Тиджан – Мой дорогой Коул (страница 63)

Я закусила губу. Это единственное, что я могла сделать, чтобы не обвить его руками, не притянуть к себе, впиваясь ногтями в его плечи, прижимаясь все ближе и ближе…

… чтобы никогда больше не отпускать.

– Поэтому я не буду.

Я подняла глаза:

– Что?

– Я не буду просить тебя вернуться. Мне не надо было приезжать.

– Что? – снова спросила я. Не таких слов я ждала.

– Я отпускаю тебя.

Держа за руку, он поцеловал меня в лоб. Это был прощальный поцелуй. Он отстранился от меня.

– Прощай, Эддисон.

– Коул, – начала я. Если с ним что-нибудь случится…

Он повернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку.

В мозгу у меня мелькали картинки. Вот он входит в «Джанни».

Лифт.

Беговая дорожка.

Наша первая ночь. Наша вторая ночь, когда он вышел из лифта и обнял меня.

Благотворительный вечер, когда все смотрели на Коула, который смотрел на меня.

И как он пришел ко мне в ту ночь.

Как он защищал меня на ферме.

Как я везла его домой.

И последний раз, когда я лежала привязанной к кровати. Грохот выстрелов, а потом он распахнул дверь. Он спас меня. Мне вспомнились его слова: «Я люблю тебя».

– Ты говорил, что любишь меня, – выпалила я.

– Что?

– Когда спас меня. Я слышала, что ты мне говорил. – Я выпустила его руку и дотронулась до того места, которого касались его губы. Пальцы задержались там. – Ты сказал, что любишь меня. – Я смотрела прямо ему в глаза. Мне хотелось, чтобы он узнал правду, мою правду. – Я тоже тебя люблю.

Его губы скривились, будто от боли.

– Эддисон.

Я схватила его за рубашку. Он все еще был здесь, передо мной. Я не могла отпустить его. Не сейчас. Никогда.

– Я люблю тебя.

– Нет, Эддисон. Я отпускаю тебя. Я пытаюсь совершить правильный поступок. Я в мафии. И этого не изменить.

Это не имело значения. Я покачала головой.

– Я здесь стою, смотрю на тебя и думаю обо всех этих вещах. Он в мафии. Он опасен. Он может погибнуть. У меня на глазах. – Я опустила голову, но продолжала смотреть на него, удерживая его взгляд. Он должен видеть, что я взвешиваю каждое слово. – Я, может, уже видела, как ты умираешь. И не раз. В своих кошмарах. Но это не важно. Это правда, которая постоянно терзает меня. Это. Не. Важно. Может, сердце у меня и бьется. Может, я и хожу, разговариваю, дышу, когда тебя нет рядом, но я не живу. Вот что я поняла за последние три месяца. Я могу подождать еще три, еще шесть. Это не важно, потому что у меня есть ты. Я выбираю тебя, как выбрала в ту ночь, когда на нас напали. – Я перевела дух. – Я выбираю тебя.

Он помолчал, глядя прямо мне в глаза, и я увидела, как стена между нами исчезает. Это было потрясающе. Облегчение. Грусть. Надежда. Он поступал, как я, пытался принять правильное решение, уйти, но мы оба ошибались. Остаться – вот что правильно. Любить друг друга. Жить.

Он сжал меня в объятиях. Наши губы снова встретились, как и должны были встречаться все это время. Я чувствовала, что он обезумел от радости, как и я.

Лаская дыханием мою кожу, он бормотал:

– Слава богу.

Потом снова принялся целовать меня, а я надеялась, что это никогда не закончится.

Эпилог

– Я люблю тебя.

Еще не открыв глаза, я уже улыбалась. Вот так каждое утро должна просыпаться каждая девушка. Губы Коула коснулись моих, потом переместились мне на горло. Гладя его по голове, я спросила:

– За что ты меня любишь? – Мне нравилось, когда он объясняет.

Он засмеялся, щекоча меня своим дыханием. Поцеловал в шею.

– Мне нравится, как ты смеешься. Поначалу ты не смеялась, а теперь мне хочется, чтобы ты смеялась постоянно.

Я открыла один глаз.

– Да?

Он ухмыльнулся, в глазах заплясали веселые огоньки. И поцеловал меня в шею с правой стороны. Вытянувшись рядом, он оперся на одну руку. И зашептал:

– Я люблю тебя, потому что ты бегаешь со мной каждое утро. Ну, почти каждое.

Я открыла второй глаз.

– Давай. Продолжай.

Взгляд его потемнел, и он легко поцеловал меня в шею с левой стороны.

– Я люблю тебя потому, что ты ездишь со мной верхом и не возражаешь, когда нужно почистить стойло. Или два.

Я застонала.

– Так не хочется каждый раз возвращаться с фермы в город. Там так красиво.

Он шевелился, передвигаясь ниже, и я почувствовала его губы в ложбинке между грудей. Его свободная рука накрыла одну из них, и большой палец пощекотал сосок.

– Продолжай, – пробормотала я. – Мне нравится слушать, как ты рассказываешь. – Я подмигнула.

Он только головой покачал, потом ущипнул меня за сосок.

– Эй!

Не обращая на меня внимания, он принялся водить вокруг соска языком.

– Я люблю тебя потому, что ты прекратила ночные посиделки Доны с Кеном по вторникам.

– Это нечестно. Если она с ним ужинает, то я тоже хочу с ним ужинать. – Вспомнив протесты Доны, я выпятила нижнюю губу. – Она не одна такая хитрая, чтобы с ним ужинать. Не только она им восторгается.

– И… – Он подтянулся вверх, заглядывая мне в глаза. Запустил пальцы в мои волосы. – Мне очень нравится, как ты со всеми обнимаешься.

– О. – Это тронуло меня сильнее всего. Он говорил не про Сиа, Джейка, Дону или даже Кена. Он имел в виду не тех, кто живет в здании. Он говорил про Эмму, которая за последние шесть месяцев превратилась в близкую подругу. От полноты чувств у меня запершило в горле. – Мне повезло, что Эмма стала моей подругой. Она хороший человек.

– Для меня она член семьи. Я знаю, что ты сделала это ради меня. – Поцеловав меня в губы, он шепнул: – Спасибо.

– Сиа до сих пор ее немножко боится. – Я тихо рассмеялась, лаская его губы своими. – Я люблю Сиа, но из-за этого Эмма мне еще больше нравится. – Я посерьезнела. – Жаль, что они завтра уезжают.

Эмма прилетала на девичник. Коул провел вечер с Картером. Я не спрашивала, чем они занимались, но когда вернулась домой, на кухонном столе лежало снаряжение для пейнтбола. С трудом представила себе Коула и Картера Рида играющими в пейнтбол, и подумала, что есть в этом какая-то ирония.

– Через несколько месяцев мы слетаем повидаться с ними.