Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 75)

Взгляд Алекса немного ожесточился, но Нейт не думал, что это чувство было направлено на него.

— Иногда. Когда я был рядом с ней. Они… Случалось такое, что они нас разлучали. Они хотели провести эксперимент, чтобы выяснить насколько глубока и сильна связь между нами. Максимальное время, в течение которого нам не давали видеться, составило почти семь месяцев. Она… Ни один из нас в итоге не перенёс это хорошо.

Нейт порывался спросить, что произойдёт, когда Арт вернётся домой, оборвётся ли эта связь. Но он не мог себя заставить. Вместо этого поинтересовался:

— Они не заботились о ней, не так ли? Люди в Горе.

Алекс покачал головой.

— Не особо. Не так, как я. За ней наблюдало несколько человек. Они… относились к ней нормально. Но даже они думали, что она не более чем паразит, живущий в теле маленькой девочки. Животное в клетке. Они не видели в ней той, кем она была на самом деле. Не так… не так, как я.

— Что ты подумал, когда тебе впервые рассказали? Я даже не представляю, как можно начать объяснять всё про неё кому-то.

Арт всхлипнула во сне, повернувшись лицом к Алексу. Её руки подёргивались. Нейт задумался, снятся ли ей сны. И если да, то о чём они.

— Я… они привезли меня туда. В Гору. Сказали, что мне предоставили доступ к специальному проекту. Что я стану частью чего-то экстраординарного. Что если я соглашусь на то, о чём меня просят, не глядя и не требуя разъяснений, то уже никогда не смогу вернуться назад. У меня ничего не осталось. Поэтому я согласился.

И пока Алекс говорил, а Арт спала между ними, глаза Нейта постепенно стекленели, а звёзды обволакивали их троих своим ярким сиянием, которое устремилось к Земле так, будто светила падали с небосвода. Нейт увидел картинки у себя в голове — вспышки образов, становившиеся всё чётче, пробиваясь сквозь дымку, и он…

Он думает, что конечно, да, как угодно. Засекреченное задание. Он уже слышал такие слова ранее. Знает, как это работает. Они в курсе, что он умеет держать язык за зубами. Он служит бессрочно. Строит военную карьеру. Вступил в армию, когда ему было восемнадцать лет, и никогда не оглядывался назад. Его мать спилась, а отец сидел в тюрьме от двадцати пяти лет до пожизненного за вооружённое ограбление с применением огнестрельного оружия. Вот что привело его старого доброго папашу за решётку — выстрел из огнестрельного оружия при совершении уголовного преступления.

И Алекс Вейр, тощий маленький Алекс Вейр, уже тогда понял, что если он не выберется, если он не разорвёт порочный круг, то закончит так же, как и они.

Поэтому, когда он вошёл в офис военного рекрутера с аттестатом об окончании средней школы, на котором едва высохли чернила, он знал, что делает правильный выбор.

Одиннадцать лет спустя ему говорят, что он станет частью чего-то, чего никогда не имел возможности видеть. Алекс чувствует оцепенение, его разодранное на части сердце покоится где-то внизу живота, но он слушает. Он никогда не был любопытным. Ему не нужно знать больше положенного по званию, хороший морпех просто делает то, что ему велено. Он обучен лишь выполнять приказы, поэтому почти теряется, когда его засыпают вопросами, вместо того, чтобы давать инструкции к действиям.

За столом напротив него сидит мужчина, и Алекс понятия не имеет, кто он. Тот не в форме. На нём мятые брюки цвета хаки и рубашка-поло, и он представляется Гриром. У мужчины на столе лежит толстая папка с файлами, которую тот мельком просмотрел, и в которой Алекс краем глаза заметил свою фотографию. Алексу хочется спросить, о чём там говорится, хочется узнать, что пишут о нём в его досье. Алекса на мгновение посещает мысль, что его отправляют в отставку, и эта догадка ужасает его до тех пор, пока Грир не произносит:

— Это… важный проект, боец. Важнее, чем всё, что ты видел в своей жизни. Ты должен быть уверен в участии, потому что пути назад не будет.

Алекс никогда не был любопытным.

Но боже, до чего же ему любопытно прямо сейчас. Даже боль, пропитавшая его кости до самого основания, слегка отступает перед желанием выяснить, о чём же идёт речь.

У него ничего не осталось, поэтому он соглашается.

Улыбка Грира не достигает его глаз.

Они его тестируют. Колют и тыкают. Делают ЭКГ. ЭЭГ. МРТ. Просвечивают рентгеном. Подключают провода ко всему его телу с головы до пят и говорят, что это называется 3D-сканированием. Берут его кровь. Плазму. Сперму. Делают спинномозговую пункцию. Проверяют зрение. Рефлексы. Он бежит по беговой дорожке, миля за милей, пока не начинает думать, что вот-вот свалится с ног.

Так продолжается полгода.

После возвращается Грир.

Тот сообщает:

— Пора.

Весной 1985 года Алекса забирают из Феникса и впервые отправляют в Гору. Ему тридцать лет, и он потерял абсолютно всё.

Алекс считает, что его везут на испытание экспериментального оружия. Или брони. Возможно, даже роботов. Его воображение никогда не отличалось живостью (мать всегда говорила, что в детстве он был слишком угрюмым и серьёзным), но он видел фильмы. Алекс знает, что иногда научная фантастика на самом деле вовсе не фантастика. Постоянно будет разрабатываться новый вид оружия, а он хорош в своём деле. Имеет награды. Бойцы следуют за ним. Он сообразителен и быстр. Его тело натренировано. Он подготовлен.

Вот почему он недоумевает, когда его отводят вглубь Горы в комнату со стеклянными стенами от пола до потолка.

Внутри комнаты — клетки — маленькая девочка.

На ней розовые спортивные штаны и синяя майка. Она сидит в центре на полу, скрестив ноги, склонив голову набок, и смотрит на него блестящими глазами. В комнате есть кровать. Книжная полка, заполненная книгами. Перегородка, за которой скрывается туалет и душ. Зелёное лиственное растение, которое выглядит так, будто буйно разрастается, потеряв контроль.

И она, конечно.

Алекс думает: «Ах вы ублюдки, сволочи, вы понимали, что делаете, вы знали, почему попросили присоединиться к проекту именно меня, как…»

Он спрашивает:

— Что это?

— Это, — отвечает ему Грир, — Седьмое Море.

Маленькая девочка закатывает глаза.

— Я не понимаю.

— Знаю, — говорит Грир. — Но скоро поймёшь.

Его уводят из комнаты. Из её клетки. Прежде чем он выходит за дверь, он оглядывается на неё через плечо.

Она машет ему рукой.

Алекс не машет в ответ.

А когда ему рассказывают, что она такое, откуда взялась, как давно в той комнате и всё остальное, он произносит:

— Чушь собачья.

Грир смеётся.

— Я сказал то же самое, боец. Но могу тебя заверить, что это правда. Всё правда.

(Нейт прочувствовал его. Этот момент. Этот ужасно необычайный момент, когда всё, что Алекс когда-либо знал о том, как устроен мир, рухнуло с величайшей лёгкостью. Он дрожал, лёжа в пикапе.)

Ему выделяют несколько дней на… осознание. Он встречается с людьми, которые повествуют ему о таких вещах, как биология и генетика. Они разглагольствуют о чём-то вроде не поддающейся расшифровке ДНК и кордицепсе однобоком. Алекс не понимает. Он не может ничего из этого осмыслить. Он морпех. Вручите ему пушку и скажите, куда стрелять, он нажмёт на курок. Дайте ему карту и укажите, где находится враг, он найдёт способ его захватить. Но заявите ему, что маленькая девочка в комнате — инопланетянка, и он не сообразит, как с этим быть. Он не представляет, как сопоставить это со всем, что ему известно.

Они возвращают его в комнату.

Девочка изрекает: «Ещё раз привет», и колени Алекса под ним подгибаются.

Никто не двигается, чтобы помочь ему подняться.

Девочка замечает:

— Люди часто так делают рядом со мной. Это странно, правда?

Они не дают ей имени. Во всяком случае, настоящего имени. Её называют «Седьмым морем» или «той штукой, пришедшей из космоса».

Алексу требуется четыре месяца, чтобы набраться смелости и поговорить с этой вещью без злости. С этой штукой, пришедшей из космоса.

С ней.

Листья на деревьях в лесу, окружающем Гору, уже сменяют цвет, когда он впервые ей говорит:

— Привет.

Она моргает всего один раз и произносит:

— Привет, Алекс.

Он привязывается к ней. Боже, помоги ему, он к ней привязывается.

Она… не то, чего Алекс ожидал. Она любит читать. Она смеётся, когда он рассказывает ей о собаке, которая была у него в детстве, — глупой дворняге, что, казалось, всегда спотыкалась о собственные лапы. Она задаёт ему вопросы обо всём и обо вся. Какой его любимый цвет. Был ли он когда-нибудь у океана. Он когда-нибудь ездил на лошади. Он когда-нибудь гладил пингвина. (Синий. Да. Нет. Какого чёрта?)

(Нейт рассмеялся. По крайней мере, ему так показалось. Он не был уверен.)

Поначалу с ними в комнате всегда кто-то находится. Несколько человек. Они остаются на заднем плане, печатая на своих компьютерах, делая пометки в своих блокнотах, изучая показания приборов, которые, кажется, никогда не прекращают работать. Они перешёптываются за его спиной, всегда говоря приглушёнными голосами, никогда не перебивая Алекса и Седьмое море, пока не настанет пора ему уходить.

Алекс в восторге из-за неё.

Он раздражается из-за неё.