Тиджан – Дружба с привилегиями (страница 20)
– Так-то лучше!
– Ладно. Пока.
– Пока!
Мне очень понравилось.
Телефон загудел, когда я возвращался в отель. Войдя в лифт, я прочитал сообщение и захохотал.
Мара: Выиграй – или в воскресенье будешь моей сучкой.
Я: Это похоже на предложение не выиграть. Думай дальше!
Мара: Привыкаю к поправке к договору. Завтра будет лучше.
Я: Кто бы сомневался!
Мара: Выиграй, говнюк!
Идя в номер, я все еще смеялся.
Глава двенадцатая
Она начала звонить в субботу утром.
Номер был незнакомый, но сработало дурное предчувствие, подсказавшее, что это она.
На часах было три минуты пятого.
Телефон все звонил.
Я смотрела на него, свернувшись калачиком в кровати, не в силах отвести взгляд, и через секунду экран вспыхивал снова.
Я должна была ответить. И, как всегда, в голову лезли одни и те же мысли.
Или в тюрьму. Или находится в Вегасе, и у нее закончились деньги. Или ее кто-то трахнул, а она не знает его имени. Если так, то плевать. Но был один вопрос, который я не задавала никому, потому что никто не смог бы на него ответить. И поэтому я нажала на прием.
– Мама, – сказала я тихо, хриплым голосом. – Ты в самом деле пыталась сделать то, из-за чего попала в больницу?
Она ахнула в трубке, а затем хрипло зашептала:
– Деточка… О, моя деточка… – Голос у нее задрожал. Она заплакала. – О, моя красавица… Ты ответила! Говорят, ты приезжала в больницу. Я так счастлива, что ты приезжала! И зачем только твой отец отослал тебя? Он сделал это зря: нельзя отсылать дочь от матери. Дочка должна видеться с мамой. О Мара, доченька! Моя красавица… Как ты?
Она не ответила на мой вопрос.
Грустные ноты стремительно сменились злобной интонацией, а та, ускорившись, перешла в бьющую фонтаном ярость, и под конец прозвучал вопрос, который, как я точно знала, ее нимало не интересовал. Поэтому я не стала на него отвечать, и она, не дожидаясь ответа, продолжила:
– Ты не поверишь, какую гадость пытается провернуть твой папаша! Малышка, девочка, мне нужна твоя помощь. Ты мне должна. Я тебя произвела на свет, не выбросила в мусорный контейнер, как велел твой папаша! – Она хрипло хохотнула. – Уверена, он не сказал тебе об этом, но это правда. И знаешь, что было бы, если бы я его послушалась? У меня была бы счастливая жизнь. Я бы не набрала эти три килограмма. Три вверху и три внизу. У меня отвисли сиськи. Я там поговорила с одним типом… Он сидит на наркоте, но он хирург. Он сказал, что сможет подтянуть мне сиськи и мою киску. Думаю, я решусь на это. Слушай, а ты где? Я хочу приехать и поужинать с тобой. Мой приятель, Маршалл, он хирург, он выйдет через десять дней и сказал, что возьмет меня с собой на уик-энд. Давай с нами, а? Он и тебя в порядок приведет, правда-правда. Подправит линию скул. Личико тебе освежит. Попу подтянет. – Она уже смеялась. – Чуток жирка на попе – и будет за что подержаться…
Я молчала.
– Мама…
Она продолжала тарахтеть, не слушая меня.
Рассказала во всех подробностях, чем мне сможет помочь хирург, потому что она – мать, ей есть дело, она обо мне заботится, потому что дочка – это ее продолжение, но трахаться с ним я не должна. Она хихикнула, понизив голос:
– То есть можешь, конечно, если хочешь. И даже, наверное, должна. Обзавестись папиком тебе не помешает! Но тройничок – это ни-ни. То есть…
– Мама…
Она меня игнорировала.
– Думаешь, он раскошелится на тройничок? С мамой и дочкой, а?
Это было невыносимо.
Я нажала отбой и заблокировала номер: так я поступала всегда со всеми новыми номерами, с которых она мне звонила.
Ее прежний уже был заблокирован.
Потом я просмотрела и удалила все свои аккаунты в соцсетях. Но если задать поиск по имени, то найти меня было бы проще простого.
Рисковать я не могла.
Покончив с аккаунтами, я набрала в Google свое имя и удалила всю идентифицирующую меня информацию. Поискала и нашла, как это сделать.
И как только дело было сделано, на что ушло два часа, мой желудок дал о себе знать.
Я спрыгнула с кровати и успела в туалет прежде, чем содержимое попросилось наружу.
В общей сложности я сблевала шесть раз – последние четыре шла одна желчь.
И уже потом, когда я лежала, свернувшись под одеялом, возле туалета, голова моя более-менее прояснилась, и я смогла критически воспринять этот звонок. Впервые за все время я подумала, что врачи не ошиблись – по крайней мере, один из них. Новый диагноз, пожалуй, был верным. У нее было обострение.
Все стало еще хуже.
В субботу я осталась дома. Иногда я искала общения или ходила на тусы, но в этот раз было иначе. Я не могла объяснить причину. Мне хотелось тишины. И личного пространства.
Хотелось покоя.
Я отключила телефон на весь день и стала готовиться к тесту.
Потом, когда желудок успокоился, сходила в магазин за продуктами.
А вечером еще позанималась и перед сном посмотрела фильм. Уже лежа в кровати, я подумала было включить телефон.
Но не стала.
Я включила его в воскресенье. И сразу посыпались уведомления.
Майлз предлагал пойти в библиотеку.
Гэвин звал на очередную движуху.
Девицы со спецкурса спрашивали насчет теста: правда или слухи?
Зик благодарил за то, что позвонила Блейзу и вызволила его из лажи.
Читая последние сообщения, я стала внимательнее.