Тейра Ри – Последний демон. С Тьмой навечно (страница 1)
Тейра Ри
Последний демон. С Тьмой навечно
Пролог
Дайна
Сны…
Все красочнее, все реальнее. Образы прошлого или игра моего воспаленного безумного разума, то и дело соскальзывающего в пестрый омут грез? Все чаще я не хочу приходить в себя, все чаще хочу остаться в этих снах навсегда, хочу понять, что именно в них вижу.
Лица…
Так много лиц. Они вереницей проносятся перед внутренним взором снова и снова, вот только разглядеть ни одно из них не могу. А потом эта бешеная пляска заканчивается, и я начинаю слышать ЕГО. Голос. Мужской. Он зовет. Шелестит в голове, скрежещет, царапает сознание, проникает в него, тянет в реальность, манит за собой. Голос кажется до боли родным и до дрожи пугающим. Я понятия не имею, кому принадлежит этот зловещий шепот, столь властный, что поневоле хочется подчиниться. Он поселился в разуме совсем недавно и вскоре стал неотъемлемой частью моих снов.
– Дайна, отзовись. Иди ко мне. Я не причиню тебе вреда. Просто скажи, где ты.
Именно от него я узнала свое имя, но так ни разу и не ответила на зов. Что-то внутри меня противилось ему. Интуиция подсказывала: «Молчи!» И я упорно молчала, просыпалась и молчала, крепче прижимая к себе спящего рядом сына. Не понимаю откуда, но я точно знала: голос опасен для него, голос может ранить моего мальчика или того хуже – погубить. Никогда не допущу подобного, никому не позволю прикоснуться к нему!
Сегодня голос снова звал, снова уговаривал. Я проснулась разбитой и встревоженной. Привычно притянула сына ближе к себе, отчего он что-то невнятно пробормотал. Уткнувшись носом в его белобрысую макушку, снова постаралась заснуть. И, кажется, у меня получилось, потому что я опять услышала голос, но в этот раз, к моему огромному удивлению, он принадлежал не мужчине.
– Так вот ты какая на самом деле. Та, о ком нельзя говорить.
Я парила во тьме, и прямо передо мной точно так же парила девочка. Лет шести-семи. Красивая и отчего-то смутно знакомая. Точнее, знакомыми мне казались ее коричневые глаза и длинные черные, будто уголь, волосы. Привиделось, что давно, где-то в другой жизни, я касалась таких же вот черных волос, непослушных и жестких, но те вроде были куда короче. «Ты никогда и ничего не забываешь, мой маленький демон», – неожиданно пронеслось в голове, и на мгновение почудилось, словно кто-то стиснул меня в крепких, надежных объятиях. Таких уютных и таких родных. Но наваждение быстро исчезло.
– Ты знаешь меня? – поинтересовалась недоверчиво. Девочка была первым увиденным мной человеком за долгие годы, с которым я могла поговорить, не считая сына.
Незнакомка покачала головой.
– Когда ты исчезла, я была совсем маленькой и не запомнила тебя.
– Откуда исчезла? – непонимающе уставилась на странную гостью.
– Из мира живых, конечно.
Девочка подошла ближе и крепко стиснула мою руку. Я не стала возражать. Она не вызывала у меня опасений, наоборот, от нее веяло спокойствием и чем-то невыносимо родным. Сердце болезненно защемило, когда ее пальцы сжали ладонь.
– Придется вернуться, Дайна. Тебе нужно вернуться. Понимаешь? – Она испытующе всматривалась в мое лицо. – Я приведу их к тебе.
– Кого приведешь?
– Моих папу и дядю.
– Я не могу покинуть это место, – отшатнулась, как если бы девочка ударила меня.
– Можешь и должна, – упорствовала собеседница.
– Голос, – пояснила я, помрачнев и теперь чуя в незнакомке угрозу. – Там, куда ты зовешь, живет тот, кому принадлежит жуткий голос. Он может навредить нам.
– Нам? – девочка искренне удивилась, захлопав длинными ресницами.
– Убирайся из моей головы!
И видение исчезло, а я так и осталась парить, не в силах понять, что же именно сейчас произошло.
Глава 1. Все иначе
Арий
Я стоял рядом с несколькими Тенями, главами кланов и небольшой толпой простых жителей Санмерата на каменистой безжизненной равнине, что находилась неподалеку от поместья Дайны. Впереди виднелись горные пики, как всегда теряющиеся в свинцовых тучах на фоне вечернего неба, за нашими спинами на возвышенности распростерлось каменное плато, где были похоронены все когда-то погибшие Тени и семья демона. Несколько лет назад именно там я уговорил Дайну позволить Гедеону и Зарине остаться в поместье, впервые проникся ее болью и осознал, сколько чудовищных испытаний выпало на долю повелительницы Санмерата. Теперь здесь, у подножия этого самого плато, мы устроили место прощания с погибшими, с теми, кого безжалостно забрал Хаос, навсегда лишив души умерших шанса обрести покой и однажды переродиться.
Равнина чернела пятнами старых и свежих кострищ, а землю укрывал слой золы и пепла, разносимый ветром. Сегодня, в гробовом молчании, мы вновь смотрели на погребальные костры, ярко полыхающие в ночи. В этот раз их было слишком много, а вскоре станет еще больше. Очередное проклятие, насланное на Санмерат Владыкой, не щадит никого. Пока не испустит дух последний зараженный, пламя над покойными будет вспыхивать снова и снова, напоминая нам о собственном бессилии, о том, что сколько бы мы ни боролись, исход один – смерть.
Неверие.
В самом начале, пять с половиной лет назад, было неверие.
Потом оно сменилось таким безнадежным и тупым отчаянием, что все мы – и высокородные, и простолюдины – жаждали одного: быстрой и милосердной смерти. Но вопреки желанию избавиться от страданий, отчего-то цеплялись за жизнь, боролись из последних сил и… все равно проиграли. Да, мы не отправились в мир иной, но потеряли то, что наполняло существование смыслом: дом, близких, надежду на светлое будущее…
Санмерат – это единственное, что у нас осталось. Клочок земли, обнесенный Буйными землями – щитом, который оберегал жалких беженцев все эти годы. И пусть королевство было огромным в сравнении с пятью другими, оно по-прежнему оставалось бесплодным. Мало дать людям кров, их еще нужно прокормить, а с этим у нас имелись огромные проблемы. Лишенные прямого доступа к Истокам, маги и колдуны мало что могли сделать. Кое-как нас выручали духи стихий, но изгнанные из Леса Зарождения, они уже не были столь сильны, как прежде. Мы нуждались в чуде. Хотя нет. Что уж кривить душой. Не чуда мы все ждали, а чего-то вполне конкретного, а точнее, кого-то.
Однако никто не озвучивал своих мыслей вслух. Словно все подписали какой-то сраный негласный договор, который запрещал говорить
Все, кто выжил.
Но Дайны нет. Эта мысль даже спустя столько лет ранила больней любого заклятия, самого острого клинка или яда рнирхов. Ее нет. И я никогда не забуду, как узнал об этом…
Мы с нолгурдами притащили умирающего Гедеона к Алисе, которую с трудом отыскали в гуще боя. Маги сразу же снова ринулись сражаться, а я, обессиленный, бесполезный и растерянный, остался в развалинах какого-то дома. Сидел на камнях, залитых кровью и облепленных ошметками человеческой плоти, едва находя в себе силы, чтобы оставаться в сознании, и сжимал неповрежденную руку Гедеона, пока Алиса, которая сама чудом стояла на ногах, пыталась его спасти. И вдруг пред нами вспыхнуло связующее заклинание от короля Корвастаха. Оставшегося тогда дара мне с трудом хватило, чтобы принять его. Нам с ведьмой не нужно было слышать слов Руслана, дабы понять, о чем именно он собирался сказать. За него молвили глаза, полные отупляющего смятения.
– Мне жаль, – Руслан смотрел куда-то сквозь меня. За его спиной застыл побледневший Дарен. – Вам нужно выбираться из Мнеонрана. Она не поможет. Уже нет. – Он помотал головой, словно и сам не верил в подобное, и добавил так тихо, что я скорее прочел по губам, чем услышал: – Это начало конца, Вейд. Начало конца…
Ветер трепал пламя погребальных костров, словно полотнища рваных тряпичных флагов. В черное ночное небо то и дело с треском взлетали снопы искр, и уродливые тени дрожали на лицах живых, едва отличимых от лиц тех, кого мы провожали в последний путь. Измотанные и напуганные, люди жались друг другу, уже давно наплевав на наличие или отсутствие дара, статус и прочую мишуру, которая прежде казалась всем значимой. Рыдали женщины, всхлипывали дети, до боли стискивали кулаки мужчины, и на их суровых, мрачных лицах играли желваки, а в поблекших от усталости глазах блестели слезы.
Нас становилось все меньше с каждым днем, и порой я боялся, что, выйдя однажды из поместья и взглянув на лагеря беженцев, увижу лишь горы трупов, над которыми кружит воронье. Корить себя за неспособность всех спасти я давно перестал, смирившись с тем, что наш удел не жить, а выживать. Но иногда, стоя вот так вот, перед народом, чувствовал себя до омерзения, до тошноты, до слабости в коленях беспомощным.
Когда Санмератом правила Дайна, люди не знали страха, не знали голода, не ведали отчаяния. На нее они взирали с трепетным обожанием, уважением и надеждой. Теперь, когда Санмератом правил я, в их глазах скользило сомнение, то и дело мелькал немой упрек. Безусловно, они почитали меня, не требовали усадить на престол другого короля, но чувство, что день за днем меня сравнивают