Тейлор Дженкинс Рейд – Возможно, в другой жизни (страница 20)

– Похоже, у меня аллергия на брюссельскую капусту. Я едва успела добежать до туалета, как меня просто вывернуло наизнанку.

– А как сейчас? Тебе все еще плохо? Постой-ка, я заеду за тобой!

– Нет-нет, все в порядке. Тебе вовсе не нужно срываться никуда в такое время.

– Почему нет? Это прекрасный повод увидеться с тобой. Я еду, и не вздумай меня отговаривать!

Лишь услышав эти слова, я вдруг понимаю, что и не планировала ночевать у Габби.

– Ладно-ладно, – смеюсь я. – Приезжай. Я тебя жду.

– Уже еду.

Не прошло и полчаса, как мы добрались до дома, а я уже спешу на улицу, чтобы встретить Итана.

По пути я заглядываю на кухню и вижу там Габби, которая решила попить на ночь воды.

– Куда это ты в такую пору? – спрашивает она с лукавой улыбкой.

– Попалась так попалась, – смеюсь я.

– Да ладно, я ожидала чего-то подобного. Только думала, что ты попросишь высадить тебя у его дома. Но ты продержалась немного дольше.

– Вот видишь, я хоть немного непредсказуема.

Габби скептически хмыкает.

– Постой-ка. – Она берет со стола жестянку с булочками и сует ее мне. – Забери их, а то меня так и подмывает съесть все до одной.

Я со смехом забираю у нее булочки. Слышно, как к дому подъезжает машина Итана.

– Ладно, иди, – говорит Габби. – Не заставляй его ждать.

Я выхожу за дверь и вижу, как Итан выбирается из машины.

– Классно выглядишь, – говорит он.

Я расплываюсь в улыбке и тут же фыркаю от смеха: что, если бы Габби услышала его сейчас? Так и вижу, как она высовывается в окно кухни и кричит: «Все так, но внешность – не главное достоинство женщины!»

Я сажусь в машину, и мы отъезжаем от тротуара.

– А это что, булочки с корицей? – спрашивает Итан. Аромат сахара и корицы быстро растекается по машине.

– Да. Будешь хорошо вести себя, поделюсь и с тобой!

Итан тормозит на красный свет. Наклонившись, он быстро целует меня в щеку.

Рядом с ним я чувствую себя другой, настоящей. И эта версия меня нравится мне куда больше, чем та Ханна, что жила когда-то в Нью-Йорке.

Внезапно на дорогу выбегает маленькая, юркая собачонка.

В последнюю секунду Итан успевает свернуть. Он тормозит у тротуара, а песик неспешно трусит на другую сторону улицы. Счастье еще, что в такую пору на дороге нет других машин.

– Надо поймать его, – говорит Итан, и мы вместе выскакиваем из машины.

– Вон он, видишь? – по правую сторону дороги.

Итан всматривается в темноту, а затем начинает осторожно подкрадываться к собаке.

– Эй, приятель! – окликает он песика, но тот продолжает беспечно бежать по дороге. Лишь в последний момент он замечает Итана и тут же устремляется в другую сторону. Шкурка у собаки коричневая, с грязно-белыми пятнами. Сама она напоминает терьера – маленькая, но шустрая.

Итан снова пытается поймать собачку, но та убегает. Ей кажется, мы играем в какую-то забавную игру.

По дороге мчит чья-то машина. Что, если собака выскочит прямо под колеса? Я начинаю рычать на нее – лучшее собачье рычание, какое мне только удается изобразить. Та останавливается и смотрит на меня. Я поворачиваюсь и бегу от нее. Она тут же устремляется за мной. Еще немного, и она у моих ног. Я хватаю ее и крепко прижимаю к груди. Машина пролетает мимо.

Это самка. Ни ошейника, ни бирки с именем.

– Господи, – подбегает к нам Итан, – я уж думал, она покойница.

– Да, мне тоже в какой-то момент так показалось.

– Ни поводка, ни ошейника. Ничего, что могло бы помочь нам найти хозяина.

– Точно, – киваю я. – Думаю, завтра утром ее стоит отвезти в клинику. Проверить, есть ли у нее чип. А еще развесить парочку объявлений.

– Хорошо. А пока что…

– Не можем же мы бросить ее на улице! Ну что, приютишь на эту ночь сразу двух дам?

Итан кивает.

– Думаю, мы сможем подыскать ей местечко.

Мы возвращаемся к машине, и Итан открывает нам дверцу.

– Пока что надо придумать ей кличку. Хотя бы временную, – говорю я.

– Почему бы не звать ее просто – эй, собака?

– Нет-нет, она заслуживает большего. И лучшего. Внушительное имя для маленькой собачки.

С минуту мы думаем, а потом меня осеняет.

– Шарлемань![3] Кроха Шарлемань.

– А тебя не смущает то, что Шарлемань был мужчиной? – спрашивает Итан.

– Но имя-то больше похоже на женское!

– Пожалуй, ты права, – улыбается Итан. – Как-то я об этом раньше не думал. Что ж, Шарлемань, завтра утром мы разыщем твоего хозяина, а пока что побудешь с нами.

Когда мы добираемся наконец до квартиры, я выпускаю собачку на пол. Она принимается с удвоенной энергией носиться по комнатам, а потом запрыгивает на кровать и сворачивается в уголке.

– Я не могу оставить ее у себя насовсем, – говорит Итан. – Не то чтобы ты об этом просила, но… правила таковы, что я не могу держать здесь домашних животных.

– Все в порядке, – качаю я головой. – Завтра мы разыщем ее настоящих хозяев. А первым делом я отвезу ее в ветклинику.

– Можешь взять мою машину, – предлагает Итан. – А меня подбросит кто-нибудь из сослуживцев.

– Не стоит. Раз уж я решила устраиваться на работу, мне так и так понадобится автомобиль. До клиники я доберусь автобусом, а потом загляну в парочку агентств, подыщу себе машину.

– Ты устраиваешься на работу, – улыбается Итан, – и покупаешь машину.

– Верно.

– Похоже, ты решила пустить здесь корни.

– Похоже на то.

Он бросает взгляд на кровать.

– Раз уж собака заняла наше место, это ночь обещает быть на редкость спокойной.

– Видимо, так, – улыбаюсь я.

– Но если учесть, что наши отношения не ограничиваются сексом, мы как-нибудь сможем это пережить.

– Что ж, постараюсь в кои-то веки думать не о твоем теле, а о душе, – смеюсь я.