Ти Клун – Дом в лазурном море (страница 21)
Он вытаращил глаза, читая про мальчика по имени Чонси. Тому было десять лет. Напротив слова «МАТЬ» значилось: «НЕИЗВЕСТНО». То же – напротив слова «ОТЕЦ». И напротив слова «ВИД». Похоже, о Чонси никто ничего не знал.
Чрезвычайно Высокое Руководство не ошиблось.
Эти дети были не похожи на тех, кого Линус видел раньше.
Сперва Линус решил от приглашения на ужин отказаться и натянуть на голову тяжелое одеяло, отгородив себя от странного мира. Наверное, если немного поспать, то после пробуждения все будет выглядеть более ясным. Но затем заурчал желудок, и Линус понял, что голоден.
Зверски голоден.
Он ткнул пальцем себе в живот.
– Нельзя ли потише?
Снова урчание.
Он вздохнул.
И поэтому вскоре стоял у парадной двери главного дома.
– Самый обычный дом, – прошептал он себе. – Самая обычная работа. Ничего нового. Давай, старина, ты можешь.
Линус трижды постучал дверным молотком.
И стал ждать.
Спустя минуту постучал снова.
Тишина.
В окнах горел свет, но было непохоже, чтобы кто-то шел ему открывать.
Он покачал головой и снова шагнул к двери. Постояв мгновение в нерешительности, взялся за ручку. И дверь открылась.
Из огромного фойе на второй этаж вела широкая лестница с гладкими деревянными перилами. С потолка свисала большая люстра, свет переливался в ее хрустальных подвесках.
Линус замер в дверях и прислушался.
Музыка?.. Очень слабый звук шел откуда-то издалека. Мелодия казалась смутно знакомой.
– Добрый вечер? – произнес он.
Никто не ответил.
Он вошел и закрыл дверь.
Справа он увидел гостиную с широким мягким диваном перед темным камином. Над камином висела картина с изображением чего-то похожего на водоворот. Подол диванного чехла колыхнулся.
Слева находилась торжественного вида столовая. Похоже, давно заброшенная. Свет там не горел, а стол был завален старыми на вид книгами.
– Добрый вечер? – попробовал он еще раз.
Никто не ответил. Оставалось лишь идти на звуки музыки.
Вскоре Линус начал различать низкие ноты труб и звучный мужской голос, поющий о том, что где-то за морем его кто-то ждет.
Любимая запись Линуса.
Бобби Дарин пел о том, как хорошо на золотом песке наблюдать за кораблями, – а Линус миновал столовую, зачарованный характерным потрескиванием виниловой пластинки, и подошел к распашным дверям с иллюминаторами по центру. Привстал на цыпочки и заглянул через них.
На светлой просторной кухне мог бы свободно разместиться весь его домик. С потолка свисали круглые светильники – стеклянные шары, похожие на аквариумы. Гигантский холодильник рядом с варочной плитой был промышленного размера. Гранитные столешницы сверкали чистотой и…
У Линуса отвисла челюсть.
Мисс Чапелуайт летала по кухне, почти не касаясь пола. За ее спиной трепетали крылья – намного ярче, чем были у Фи.
Люси стоял на табурете перед гранитной столешницей. Пластиковым ножом он рубил помидоры, сбрасывая нарезанные кусочки в большую розовую миску, и пританцовывал под Бобби Дарина. Когда оркестр в середине песни ударил в барабаны, а трубы взревели, Люси задергался всем телом в такт музыке. Оркестр снова уступил место Бобби, который не сомневался, что сердце его приведет, куда надо.
И Люси тряс головой, подпевая.
Мисс Чапелуайт пела вместе с ним, туда-сюда летая по кухне.
Линуса захватило чувство совершенной нереальности происходящего.
– Что вы тут делаете? – прошептал голос.
Линус невольно вскрикнул и повернулся. Перед ним стояли Фи и Талия. Спрайт умылась, ее огненные волосы сияли; крылья были прижаты к спине. Талия переоделась в другой наряд, очень похожий на прежний, только без колпака. Длинные белые волосы, такие же пышные, как борода, ниспадали ей на плечи.
Обе смотрели на гостя с подозрением.
– Я…
– Шпионишь? – сказала Фи.
– Конечно, нет!
– У нас здесь шпионов не любят, – зловеще промолвила Талия. – Последний шпион, который попытался проникнуть в наш дом, пропал без вести. – Она подалась вперед, сузив глаза. – Потому что мы сварили его и съели на ужин.
– Ничего подобного вы не делали, – сказал мистер Парнас, появившись будто из ниоткуда.
Линус уже обращал внимание на то, как незаметно он двигается. Директор тоже переоделся. Теперь на нем был толстый свитер с очень длинными рукавами, из которых виднелись только кончики пальцев.
– К нам никогда не забредали шпионы. Шпион – это тот, кто входит в дом, скрывая свои настоящие цели. А наши посетители излагают свои намерения совершенно искренне. Верно, мистер Бейкер?
– Да, – сказал он. – Верно.
Мистер Парнас улыбнулся:
– Поэтому мы не причиняем вреда нашим гостям. По крайней мере, не убиваем. Мы лучше воспитаны.
«За морем» уступило место другой песне Бобби – о желании встретить свою девушку, чтобы не приходилось мечтать одному.
– Идем? – спросил мистер Парнас.
Линус кивнул.
Все смотрели на него.
Он сообразил, что загораживает дорогу, и шагнул в сторону. Фи и Талия прошли на кухню.
Мистер Парнас крикнул через плечо:
– Теодор! Ужин!
Линус услышал шум возни в гостиной и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Теодор вылезает из-под дивана, путаясь в крыльях.
– Не спеши, – ласково сказал мистер Парнас. – Без тебя не начнем.
Теодор вздохнул, чирикая, поднялся на задние лапы, тщательно сложил за спиной каждое крыло по очереди и сделал неуверенный шаг вперед, скользнув когтями по деревянному полу.
– Он предпочитает летать, – прошептал мистер Парнас. – Но к столу я прошу его приходить пешком.
– Почему?
– Пусть учится ходить. Нельзя все время полагаться на крылья. Если Теодор когда-нибудь окажется в опасности, он должен уметь пользоваться и ногами, и крыльями.
Линус удивился:
– В опасности? Какая для него…