Ти Джей Ньюман – Падение (страница 6)

Биллу будто врезали под дых.

С Беном они летали всего пару раз, но ему нравился этот парнишка. Хороший пилот. Смышленый, находчивый. Его уверенность граничила с наглостью, но в той степени, когда за штурвалом это даже полезно. Они спорили из-за спортивных команд. Билл удивился, когда узнал, что Бен – вегетарианец. Пока еще не женат, но наверняка у него есть и семья, и друзья, ценящие его легкий юмор. Подружка? Может, встречается с какой-нибудь стюардессой.

И теперь Билл должен его убить. Точнее, сперва – убить. Чтобы он не мешал убить всех остальных на борту. К горлу подступила тошнота.

Не обращая внимания на то, как Билл что-то печатает, Сэм продолжил:

– Наверное, ты спрашиваешь себя: как же ты его убьешь?

Пальцы Билла замерли.

– В смысле, в конечном счете так же, как и всех остальных. Ты разобьешь самолет. Но он может попытаться помешать. Поэтому в твоей сумке, на дне большого кармана, есть флакончик с белым порошком. Во время последнего перерыва перед посадкой просто подсыпь порошок ему в кофе, в чай или куда угодно. Пара глотков – и дальше будешь пилотировать один.

Что за порошок?

Сэм прочитал сообщение, но нарочно проигнорировал вопрос.

– А! – Он поднял палец. – А в соседнем кармане ты найдешь металлический цилиндр. После убийства второго пилота – но, очевидно, до крушения, – он улыбнулся, – встряхни этот баллончик и открой дверь кабины. Открути крышку и закинь его в салон. Закрой дверь, разбей самолет – конец.

Билл глупо моргнул, потом начал печатать.

Что в баллончике?

– Столько вопросов – и все такие бессмысленные. – Сэм рассмеялся. – Я не скажу, что это за порошок для второго пилота. И не скажу, что в баллончике. Иначе, понимаешь ли, мы так и не дойдем до самого интересного, потому что ты никак не задашь правильный вопрос. Например, ты бы мог спросить: «Сэм, а во что должен врезаться самолет?»

Я не буду спрашивать. Потому что не буду ни во что врезаться.

– Ого! То есть это твой выбор? – Сэм поднял детонатор. – Выбираешь самолет?

Кэрри сильнее прижала к себе Элизу. У Билла встали дыбом волосы на затылке.

Я ничего не выбрал.

Сэм, читая, напевал про себя.

– Что ж, в таком случае, если ты ничего не выбрал, продолжай действовать по плану. То есть сажай самолет в JFK[3]. Только это и есть выбор. А значит… – Он поправил жилет, снова переложил детонатор из руки в руку. – Раз уж ты…

Билл начал яростно печатать.

Ладно. Во что я должен врезаться?

Сэм прочитал сообщение с расползающейся улыбкой. Сложив руки на столе, придвинулся к камере.

– Не скажу.

Глядя, как Сэм откидывается назад от смеха, Билл так и чувствовал, как ногти впиваются в ладони чуть ли не до крови.

– Боже, с ума сойти, как смешно, – сказал Сэм. – Слушай, пока что просто следуй заданным курсом. Нам же не нужны подозрения. Никто, кроме нас, не должен знать, что происходит, не забыл? Когда будет надо, я дам новые указания. А пока что не забивай голову. Просто знай, что рано или поздно самолет отклонится от траектории.

Билл печатал так быстро, как мог.

Это же не машина. Я не могу просто взять и сменить курс. Особенно если ты не хочешь, чтобы об этом знали. У меня нет времени объяснять принципы воздушной навигации. Просто поверь. Мне нужно заранее знать, куда мы летим.

Командир смотрел, как гость читает сообщение, и молился, чтобы тот сам не был пилотом. Билл не то чтобы врал – но и всей правды не говорил. И профессиональный пилот раскусил бы его.

Сэм поморгал, ненадолго наморщил лоб, потом посмотрел в камеру и прочистил горло – явно чтобы потянуть время.

– Я не назову цель, но назову район, – наконец сказал Сэм.

Билл наблюдал, как Сэм окидывает взглядом множество кнопок и тумблеров в кабине. Билл провел уже достаточно предполетных туров для пассажиров, которые ничего не понимали в полетах, чтобы представить, насколько это ошеломляет Сэма. Тот сделал вдох, помолчал.

– Округ Колумбия.

Билл уронил голову. Ну конечно. А как же. Вашингтон, округ Колумбия – так близко к Нью-Йорку, что смену курса в последнюю минуту будет почти невозможно предотвратить. Цель уже можно было и не называть. Наверняка Белый дом. Или Капитолий.

– Точное место я пока не назову, – сказал Сэм. – И не скажу, что там за таинственный порошок, но дам подсказку. В смысле, ты-то мне нужен живым. Поэтому, когда будешь открывать баллончик перед тем, как бросить его в салон, не забудь надеть кислородную маску.

Ясно, значит, ядовитый газ. Билл глянул в окно на тонкие зыбкие облака под самолетом. Он так и видел, как салон наполняется точно таким же облаком… чего? Его просили – нет, ему приказывали – отравить собственных пассажиров.

А если я откажусь бросать баллон?

Сэм прочитал сообщение, ненадолго задумался, отведя глаза. Посмотрел на семью Билла.

– Так, давай подумаем. Они мне, понятно, нужны живыми до самого конца полета. Но… – На лбу Кэрри лежала выбившаяся прядка. Сэм убрал ее за ухо. – Может, нужны не все? Или необязательно целыми?

Пальцы Билла побелели от того, как он вцепился в поднос. Он еще столького не знал, не понимал. Так хотелось, чтобы все это прекратилось, так хотелось закричать. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Над верхней губой выступил пот. Он утерся.

– Билл, да расслабься ты, – поддразнивал Сэм, наслаждаясь его заметным волнением. – Ты так стараешься найти выход, но – спойлер – его нет. Просто забей на геройство. Ты сделаешь выбор. Семья – или самолет. И если ты пожертвуешь самолетом, то заодно придется бросить баллончик. И точка. – Сэм наклонился вперед, опустил скрещенные пальцы на стол, по-прежнему не выпуская из рук детонатор. – И слушай, Билл. Просто чтобы ты знал: я не идиот. У меня, естественно, есть запасной план на борту. Так или иначе ты сделаешь выбор.

Билл почувствовал, как весь белеет.

Запасной план на борту.

Невинные души.

Кто из них не такой уж невинный?

Чьи глаза следили за ним и остальным экипажем, докладывая обо всем этому маньяку? У этого человека есть оружие? Уже наготове свой баллончик с газом? Он его выпустит? Убьет экипаж, ворвется в кабину, сам убьет Бена, а потом заставит Билла сделать выбор? Билл не успевал за собственными мыслями, подкидывавшими один мрачный сценарий за другим.

Какие у тебя требования?

Сэм прочитал письмо и развел руками.

– В смысле? Я их уже озвучил.

Ты озвучил условия. Но чего ты хочешь?

Тот рассмеялся.

– Билл, до тебя не доходит, да? Ничего я не хочу. Не хочу денег. Не хочу, чтобы выпустили заключенных. Не хочу давить на политиков. Мы не в 1968-м, друг мой. Это тебе не «Лети на Кубу»[4]. Это не QAnon, который ищет детишек в пиццериях[5], или во что там верят ваши белые расисты. И это не какой-нибудь безумный джихад ради семидесяти двух девственниц. Все это здесь ни при чем.

Он придвинулся к экрану.

– Я просто хочу посмотреть, что сделает хороший человек – хороший американец – в безвыигрышной ситуации. Что сделает такой как ты, когда ему придется выбирать. Самолет с незнакомцами? Или родная семья? Понимаешь, Билл, вся штука правда в выборе. Твоем. В выборе, кто выживет. Вот чего я хочу.

Билл не шелохнулся. Сэм рассмеялся.

– Мне нравится, как это тебя пугает! Как ты начинаешь понимать, что меня не купить. Не уговорить. Тебе страшно, что мне не нужно ничего на свете кроме того, что и так уже происходит.

Они буравили друг друга глазами. Билл занес руки, чтобы напечатать очередной вопрос. Руки тряслись.

Зачем? Зачем ты это делаешь?

Билл нажимал «удалить», пока не стер все до последней буквы. Если Сэм и планирует ответить на этот вопрос, то ответит сам, на своих условиях. Билл набрал другой вопрос, тоже удалил. Пальцы в панике заметались. Нужно было понять, с чем он столкнулся, чтобы решить, как реагировать.

Элиза всхлипнула. Он посмотрел на дочь.

Билл знал, что ничего не добьется и только тратит время. Надо действовать.

Он набрал новый вопрос и на этот раз отправил.

Откуда ты узнал, что я буду на этом рейсе?

– Имеешь в виду, как я устроил тебя на этот рейс? – сказал Сэм. – Оказывается, твой шеф-пилот Уолт О’Мэлли тот еще извращенец. Он безо всяких возражений гарантировал, что полетишь ты, – главное, чтобы не всплыли фотографии маленьких мальчиков с его жесткого диска.

Сердце Билла обожгло предательством. Его начальник, коллега. Друг. Они проработали вместе двадцать три года. Вся система прогнила – вплоть до шеф-пилота.

В мыслях наступил полный разброд: не за что ухватиться, нечем их остановить. Он был бессилен в собственной кабине. Беспомощен как человек и как защитник семьи. Угроза дома – и угроза на борту. Страшно подумать, где еще его обманули.