Тейлор Дженкинс Рейд – Возможно, в другой жизни (страница 32)
– Ясно. Когда закончишь здесь, загляни ко мне на пару слов.
– Хорошо, сейчас буду.
Медсестра кивает и уходит.
– Спокойной ночи, – развернувшись, Генри идет к двери.
– Спасибо тебе, – говорю я ему вслед. – Мне очень…
– Не за что, – бросает он и скрывается за дверью.
Последние несколько минут Габби занимается тем, что швыряет вещи. Большие и маленькие. Фарфоровые и стеклянные. Они падают на пол и с грохотом разбиваются. Мы с Шарлемань предусмотрительно держимся в сторонке.
Днем Габби так и не вернулась на работу. Я отвезла ее домой, и до самого вечера она просидела на диване, как неживая. Почти не говорила, уставившись перед собой в пространство.
Ожила она лишь при виде Марка. Тот вошел в дверь и с ходу сказал:
– Позволь, я все объясню.
– Не желаю ничего слушать, – отрезала Габби.
– Да ладно, Габби. Уж выслушать-то меня ты могла бы…
Тут-то она и швырнула в него журналом. Следом полетели книги и пульт от телевизора. По правде говоря, услышь я такую глупость, тоже начала бы швыряться чем ни попадя.
– Что ты делала сегодня в моем офисе? – ляпнул Марк.
– И это все, что тебя интересует? Как именно я тебя застукала?
Габби перебралась на кухню, и в ход пошла посуда.
Она и сейчас бушует, не хуже урагана.
– Кто такая эта девица? – кричит она Марку.
Марк молчит. На Габби он старается не смотреть.
Та неожиданно застывает и начинает осматриваться. «Что это я делаю?» Такое чувство, будто она задает вопрос не кому-то конкретно, а дому в целом. Воспользовавшись моментом, я подхожу и обнимаю ее за плечи.
Габби снова поворачивается к Марку.
– Убирайся, – говорит она. – Забирай свои вещи и убирайся из дома.
– Это и мой дом, – пытается возразить он. – И я прошу всего лишь пару минут…
– Пошел. Вон.
Габби не кричит, но в голосе ее слышна такая сила, что Марк не решается спорить. Развернувшись, он спешит в спальню.
Габби берет на руки Шарлемань и присаживается у стола. Марк мечется по дому, собирая свои вещи. Он хлопает дверьми. Он тяжко вздыхает. А я все больше и больше понимаю, что этот человек никогда мне не нравился.
Минут через сорок Марк появляется на пороге гостиной.
– Я ухожу. – Он бросает взгляд на Габби в надежде услышать хоть что-то, но та молчит.
Марк делает шаг к двери, и тут Шарлемань прыгает на пол.
– Нельзя, – говорю я ей.
Марк с недоумением смотрит на собаку, явно не понимая, что она делает в его доме. Повернувшись, он открывает входную дверь, и тут Габби вновь оживает:
– Сколько времени это тянется?
Марк бросает на нее взгляд и тут же отворачивается.
– Неважно. – Даже по голосу слышно, как ему стыдно.
– Я спросила, сколько времени ты с ней встречаешься?
Марк мнется, не решаясь ответить.
– Почти год, – говорит он наконец.
– Можешь идти, – роняет Габби.
Так он и делает. Габби подходит к окну и следит за тем, как он уезжает. Только после этого она поворачивается ко мне.
– Мне так жаль, Габби, – говорю я. – Твой Марк – просто скотина.
Она внимательно смотрит на меня.
– Ты тоже спала с чужим мужем.
Она не делает из этого никаких выводов, ограничиваясь одной фразой. Но и без того все понятно.
– Да, – киваю я. – Я вела себя ужасно. Точно так же, как Марк и та женщина вели себя ужасно по отношению к тебе. Я совершила ошибку, Габби, и ты помогла мне это понять. Ты не стала осуждать меня. Ты верила в то, что я могу исправиться, и твоя вера действительно помогла мне изменить свою жизнь. Но тебе не нужно проявлять ту же доброту по отношению к Марку. Прямо сейчас ты можешь просто ненавидеть его.
На губах у Габби мелькает что-то вроде улыбки.
– В один прекрасный день ты станешь настолько сильной, что пожелаешь этим двоим всего наилучшего и навсегда вычеркнешь их из своей жизни. Пока же ты можешь просто презирать Марка. И я буду презирать его за то, как он повел себя в этой ситуации. Но не исключено, что в один прекрасный день он изменится. Превратится в человека, который уже никогда не совершит подобной ошибки.
Габби снова улыбается, на этот раз чуть заметней. А затем начинает плакать.
– У него даже нет аллергии на собак, – всхлипывает она. – Все эти годы мне так хотелось собаку, и я не могла себе позволить ее! И тут оказывается, что он все себе напридумывал.
– Что ж, теперь у тебя есть собака, – говорю я. – Вот уже плюс от отсутствия Марка. Если вдуматься, мы сможем найти и другие. Может, он разбрасывал носки? Или забывал вынести мусор?
Габби поднимает голову.
– У него маленький пенис, – говорит она. – Просто крохотный. Когда я увидела его в первый раз, то сразу подумала: а где же остальное?
Фыркнув, она начинает хохотать. Я тоже не могу удержаться от смеха.
– Да ладно тебе, не сочиняй!
– Я серьезно. По крайней мере, теперь мне не надо притворяться, что пенис у него нормального размера.
Мы хохочем и хохочем, но настроение у Габби снова меняется.
– Ханна, – всхлипывает она, – может, я что-то неправильно поняла? Или у него были свои причины на то, чтобы изменить мне?
Мне хочется утешить ее. Хочется сказать – да, возможно, она в чем-то ошибается. Но я знаю, что это не так.
– Габби, он лгал тебе целый год. Это уже не ошибка, не случайное заблуждение.
– Выходит, моему браку конец?
– Это уж тебе решать, что ты готова терпеть, а что нет. А пока почему бы тебе не расслабиться и не поесть немного?
– Даже думать не хочу о еде.
– Ну, что мне сделать, чтобы тебе стало хоть чуточку лучше?
– Просто посиди со мной.
Я беру Шарлемань, и мы втроем устраиваемся на диване.
Сначала мы сидим молча, потом Габби снова принимается плакать.