к холодному стеклу, поглядел на серые дома снаружи, замерзающих людей на остановках, похожих на нахохлившихся воробьев. Недосып брал свое: выбегая из дома, парень накинул на плечи старую куртку Саши. Ладно хоть телефон в руках был, а то случалось такое, что куртку надел одну, телефон положил в другую.

Марк открыл галерею, пролистал до старых фотографий. Вот новогодняя елка, вот стол накрытый. Дашка улыбалась, прижимая к себе кота. Вот фотографии с прогулки на площади.

Дашка.

Смешная такая, в шапке с помпоном. Мама в любимой шубе. Отчим. На всех фотографиях Марк закрасил ему лицо черным цветом в фоторедакторе, либо же обрезал этого человека. Глядя на маму и Дашу, Марк чувствовал подступающий к горлу комок. Глядя на отчима, он чувствовал животный страх и лютую ненависть.

Марк вышел на нужной остановке, достал сигареты, отошел в сторонку. Закурил. Идти к Зое Петровне страшно. Скорее всего, тело еще там. Страшно еще и потому, что с зеркал убрали ткань. А Зоя Петровна говорила, что ее зеркала живые. Марк покопался в карманах и достал медицинскую маску, надел. На всякий случай.

Докурил, почти выбросил тлеющий окурок в урну, потом потушил его о бок урны. Бросил в снег, поднял и теперь уже выбросил. До дома дошел быстро, правда, руки успели замерзнуть по пути.

Вот и подъезд. Тяжелая, металлическая дверь нараспашку, придавлена кирпичом.

Марк добежал до квартиры, чувствуя, как ускоряется сердцебиение не только от скорости движений, но и от волнения.

Его ждали.

Дочь Зои Петровны назвалась Светланой. Женщина все так же молча позволила Марку войти в прихожую. Помимо нее в квартире больше никого не было.

– Тело уже не здесь, не здесь, – на выдохе произнесла Светлана. – Чай, кофе?

– Это не так важно, – Марку не терпелось перейти к осмотру зеркал.

Маску снимать не стал. Он хотел прямо сказать о том, что в первую очередь нужна тетрадь, но запнулся на полуслове: Светлана выглядела совершенно потерянной.

– Чаю тогда, – попросил Марк, разулся, разделся и женщина тут же приосанилась.