Тиджан – Не изгой (страница 101)

Да, да. Я не была обычной Шайенн, ну, к черту эту Шайенн. К черту кто это…

— Такие люди, как ты, думают о тех, кому ты причиняешь боль?

— Что?

— Людям вроде меня. Людям вроде моей мамы.

— Хм? Я не причинял боль твоей маме. Твоя мама, она…

— Она была чертовой наркоманкой, Чед! Ты был подростком, но в тот момент ты был взрослым.

— Нет, не был! Я был подростком…

— Ты воспользовался ею, и ты это знаешь. Ты и твой оте…

Он рванул ко мне, смотря в лицо. Его палец указывал на меня, и он был красным.

— Он не мой отец! Он твой!

— Тогда почему ты здесь?! — закричала я в ответ.

Щелкнул переключатель, и мне стала наплевать.

Мне было плевать на него.

Мне было плевать на полицию.

Мне было плевать на его шею.

Ее забрали у меня, и это было не их решение. Дик бы не пошел, если бы не Чед… но он был прав, и я остановилась, потому что он был прав.

— Эй. — Донесся из коридора голос Ката. Он был один и, нахмурившись, переводил взгляд между нами. — Что происходит?

Я отвернулась.

Она могла бы продержаться дольше.

Возможно, она продержалась бы больше.

Она могла бы… она могла бы получить помощь, но нет. Я лгала себе.

Она получила помощь. Большую. И никогда бы не умерла.

А когда бы она умерла?

Или она сделала бы это сама позже? В любом случае, ввела бы она вторую иглу?

Кат и Чед разговаривали. Я слышала, как они что-то шептали друг другу, а потом Кат подошел ко мне.

Я не хотела, чтобы он был рядом со мной.

— Эй, эй.

Его голос бы нежным.

Его руки были нежными.

Я не хотела нежности.

Я резко отвернулась и оттолкнула его.

— Не надо!

— Он… что? — От Ката.

Чед уже сбирался уходить, но остановился и обернулся.

— Это. — Он должен был знать. Я уже говорила ему, но он должен был знать. — Со мной не раз случалось такое дерьмо. Это последнее в длинном списке дерьмовых событий, которые произошли со мной, и я думала, что с этим покончено. Я думала, когда она умерла, и когда я уехала, и когда мне стало лучше, я думала, что все наладится. Я все еще здесь! Я все еще в полицейском участке, потому что мой отец помог моей матери принять передозировку. Он убил ее, и он не имел права! Не. Имел. Права! НЕ ИМЕЛ ПРАВА!

Я вспомнила те дни.

Обрывки воспоминаний. Они были бессвязными.

У нас закончился шампунь.

Я пользовалась мылом с заправки, расположенной в квартале от дома.

Я вспомнила, как у меня урчало в животе, пока не дошло до того, что урчание прекратилось. Временами мне казалось, что он перестает работать.

Я вспомнила холод.

Я забыла про холод, до настоящего момента.

У меня не было одеял.

Она забрала их, но я так и не поняла зачем. Она просто забрала.

И она была холодной.

Я не имею в виду температуру.

Я просто хотела, чтобы меня кто-нибудь согрел.

— Пойдем домой, Шай.

Я больше не была оцепеневшей.

Столько мыслей и чувств переполняли меня сейчас, но я услышала и подняла голову.

Мне было грустно. Я больше не хотела грустить.

— Ты использовал мое прозвище.

Он криво усмехнулся, но для меня это была самая прекрасная улыбка на свете.

Взяв меня за руку и обхватив двумя пальцами мои, он пробормотал:

— Я могу называть тебя Шайн? Мое собственное прозвище для тебя.

Шайн.

Мне оно понравилось.

Шани (прим. переводится как Сияние).

Внутри меня образовалась воронка ветра. Во мне был свой собственный торнадо. Он кружился и кружился, и, наконец, от прикосновения его руки, начал покидать меня. Я была совершенно опустошена внутри, это были всего лишь последствия той бури.

Я крепко обхватила его два пальца и не отпускала.

Мне нужно было держаться.

— В детстве она была изгоем. Она сама мне об этом сказала. Она оставалась изгоем, как и я. Она стала изгоем, но, — тихий смешок вырвался из моего горла и оборвался. Мне казалось, что он забирает с собой остатки ветра, оставляя во мне пустоту. — Тогда я никогда не чувствовала себя изгоем, но так оно и было. — Я смотрела на него, не чувствуя ничего, кроме внутренней пустоты. — Тогда я была одной из них, но не чувствовала этого. Теперь я не одна из них, так почему же я чувствую себя такой?

Его глаза потемнели, и он шагнул ко мне, притягивая к своей груди. Он обнял меня одной рукой, крепко прижимая к себе, и наклонил голову. Его губы коснулись моего лба. Затем моих щек. Затем моих губ. Затем моего горла, и его дыхание щекотало меня.

— Я не могу говорить о том, каково тебе было тогда, но могу рассказать тебе о том, что происходит сейчас. И сейчас все хорошо. Сейчас у тебя есть Саша и Мелани. У тебя есть Реба и Бумер из «Еда для всех». У тебя есть все ребята из «Еда для всех». Они все заботятся о тебе, и у тебя есть я. — Он обнял меня еще крепче. — У тебя есть весь я.

Есть.