Тиджан – Не изгой (страница 57)
Он напрягся.
— Нет, — простонала я.
БЗ-З-З!
БЗ-З-З!
БЗ-З-З-З-З-З-З!
Он поднял голову, и эти глаза… эти восхитительный глаза были полны вожделения, и мое сердце подпрыгнуло в груди, потому что оно было для меня. Я потянулась, коснувшись большим пальцем его губы.
Вот такие простые вещи.
Я могла сделать это.
Могла касаться его вот так.
От этого у меня перехватило дыхание.
БЗ-З-З-З-З-З-З!
— Господи. — Он оторвался от меня, направляясь к двери.
Я подняла взгляд вверх.
Затем он нажал на кнопку.
— Кто?
Треск, а затем:
— Мелани.
Я напряглась, потому что она не была счастлива и веселой Мелани. Ее голос дрожал.
Кат оглянулся на меня.
Мы одновременно вздохнули.
Я начала сползать со стола, когда он нажал на кнопку, чтобы впустить ее.
Он провел рукой по волосам.
— Ты в порядке?
Я кивнула, ошарашенная всеми ощущениями, все еще переполнявшими меня. По какой-то причине у меня сжалось горло, и секунду спустя мы оба услышали, как Мелани торопливо идет по коридору.
— Я приведу себя немного в порядок.
Он прошел по коридору и зашел в спальню как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась.
Мелани ворвалась в комнату, и я почувствовала запах спиртного.
— Ты в заднице. Я в заднице. Мы все в заднице.
Я открыла рот… и ничего. У меня не было слов.
Я закрыла рот и ждала.
Мелани подошла к моему холодильнику, открыла его и смотрела в него целых тридцать секунд.
— У тебя нет выпивки.
Она развернулась, повернув ко мне голову. Ее пальцы лежали на дверце холодильника.
— Почему у тебя нет выпивки?
— Я вернулась к своим таблеткам, помнишь?
— Верно. — Она закрыла дверцу и подошла к моему контейнеру с сахаром. Подняв крышку, она вытащила текилу.
У меня отвисла челюсть.
— Она была там все это время?
Она фыркнула, возвращаясь к холодильнику и доставая апельсиновый сок.
— Ты не ешь сахар. Это моя личная заначка.
Я наблюдала, чувствуя, что должна быть ошеломлена, но нет. Я была более впечатлена, когда она налила изрядное количество текилы в стакан. Следующим был апельсиновый сок, и она взболтала его, прежде чем положить в стакан немного льда. Закончив, она повернулась, оперлась бедром о стойку и наклонила ко мне голову.
— Меня только что бросили, а твой отец придурок.
Часть о «бросили» привлекла мое внимание первой.
— Подожди. Что? Тебя бросили? Что случилось?
— Мы с Кэсси ужинали сегодня вечером, когда она заговорила о твоем отце.
— Моем отце?
Я вообще не улавливала сути разговора.
Она начала, одновременно ругаясь:
— Твой гребаный папаша, на которого я хочу насрать, потому что он большой гребаный мудак. Помнишь, ты упоминала, что Дин предложил провести благотворительный вечер в «Еда для всех»?
Смутно, потому что мне было неловко так быстро отказываться.
Это было несколько дней назад.
Подождите…
— Он этого не сделал?!
— Сделал. — Резко покрутив напиток в руках, она сделала большой глоток. — И я знаю это, потому что Кэсси спрашивала меня о Дике Фаустене. Спроси меня, как Кэсси узнала о твоем отце. Давай. Спроси меня.
Я не хотела. Так что, не спросила.
Мелани не нуждалась в дополнительных подсказках. Теперь ее взгляд был почти диким, и она показывала мне зубы.
— У этого ублюдка хватило наглости позвонить «Мустангам». Кэсси сообщила мне, что ее спросили, почему Дик Фаустен, который, по-видимому, имеет какие-то связи с владельцами «Мустангов», почему он думает, что посещение благотворительного мероприятия «Еда для всех» будет конфликтом интересов, и почему это имеет какое-то отношение к Кату?
Я… была ошеломлена.
Потребовалось время, а моему мозгу никогда не требовалось время на раздумья, но на этот раз оно потребовалось.
Дик. Мой отец.
«Мустанги».
«Еда для всех».
Конфликт интересов.
О, нет.
Нет, нет, нет.