Тиана Тон – Только ты (страница 17)

– Так надо, сын. Ты позже всё поймёшь, – пытался подбадривать отец.

Ирим выжидал – ему нужен был момент, когда проём в двери освободится. Он тут же вскочил на ноги и ринулся к выходу.

– Я ухожу! – обронил он. Элли выскочил за порог и помчался к лесу, всё глубже погружаясь в его спасительные объятия.

Ирим спешил и не смотрел под ноги, только бы успеть уйти как можно дальше. Зацепившись за корень Олиствы, который выполз наружу из земли, Ирим плашмя рухнул на живот. В тот день он был обут в широкие неудобные башмаки. Это и сыграло с ним злую шутку. Клеймёное плечо при падении обожгло болью, и на долю секунды элли потерял контроль над собой. Когда сноп искр осел перед глазами, он присел на корточки и посмотрел себе под ноги. Один башмак соскочил с ноги и валялся в стороне, пяткой вверх. Но не это привлекло внимание мужчины: среди хвои мелькнуло что-то маленькое и блестящее. Ирим подобрал ветку и начал ковырять почву, чтобы достать находку. И вдруг ему на голову обрушилось нечто тяжёлое, от чего он потерял сознание, уткнувшись лицом во влажную прелую хвою.

***

Через некоторое время очнулся элли в темноте. От запаха сырости и гнили, его чуткий нос заложило.

«Где я? Что со мной? Ничего не понимаю!»

Где-то высоко кричали вороны, потревоженные злодеем. Их было отчетливо слышно даже в сырой глубокой яме. На улице точно был сильный ветер, он гнал мусор по земле и мелкие камни. Над головой что-то зашуршало, и это уже не проделки сквозняка. Импровизированный потолок, который состоял из параллельно связанных веток чудесного священного дерева Олиствы, покрытых лапником осыпавшей хвою сосны, медленно сдвинулся в сторону. В проёме показалось светлое небо, да яркое солнце. Ирим потёр глаза, привыкая к свету. Вдруг в отверстие просунулась свирепая физиономия одного из орши. Человек шлёпал пухлой нижней губой о верхнюю, оскаливая при этом рот с гнилыми зубами. Чудак присмотрелся к пленнику.

Именно этот дикарь первым заметил на поляне ни о чём не подозревающего молодого паренька и так бессовестно лишил его свободы.

Бродил он с напарником по лесу с целью найти хоть какую-то добычу или, по крайней мере, отобрать её у того, кто повстречается на пути. Из отряда их выгнали недели две назад, потому что один из этих серо-зелёных чудаков посмел подбивать клинья к дочери вожака и рассчитывать на её любовь. Ушлая девица не растерялась и ударила его маленькой булавой с острыми шипами по уху, раскроив его надвое. Может она была и не против таких знаков внимания, и своим поступком решила поощрить к дальнейшим действиям несмышлёного кавалера, да только тут на защиту дружка поспешил второй, и завязалась борьба. Девица лупила расшалившихся вояк, что было сил. А их у неё было не мало. Возню заметил вожак, вернувшийся после очередного длительного похода. Возвышаясь горой над этими могучими горбатыми «быками», он схватил обоих за шкирку, стукнул лбами, и выгнал из лагеря. Вслед доносилось позорно-весёлое улюлюканье собратьев. Их громко осмеяли, чтобы разозлить ещё больше.

Незадачливые дружки ушли, только так и не поняли, за что их погнали. Глупые и злые молодые парни, всего-то по пятнадцать лет, а выглядят как старики, от бродячего образа жизни. Вот и теперь им предстояло как-то выживать и питаться, не имея под рукой ни единого подручного средства. Погода стояла тёплая, и спать было комфортно на голой земле под открытым небом. Труднее дело обстояло с пропитанием. Кое-какую живность они умудрялись поймать, но, эти лакомства перепадали им очень редко.

Голодные и злые, они шлёпали по горной тропинке. Обоняние обострилось до максимума, только бы не пропустить добычу. И вот им повезло. Впереди, среди зарослей пахучего кустарника послышался шорох. Друзья медленно подкрались с двух сторон и слегка раздвинули ветки. Их взору предстала удивительная, живописная картина: на крошечной полянке сидел задумчивый юноша. Элли разгребал палочкой хвою, чтобы найти среди мха и листвы то, что сверкнуло под его ногами золотым блеском.

Орши переглянулись, кивнули друг другу, неуклюже выскочили из укрытия и мгновенно схватили парнишку. Вырубив его ударом по затылку крепким кулаком, один из дикарей взвалил добычу себе на плечо. Не сговариваясь, варвары пошлёпали обратно. Изначально в их планах было пообедать мальчишкой. Потом они скинули на траву и как можно лучше разглядели пленника. Было решено отнести его вожаку в знак перемирия. Ведь тогда, наверняка, оценят их поступок по достоинству и разрешат вернуться туда, где отрядом выживать легче, нежели бродить по одному и искать приключения на свою непутёвую голову. Нестерпимо сводило животы от голода, но вернуться в свой отряд желалось ещё больше. И по взаимному решению сговорились отнести добычу главному.

Вожак не пустил их в лагерь, но разрешил поселиться у входа. Добычу он забрал. Немного подумав, Зодон так и не определился, как правильно распорядиться молодым элли. И потому, на время пленника поместили в яму для изгоев. А сторожить его, приказал вождь провинившимся дружкам. Они несли службу исправно, боясь сделать хоть один неверный шаг и оказаться вне лагеря. На это время была позабыта безответная любовь одного из чудаков.

– Очухался! – пояснил похититель. Рядом с человеком находился кто-то ещё. Он принял из других рук чашу с ягодами и просунул её в отверстие, чтобы вывалить содержимое.

Несколько спелых ягод манжелины ударились о землю и лопнули, истекая алым ароматным соком.

– Жри, – разрешил дикарь.

Из недр глубокой холодной ямы на злодея смотрели ничего не понимающие бирюзового цвета глаза. Молодой элли встал во весь свой не маленький рост, только заполнив яму на одну треть, и запустил горсть земли прямо в глаза похитителю. Тот гневно зарычал, погрозил кулаком, и резко задвинул настил обратно, спрятав лучи тёплого солнца от негодующего пленника. Тот остался теряться в догадках о дальнейшей судьбе в сыром тёмном подземелье.

Ирим снова присел на корточки и обхватил голову руками.

«Как же я так мог оплошать? Совсем потерял чувство реальности. Страх пропал, и об осторожности вспоминать теперь нечего, – корил себя Ирим. – Как же мне предупредить свой народ, что орши принялись за прежние выходки? Как мне Кирму спасти?»

Вдруг послышались голоса, которые отвлекли элли от переживаний. Говорили явно двое. Ирим весь обратился в слух, привстав на носочки и вытянув шею.

– Как думаешь, Зодон обменяет этого на их земли? – пророкотал голос над головой. Говоривший похититель ходил из стороны в сторону, сотрясая землю тяжёлыми шагами.

– Баден, ты совсем без мозгов, да? Зачем им какой-то один мальчишка, чтобы менять его на свои земли? – отвечал собеседник, чувствуя превосходство над приятелем.

– Какой-то мальчишка! Он у них очень даже не какой-то, а необычный. Посмотри, он отличается от них. В нём явно течёт королевская кровь! – приводил аргументы собеседник.

– И что? Может его мамаша согрешила с кем? – орши рассмеялся над своей шуткой и к нему присоединился второй. Они громоподобно ржали и били себя по бёдрам, выражая веселье. Эти шлепки были хорошо слышны, и не нужно было даже гадать, что это за звуки.

– Не знаю, Баден. По мне, так лучше бы мы его съели. Я ещё никогда не ел живого элли.

– Слотос, тебе бы всё жрать, – пробасил собеседник и прошлёпал мимо ямы.

Ирим устал стоять на носочках и присел на корточки. Шея у него затекла от напряжения и затылок противно заныл. Не напрягая слух, элли вникал в суть дальнейшего разговора.

– Ой, а тебе, скажи, нет? И не ори, а то опять разозлим Зодона, – цыкнул Слотос. Он тяжело опустился задницей на землю и громко пукнул. Это конечно деликатно сказано, а на деле: рванул, так рванул. Даже в яме через настил воздух заметно подурнел. Элли усмехнулся и покачал головой.

– Фу! Слотос, ты опять набздел? – завопил Баден. – Как ты умудряешься так тухло выпускать пар?

– Научить? – Заржал Слотос. – Это у меня штаны порвались.

– Давай-давай, заливай, штаны порвались у него. Вонючка, ты, эдакая! – пыхтел Баден. – Ты меня этим так злишь. А Зодона гневишь, когда пытаешься забраться на его дочурку.

– Баден, ну а ты разве не хочешь с ней погулять? Хороша же! Жирная такая! А груди, что мои булавы! – сыпал комплиментами орши пока ещё невидимой особе. На что они снова заржали.

– Пустоголовые бараны, – тихо озвучил Ирим свои мысли. Он наградил монстров ещё парочкой непечатных эпитетов и обхватил плечи руками, чтобы немного согреться.

– Не хочу я стеречь этого жалкого эллиёныша, – жаловался Слотос, ерзая по земле мягким местом. – Воевать хочу. Крови жажду, аж руки чешутся.

– Да. Сейчас бы как замахнуться могучей булавушкой и проломить кому-нибудь череп. И ещё я мяса хочу свежего, тёплого. Пора на охоту. Я совсем уже обленился. Сидим с этим крысёнком, как мамки у норки.

– Зато в отряд вернулись, – подбодрил приятеля Слотос.

– Ну а чего, ты, правда, не знаешь, что будут с ним делать? – переспросил Баден, усаживаясь рядом, судя по звукам.

– Нет. Со мной ещё никто не разговаривал. Они только из похода вернулись, а тут мы связались с его дочкой. А дальше сам всё знаешь, – ответил Слотос.

– Надо было там его поджарить, и всё. А теперь возись с ним, – выражал недовольство орши.

– Может, ты и прав, – согласился собеседник. Он зевал, а второй громко рыгал.