Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 14)

О, кожа была красной и воспалённой, да. И на ней проступили синяки. Имелось даже круглое углубление, которое могло оказаться входным отверстием от пули. Но оно, похоже, успело зажить. Как будто в Алекса стреляли не недавно, как подразумевалось. Возможно, Нейт неправильно расслышал. Может быть, он не так понял.

Но почему тогда Алекс двигался так, будто его ранили недавно? Да, были те шокирующие ниндзя-трюки, но…

— Выглядит лучше, — тихо заметила Арт. Она оглянулась на Нейта. — Спасибо.

Он стоял у края дивана, глядя сверху вниз на оголённую кожу Алекса.

— За что?

— За говядину с овощами. Ты был прав. Она помогла. И за тосты.

— Когда, ты сказал, тебя подстрелили?

Алекс окинул его холодным взглядом.

— Я не говорил.

— Когда тебя подстрелили?

Алекс молчал.

Арт вздохнула.

— Угу. Верно. Ладно. — Нейт сделал шаг назад. — Я… собираюсь просто…

Он развернулся и зашагал по коридору в спальню.

Хижина содрогнулась, когда он захлопнул за собой дверь.

Разберёмся, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Американцы, как и мы, могут использовать сокращения для имён. Порой для одного имени их может быть очень много и не все они будут совпадать с полной формой имени (по аналогии с нашим сокращением Шура для Александра). Например, для имени Натаниэль чаще всего используются: Нат, Нейт, Нэт, Тан, Танни, Тейт. Дик — одно из сокращений для имени Ричард. Откуда оно берёт свои корни точно сказать нельзя, потому что оно вошло в обиход ещё в средние века. Предположительно, оно появилось из-за рифмы к имени Рик, которое тоже является одним из сокращений для Ричарда. Спагетти-вестерн — поджанр фильмов-вестернов, родившийся в Италии и особенно популярный в 1960-х и 1970-х годах. Полузащитник (лайнбекер) — позиция игрока в американском футболе. Если так описывают человека, значит он большой и сильный. Родни Кинг — преступник, афроамериканец, задержание которого спровоцировало массовые беспорядки в Лос-Анджелесе в 1991 году. Его пытались остановить за превышение скорости, но так как он был в состоянии алкогольного опьянения и боялся, что из-за этого будут нарушены правила УДО, он решил попытаться оторваться от полицейских и устроил погоню. Машина была задержана, но он отказался выходить. В итоге безоружного Родни жестоко избило около десятка полицейских во время задержания. Случившееся было записано на камеру прохожим и сильно всколыхнуло общественность.

Глава четвертая

Нейт не спал.

Во всяком случае, не много.

Когда не расхаживал туда-сюда по спальне, которая когда-то принадлежала его родителям, он лежал на затхлом одеяле, дремая урывками.

Его телефон не ловил сигнал, где бы в комнате он ни находился и на какую мебель бы ни забирался. Он не был этим удивлён.

Почти целый час Нейт стоял у двери, прижавшись к ней ухом и прислушиваясь. Иногда до него доносилось тихое неразборчивое бормотание, но не более.

Его дорожная сумка всё ещё лежала в пикапе.

Он не раздевался. Он должен был быть наготове. Для чего угодно. На всякий случай. Не хотелось бы, чтобы его застигли врасплох, когда на нём не было штанов.

В ванной комнате нашёлся тюбик зубной пасты, наполовину скрученный. Мать, должно быть, забыла его, когда отдыхала здесь в последний раз. Зубной щётки не оказалось. Нейт выдавил немного пасты прямо в рот и прополоскал ей зубы. Она обожгла ему язык и заставила горло саднить. Нейт сплюнул в раковину. Водопроводчик не явится до завтрашнего дня, так что он убрал за собой с помощью старого полотенца для рук. Его мама всегда ругалась, когда он или брат оставляли в раковине следы от зубной пасты.

Нейт поднял голову и уставился на своё отражение в зеркале.

Его глаза были широко распахнуты.

На подбородке осталась зубная паста.

Он её стёр.

Вышел из ванной.

И начал мерить комнату шагами.

Так продолжалось часами.

Нейт не был глуп. Он обладал острым умом, способным находить связующие нити, которые большинство людей не замечали. Вот почему он был хорош в своей работе. Он мог распутать историю, которую другие не могли. Он прибегал к очаровыванию, когда это было необходимо. Хитрил, когда того требовала ситуация. Он мог вести себя и безжалостно, если уж на то пошло. Ты не мог выжить в Вашингтоне и не быть безжалостным. Без этого Нейта давно бы пережевали и выплюнули.

Не помешало (помогло?) и то, что он был очень молод. Специальный корреспондент, рассказывающий о чепухе, граничащей с абсурдом (Агнес Ричардс восемьдесят семь лет, и она преодолела свой первый марафон! Мокси может быть и слепа, но она всё ещё лучший друг человека, и ох! Вы только гляньте-ка на это! Её забрали из приюта!), который каким-то образом сумел подняться по служебной лестнице, наступая на всех, на кого потребуется, перегрызая глотки тем, кто считал его другом. У Нейта не было друзей. Он не мог их себе позволить и просто строил карьеру.

Но сейчас это всё не имело значение.

Теперь он всего лишился.

Он ходил взад и вперёд по этой маленькой комнатушке.

В конце концов птицы начали петь среди деревьев, окружающих хижину.

Небо медленно светлело.

Нейт задавался вопросом, стоило ли ему просто сбежать через окно.

Или, может быть, вчерашний день был странным сном.

Он откроет дверь и окажется один одинёшенек. В доме не будет никакого мужчины с густыми бровями по имени Алекс Дельгадо и странной маленькой девочки, зовущей себя Артемидой Дарт Вейдер. Ему не придётся беспокоиться о пистолете и о том, что его поджарят, словно тост, или о том, как навесной замок на двери сарая с генератором можно отпереть без помощи ключа.

Он приготовит себе завтрак. Наверное, яйца. Без тостов. Омлет. Да, он сделает себе омлет и кофе, и поест на задней террасе, закутавшись в куртку и дыша холодным-холодным воздухом.

После завтрака Нейт разгрузит пикап, расставляя всё по своим местам именно туда, где оно и должно быть. Всё будет хорошо. Всё будет замечательно.

Да, позже возникли бы некоторые вопросы, например, как он мог вообразить себе такие вещи, как Алекса Дельгадо, и Артемиду Дарт Вейдер, и пулевые ранения без зияющих дыр. Но теоретически он мог бы списать это на своё горе. В конце концов, он находился здесь, в этой хижине, впервые после насильственной гибели своих родителей. Это место хранило ужасные воспоминания о ксенофобии его отца и — что может быть даже хуже — о молчаливом согласии его матери, и все проблемы навалились на него разом. Да у любого на его месте слегка поехала бы крыша, верно? Было удивительно, что Нейт вообще так долго продержался.

Конечно, ничего из вчерашнего не было реальным.

Конечно, он всё выдумал у себя в голове.

Ему стало лучше.

Он хотел переодеться. На нем были одни и те же джинсы почти двадцать четыре часа. Более того, те же трусы.

Он возьмёт свою сумку и примет душ, а потом на террасе позавтракает с таким количеством кофе, какое только сможет осилить.

Нейт наклонил голову из стороны в сторону, чувствуя, как хрустнула шея.

Это было хорошо. Это и наличие плана.

Он двинулся к двери.

Открыл её.

И был встречен… тишиной.

Потому что, конечно, как же ещё. В доме же никого не было. Нейт был один в хижине посреди леса в Каскадных горах, как он и ожидал, когда впервые принял решение сюда приехать. На него не наставляли никакого пистолета. Его воображение всегда было слишком буйным. Все его учителя так говорили, когда приходило время выставлять оценки в табель успеваемости. Он даже подумывал написать роман — большинство журналистов об этом думают в тот или иной момент. Но каждый раз, когда Нейт сидел перед открытым документом Word с мигающим курсором, он застопоривался. Он умел оперировать фактами. Но не знал как писать вымысел.

Нейт слишком устал накануне. События последних нескольких месяцев, наконец, его доконали. Он добрался до хижины, отрубился внутри, и всё это ему приснилось.

Да. Да, звучало просто отлично.

Напротив него располагалась дверь второй спальни.

Она была закрыта.

Нейт попытался вспомнить, затворял ли её прошлой ночью.

Но не мог мыслить ясно.

Он слишком устал.

Было ещё очень рано. Вот почему он подумал о том, чтобы принять душ. Но он не мог. Вода всё ещё была отключена.

Нейту нужен был кофе. И его зубная щётка.