Тейра Ри – Сгинувшее Время. Рождение Смерти (страница 13)
В крошечную безымянную деревеньку на восточной окраине Цжиока он пришел лет восемнадцать назад, будучи еще двадцатипятилетним парнем. Улыбчивый, добродушный и совершенно беззлобный, быстро нашел общий язык с местными, и старейшины позволили ему остаться в поселении, когда Саларей спросил у них разрешения осесть здесь. А через два года после этого парень и вовсе стал полноправным членом общины, женившись на дочери одного из охотников – Лье́рре.
Почему первая красавица деревни, к которой толпами ходили свататься мужчины со всех окрестных поселений, выбрала именно чужака из дальних краев, для многих оставалось загадкой.
Супруги представляли собой поразительный контраст: бледный, высокий Саларей с золотыми волосами и голубыми глазами и темнокожая, кареглазая Льерра, чья макушка едва доставала ему до плеча. Тем не менее любой, кто смотрел на них, не мог не заметить, сколь идеально эти двое подходят друг другу.
Но никто и не подозревал, что Саларей хранит ото всех тайну, прознай о которой хоть один человек, все перевернулось бы с ног на голову не только в Огненных землях, но и на других континентах тоже. Ведь под личиной златовласого парня скрывался не кто иной, как Великий дракон Время, затерявшийся в мире смертных десятилетия назад.
Оставаясь верным своему давнему решению, Время не вмешивался в ток жизни в Скрытом мире, хорошо помня тщетность попыток влиять на людей, доводящих его до отчаяния. Сейчас, проведя среди них долгие-долгие годы, увидев, как сменилось не одно поколение, он больше не чуял в человечестве зла, из-за которого стоило бы уничтожать такой прекрасный мир.
В простых радостях и мелочах Время обрел покой и гармонию с самим собой, и быть человеком ему нравилось куда больше, чем быть Богом.
Однако Саларей и по сей день любил слушать, как молятся смертные, чем сейчас и занимался, сидя на берегу.
Когда-то, много веков назад, людские голоса злили, беспокоили, сбивали с толку, но привыкнув к этим странным существам и смирившись с их присутствием в Скрытом мире, Бог стал дорожить тем доверием, которое оказывало ему человечество, делясь с ним в молитвах сокровенным. Конечно, Великий дракон больше не отвечал на зов верующих сам, но это не значило, что создателя Скрытого мира вовсе не тревожили их судьбы.
Богу было интересно жить среди смертных, изучать их, наблюдать. Приняв образ прекрасного парня и оставив себе ровно столько силы, сколько было необходимо, чтобы поддерживать в этом теле жизнь и молодость, золотой дракон без конца путешествовал по Скрытому миру и никогда не ведал скуки. Люди оказались существами поразительными и непредсказуемыми, а Боги-Отражения стали им опорой и преградой, не дающей поддаться шепоту Пустоты.
Но самым невероятным открытием для Времени стала
Не ведал Жизнь существования без ненаглядной своей Смерти. Не пылало жаром сердце Огня без мудрой Воды. Не находил покоя буйный Ветер без ласкового взгляда Земли. Боги любили, и от этой любви днем сияло ярче солнце, а ночью – звезды и луна, проливались благодатные дожди, и давали поля да сады богатый урожай, полнился мир изобилием, и у каждого существа рождалось потомство, и никогда не прерывался круговорот жизни.
Все было правильно, и Время не спешил возвращаться на Земли Богов. Тем более теперь, когда и сам золотой дракон познал искреннюю привязанность к хрупкой человеческой девушке Льерре. Конечно, Саларей, будучи творцом всего сущего, смотрел на чувства немного иначе. Любовь виделась ему загадкой сложной и интригующей. Пробудилось неподдельное любопытство. Каково это: вовсе не иметь силы Бога? Жить без обращений в дракона, стареть рядом с той, кого выбрало сердце?
Льерра была очень привязана к дому и родным. Она не желала покидать Цжиок даже ради попытки пройти Тропу Избранных и обрести силу дракона, ей нравилась простая жизнь, а Саларею нравилась Льерра…
Не раз в будущем, когда все полетит в бездну, укорит себя золотой дракон за слабость, за тот странный, не поддающийся логике порыв, глупый детский каприз, желание нащупать свой предел. Но так и не получит ответа на вопрос: почему вместо того, чтобы найти способ сделать бессмертной Льерру, несмотря на то, что она создание Пустоты, он запечатал свою силу и решил стать настоящим человеком?
Но факт остается фактом. Шестнадцать лет назад Саларей отправился к Отражениям и сказал, что за Скрытый мир в ближайшие десятилетия полностью отвечают они, а он пока побудет смертным, будет жить и стареть рядом с любимой. Блажь золотого дракона пришлась не по душе остальным Богам, но спорить с творцом всего сущего никто не посмел. Лишь Смерть тогда смотрела на него долго и испытующе, стоило им остаться наедине.
– Ты пожалеешь, Саларей, – сказала черная драконица. – Я уже слышу.
– Что слышишь? – удивился Время.
– Крики тех, кому суждено умереть. – Зверюга вытянула шею, склонила голову к собеседнику, пребывающему в человеческом обличье, и тот ощутил жар ее дыхания на своем лице. – Истинный слуга Пустоты недавно родился. Я чую.
– Да таких слуг в Землях Неверных у Пустоты навалом. Ты, как всегда, видишь врагов там, где их нет, – отрезал Саларей. – Перестань быть такой мнительной, Та́на. Судьбу человечества предсказать никому не по силам. Все это плод твоего разыгравшегося воображения. Тебе стоит чаще бывать среди живых, и тогда стенания мертвых не будут тебе докучать.
– Воля твоя, мой повелитель, – учтиво поклонилась драконица. – Но знай, вместе со слугой родилась и моя преемница. И впервые у нее нет пары. Жизнь ни с кем не ощутил связи. Тебе не кажется это странным?
– Преемника не может не быть. Ты же знаешь. Значит, он родится позже, – раздраженно отмахнулся Время. – Ступай и избавь меня от своих вечных сомнений и предостережений.
Тот разговор со Смертью состоялся каких-то шестнадцать лет назад, а казалось, прошла целая вечность. Саларей не вспоминал о нем до сегодняшнего дня. Но пока он, теперь уже в облике мужчины за сорок, сидел и любовался закатом, короткая беседа сама всплыла в голове. Золотой дракон ощутил тревогу.
Почему слова Смерти ожили в памяти именно сейчас? Саларей все эти годы не общался с Отражениями, они даже примерно не знали, где он поселился.
Саларей непроизвольно коснулся кулона, висящего на шее на короткой серебряной цепочке, – темно-синего, почти черного камня в филигранной серебряной оправе, внутри которого словно был заточен кусочек звездного неба, – его сила, сила создателя. Впервые с тех пор, как золотой дракон отказался от нее ради Льерры, ему захотелось снять с кулона заклинание и вновь стать Богом. Он крепко сжал украшение в ладони.
– Душа моя, вот ты где!
Радостный возглас жены вывел Саларея из задумчивости. Он обернулся. Льерра спешила к нему через пляж, слегка приподняв подол длинного хлопкового платья на тонких бретелях почти того же цвета, что и песок под ее ногами в сандалиях, кожаные ремешки которых были обмотаны вокруг изящных голеней. На запястьях позвякивало множество браслетов, а на шее пестрели нити разноцветных бус. Черные кудрявые волосы женщина всегда заплетала в косу и укладывала ее короной вокруг головы. Теперь в них блестела седина. Льерра старела, и Саларей вместе с ней. Все чаще Время размышлял о том, каково ему будет без нее? Он не мог даровать ей бессмертие – не он ее создал. Он не мог вынудить ее стать драконом, чтобы продлить ей жизнь, – она того не хотела.
Даже ребенка у них не было, потому что человеку оказалось не по силам выносить божественное дитя. Льерра беременела трижды, и трижды беременность обрывалась раньше срока. В последний раз женщина едва выжила. Больше Время решил не рисковать, да и сама Льерра смирилась с тем, что матерью ей не стать.
Саларей тяжело вздохнул и тепло улыбнулся жене, которая даже с возрастом не растеряла своего очарования в его глазах. Если любовь такова, то лишь ради нее стоило создать Скрытый мир. Мужчина поднялся, забыв про кулон, и, отряхнувшись, распахнул объятия. Льерра налетела на него, чуть не сбив с ног. Она всегда была такой: озорной и неусидчивой. Если говорила о своих чувствах, то все вокруг замирали, вдохновленные ее речами, если трудилась, то делала это с таким искренним рвением, что заражала своим примером других. Если ласкала Саларея, то в ее объятиях он забывал собственное имя.
– Ужин готов, – сказала Льерра, целуя мужа и обнимая за шею.
– Отлично, я жутко голоден, – пробормотал Саларей, почти не отрываясь от ее губ. – Но могу поесть и позже. – Он схватил ее за ягодицы и сильнее прижал к себе.
– Вот уж нет. – Льерра уперлась ладонями ему в грудь, отстраняясь. – Ты весь день охотился. И это на такой-то жаре! Тебе нужно как следует подкрепиться, чтобы восстановить силы.
Саларей усмехнулся, чмокнув жену в кончик носа. Знал, что спорить с ней бесполезно. Взявшись за руки, они пошли к дому. Когда Саларей забрел в эту деревню и решил остаться, он построил его своими руками из сырцового кирпича. Жилище получилось скромным, но добротным. Льерра наполнила его всякими мелочами, создающими уют, и разбила вокруг небольшой сад. Имелся рядом и сарайчик, где обитали куры и две козы, а чуть поодаль под деревом примостилась будка, где пряталась от жары Рыбка – небольшая рыже-бурая собачонка, получившая свою кличку благодаря круглым, выпученным будто у рыбы глазкам.