Тейра Ри – По законам хищников (страница 13)

Я резко села и направила пистолет на Кирилла, но он и не думал нападать. Сидел на полу возле тела Андрея, издавшего последний вздох, и просто смотрел на меня, впав в ступор.

– У меня не было выбора, – тихо произнес он, вскидывая руки и демонстрируя, что сдается. – Они угрожали убить сына. Ему всего три годика. Клянусь, у меня не было выбора, Анна Евгеньевна.

– У тебя есть телефон?

Он кивнул.

– Дай его мне.

Кирилл достал мобильный из кармана брюк, разблокировал и, положив на его на пол, толкнул ко мне. Я, не переставая в него целиться, набрала отцовский номер, включив громкую связь.

– Пап, – голос мой предательски дрогнул, как только прозвучало спасительное «алло».

– Анюта, что случилось? Почему с номера Кирилла звонишь?

Я быстро обрисовала ситуацию. Нажала «отбой» и ощутила, как по щекам катятся слезы.

– Не дергайся, – велела Кириллу, шмыгнув носом.

– Я и не собирался, – мрачно ответил тот. – Хочу еще хоть раз увидеть сына и жену.

– Увидишь. – Я разорвала одну из своих широких штанин и перетянула этой тканью рану на бедре. – Я поговорю с отцом насчет тебя. Если не выкинешь какую-нибудь глупость, выживешь и спокойно вернешься домой.

С трудом поднявшись, велела Кириллу завести руки за спину и надела на него наручники, которые снял с меня Андрей, ноги мужчины стянула ремнем, позаимствованным у трупа. Следом вытащила обоймы из всех пистолетов, кроме своего, и закинула их куда подальше.

Хотела освободить близнецов, но замерла в последний момент. Я стояла перед ними, сжимая в окровавленной руке пистолет и не решаясь прикоснуться к ним, а потом рухнула на колени и разрыдалась, обхватив голову руками. Истерика все же накрыла меня.

Тогда я боялась, что Влад и Марк возненавидят меня, хладнокровно убившую четверых человек прямо у них на глазах, и даже не догадывалась, что скоро мы поменяемся местами, и это они заставят меня бежать от них в ужасе.

Глава 7

Анна

Я никогда не была обычным ребенком. Замечала многое из того, чего видеть мне не следовало, хоть родители и считали, будто самое страшное они очень хорошо скрывают. Я имею в виду, что свои темные дела отец решал за пределами нашего дома. При мне никого не пытали и не убивали, объясняли, как важно уважать окружающих и не насмехаться над их недостатками. Но парадокс заключался в том, что, пряча жертв отцовского гнева, а временами и трупы, внушая, что бизнес нашей семьи вполне легален, меня тут же учили выискивать у людей слабости и правильно давить на них при необходимости, учили быть сильной и физически, и морально, уметь выживать в любых условиях, а главное, учили держать в руках оружие и твердили, что если моей жизни когда-нибудь будет угрожать опасность, я должна отбросить все сомнения.

Я росла и брала пример с отца. Наловчилась носить маски, понимать, как и перед кем себя вести. Я точно знала, когда мило улыбаться и прикидываться безобидной дурочкой, а когда демонстрировать силу. Школа и универ стали моей персональной тренировочной площадкой, где я оттачивала свои навыки актерской игры и тактики манипулирования. День ото дня моя и без того непомерная гордыня раздувалась, точно гигантский мыльный пузырь, который все никак не лопнет, и еще стремительнее росло самомнение. Ничто не пугало, не волновало и не вызывало сострадание.

А потом я взяла со стола отца ту папку в черном кожаном переплете и увидела фото двух голубоглазых парней, настолько идеальных, что тогда они показались нереальными. За время общения с Марком и Владом внутри меня что-то неуловимо изменилось, сместились приоритеты, пошатнулась уверенность в собственной исключительности. Впервые захотелось снять маску перед кем-то и перестать притворяться. Именно сблизившись с близнецами, я поняла, отчего так разительно менялся папа рядом с мамой, почему позволял себе быть беспечным наедине с ней, в чем-то смешным и неуклюжим, а иногда и слабым. Только она знала его настоящего.

Я вдруг ощутила, что тоже так хочу: иметь кого-то, кто примет все грани моего поганого характера и разглядит в душе то, что надежно скрыто от других, возьмет за руку, если от меня отвернется весь мир, и скажет: «Я рядом, я тебя никогда не брошу». Но даже тут я оставалась эгоисткой, ведь желала, чтобы у меня таких людей было двое. Мечтала, что со временем у нас каким-то чудом получится ужиться втроем.

Наивная дура. Разве ангелы влюбляются в демонов, которые без колебаний отнимают чужие жизни?

Я же могла ранить охранников, а не стрелять на поражение. Могла стиснуть зубы и стерпеть, ведь у них не было приказа убить заложников, а значит, сняв видео, нас бы отпустили. Отец потом сам бы наказал всех виновных, а я бы избежала участи стать монстром в глазах Марка и Влада.

– Сука, – я потерла лицо руками и еще раз окинула взглядом свое отражение в большом напольном зеркале в моей спальне.

Жалкое зрелище. Такие синяки под глазами никакой косметикой не скроешь. Как верно подметил Ден вчера, когда навещал меня, в гроб краше кладут.

Денис приходил почти каждый день, жалел, успокаивал, и без конца повторял, что я молодец и все сделала правильно. Он говорил, что гордится и восхищается моей смелостью. Да, Ден приходил… а они нет. Ни один из них даже сообщения не прислал, а ведь прошло уже полторы недели с того злополучного дня.

Я же боялась первой выходить на связь, меня бросало в дрожь от одной мысли, что они больше никогда не захотят общаться, начнут презирать и испытывать отвращение ко мне.

Истерика в том сарае – она случилась не из-за того, что пришлось убить. Сожалений не было. Панику вызвал страх потерять Марка и Влада, разрушить ту хрупкую связь, которую с таким трудом удалось создать. Они ТАК смотрели на меня тогда, будто не видели в жизни ничего ужаснее.

– Ладно, – сказала я своему отражению, – сделанного не воротишь. Надо быстрее привести мозги в порядок и возвращаться к учебе и друзьям, а то так и до депрессии недалеко.

Я заплела волосы в косу и скрутила ее в пучок на затылке, сменила домашний костюм на спортивный, надела кроссовки и вышла из комнаты. От помощи психологов я отказалась, хоть мама с бабушкой и настаивали. Куда лучше справиться со стрессом мне помогали тренировки с дядей Стасом. Он не жалел, не разводил нюни, ни о чем не спрашивал. Даже когда вместе с отцом примчался на тот зерноток, первым ворвался в пристройку и оценил масштаб произошедшего, лишь хлопнул рыдающую меня по плечу и сказал:

– Красава, Анюта. Я и сам бы не справился лучше.

Вот и сегодня дядя Стас поприветствовал меня в спортзале широкой улыбкой, так же хлопнул по плечу, а потом полтора часа выбивал из меня дурь. Вообще, из-за ранения врач запретил мне нагружать ногу, хоть пуля и прошла по касательной, и рана была несерьезной, но я на его рекомендации чихать хотела. Я нуждалась в движении и физическом изнеможении, иначе собственные мысли грозили свести с ума.

Тренировка помогла. Усталость притупила эмоции. Спасительная боль в мышцах перекрыла боль в ноющем сердце.

– Аня, – окликнул меня дядя Стас, когда я уже покидала спортзал, немного прихрамывая.

Я обернулась. Огромный, похожий на медведя, он стоял, почесывая черную с проседью бороду, и сверлил меня пристальным взглядом.

– Если я молчу и не лезу тебе в душу, – продолжил он, – то не значит, что ничего не замечаю.

– Даже не начинай, – я предупреждающе выставила вперед ладонь.

– Я не собираюсь тебе нотации читать, а жалеть уж тем более не стану. Только расскажу один секрет.

– Хм, валяй.

– Когда твой отец влюбился в твою мать и предложил ей встречаться, она отвергла его, потому что уже тогда о нашей компашке ходило много разных слухов. А Катя ведь была из приличной семьи, самой обычной, где страшнейшим потрясением являлась задержка зарплаты у родителей, которые трудились на заводе. Женька пугал ее до чертиков своим напором. Тебе ли не знать, как твой батя умеет «убеждать», – хохотнул он, стягивая промокшую от пота футболку и вытирая ей шею. – Катя от него полтора года бегала. Он ее подарками засыпал, в дорогущие рестораны звал, квартиру им с родителями новую большую купил, тачку подарил, всех ее потенциальных женихов он отвадил, а она его так и не признала, от презентов неизменно отказывалась. Знаешь, чем Женек в итоге Катюху покорил?

Я покачала головой.

– Поговорил с ней. Просто поговорил, без понтов всяких и угроз. Ни в дорогом ресторане, ни на крутой вечеринке. Пригласил погулять по парку, сказал, что любит, что если она прикажет, бросит все и на завод пахать пойдет. Выложил все о себе: почему таким путем пошел, про то, чего мечтал достичь. Короче, вывернул перед ней наизнанку душу. А еще добавил, что если ее рядом не будет, то ему все это на хрен не нужно.

Я промолчала, представив папу молодым, готовым во имя любви отказаться от всего, ради чего так усердно пахал, и мои губы тронула легкая улыбка.

– Твоих парней иначе растили, Анют. Они, как и твоя мама, малость из другого мира: им время нужно и искренность. А еще, – дядя Стас подошел и взял меня за плечи, – тут дело в гордости. Они ж мужчины. Их наверняка стыд сжирает, что не защитили тебя, вот на глаза и не показываются. Я помню себя в их возрасте: даже самый незначительный удар по моему самолюбию воспринимался как конец света. И отец твой таким же был и все наши друзья. Поверь, мелкая, нет ничего хуже для мужика, чем облажаться на глазах у девушки, которая нравится. А быть спасенным девчонкой, так это и вовсе за гранью.