Тэйлор Адамс – Смерть на мосту (страница 37)

Лена вскрикнула, продолжая катиться.

Выстрел ударил по «Тойоте» – слетел номерной знак. А Лена так и катилась дальше и остановилась, только врезавшись коленом в ограждение моста. Но уже в безопасности за машиной. У нее получилось.

До нее долетело облако пыли, накрыло и пошло дальше. Сердце судорожно стучало в груди. Ничто из этого не казалось реальным. То, что произошло за последние двадцать секунд, просто не могло случиться. Ее наполнил грубый, примитивный, бессознательный страх оттого, что в нее стреляли и она стреляла сама.

«Беретту» она теперь держала в левой руке, не помнила, как перекладывала оружие из одной руки в другую, но, вероятно, сделала это. Коленная чашечка пульсировала в том месте, где она ударилась о столб ограждения. Жгло локоть, где она содрала кожу. Она чувствовала, как горячая и липкая кровь катится по ее руке вниз, намочив рукав. А солнце, которое било в глаза, было странного, неестественного оранжевого цвета. Воздух потемнел от дыма лесного пожара. Происходящее напоминало странный сон: солнце казалось умирающей звездой у какой-то чужой планеты.

«Сосредоточься». Мысли текли в различных направлениях. Ее отвлекали миллион деталей и ощущений. Лена перекатилась на живот и поползла к переднему крылу «Тойоты», прижалась спиной к металлу, чтобы ее защищал блок цилиндров. Самая мощная, самая труднопробиваемая часть любой машины.

С другой части «шпильки» снова выстрелили из винтовки. Пуля влетела в «Тойоту», послышался звук удара о металл. Лена почувствовала отдачу у себя в костях. Она тоже содрогнулась и чуть не выронила «Беретту» между колен.

«Упокойся».

Дрожащими пальцами она протерла глаза от пыли, пытаясь собраться с мыслями.

«Успокойся, Лена. Подумай».

Водитель грузовика стрелял, словно из снайперского укрытия, устроившись у себя в кабине на другой половине моста. Но он не попадет, если не поменяет положения. Она защищена машиной Кэмбри. Лена едва сюда добралась, сильно повредила локоть – потребуется его зашивать – но временно в безопасности.

Хотя его громоподобное оружие – что бы это ни было – определенно превосходит по дальности стрельбы ее «Беретту Р×4». И по мощности. И точности. И шуму. И вообще по всем параметрам.

«Сосредоточься. Что бы сделала Кэмбри?»

Лена, сидя боком, только одним глазом выглянула из-за капота. Водителя грузовика видно не было. Хотя Лена заметила движение: ствол винтовки двигался в окне, прицеливался, готовился снова стрелять…

Поэтому Лена выстрелила первой.

Она приподняла «Беретту» над разогретым капотом и выстрелила по тому месту, где, по ее прикидкам, находилось лицо ублюдка. Один выстрел за другим. Это была паническая стрельба по теням, которые мелькали в кабине. Она стреляла быстро и считала оставшиеся патроны в уме: «Осталось двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь». При этом она знала, что отправляет пули, не приносящие ему никакого урона, они свистят у него над головой, влетают в одно окно, вылетают из другого. Он спрятался в укрытии и ждет. Она надеялась, что ей повезет, одна из пуль срикошетит, или же он получит пулю в лоб, просто решив выглянуть из окна.

Вдали в жарком и спертом воздухе с каким-то металлическим отзвуком прозвучал голос. Лена узнала дурацкий акцент лепрекона из рекламы, и, в замешательстве, все внутри нее опустилось.

– Она расходует патроны.

В ярости она выстрелила еще раз («Теперь осталось семь, черт побери») и разбила зеркало у кабины грузовика. Кусочки стекла полетели на дорогу. Она даже его не задела. Какой постыдный промах. Сколько игральных карт она уже пропустила? В клубе «Меткие стрелки» она никогда, вообще никогда так не мазала.

– Как думаешь… – водитель грузовика разразился гнусным смехом. – Как думаешь, у нее есть запасной магазин?

Лена прекратила стрелять и нырнула за капот.

Райсевик на вопрос не ответил. Но ответ был «да». Она взяла с собой второй магазин для «Беретты» на семнадцать патронов, но в кобуре на поясе не имелось отсека для запасного магазина. В карманы джинсов она его засунуть не могла – это сразу же выдало бы ее. Поэтому она положила его в сумочку. А сумочка сейчас валялась в центре моста, в двадцати футах от нее, где она ее уронила после того, как первая пуля просвистела у нее над головой.

И теперь она прячется за капотом «Короллы», заслоняясь ее двигателем. А больше половины магазина уже израсходовано.

«Проклятье».

Ей хотелось врезать кулаком по бетонному покрытию.

– Тупая сука, – из кабины грузовика послышался легкий смешок. – Наверное, это первая в ее жизни перестрелка…

Кто бы ни был этот человек, она испытывала к нему отвращение и ненависть. И еще она презирала себя за то, что поддалась давлению. За то, что зря потратила ценные боеприпасы. За то, что сделала все так, как они предполагали, за то, что показала себя испуганным профаном, как они и считали. Но она была лучше, должна быть лучше.

Она покраснела от грустной мысли: «Что подумала бы Кэмбри?»

И ответила сама себе: «Она посоветовала бы мне быть жестче. Быть умнее и хитрее. Она сказала бы: сопротивляйся изо всех сил, Крысиная Морда».

Еще один выстрел из винтовки, пуля с грохотом вошла в блок цилиндров «Тойоты». Лена дернулась за капотом и боковым зрением заметила движение – Райсевик переместился в другое место. Теперь он стоял перед своим черным «Доджем», слева от нее. Ничем не защищенный, на открытом месте, словно контуженный солдат. Она прекрасно его видела. И на какое-то мгновение они встретились глазами. Это не укладывалось в голове.

На его лице отсутствовали эмоции. Никакой спешки. Просто спокойствие, хотя и немного окрашенное отчаянием, как и когда он просил ее уйти. По ощущениям это было так давно. Странно – это чем-то напоминало стокгольмский синдром, но при виде капрала Райсевика Лена на самом деле испытала небольшое облегчение. Может, все дело в том, что он представлял меньшую опасность в наручниках и без оружия, но Лена почти обрадовалась при его виде, словно приветствовала старого друга.

Затем Райсевик поднял обе руки, скованные наручниками, и мгновенно она узнала маленькую вещь, которую он в них держал. Компактный револьвер. Его глаза смотрели холодно, так ничего и не выражая.

«О, как же это он…» – успела она подумать.

Оружие рявкнуло, и боковое зеркало «Тойоты» разлетелось на части, осыпав Лену кусочками стекла и пластика. Она снова легкая мишень. Лена рухнула на живот, выставила пистолет на Райсевика, сжала его так, что побелели костяшки пальцев, и сделала два выстрела в ответ. Она даже не смотрела в прицел, а действовала рефлекторно.

На лобовом стекле «Доджа» появились трещины в форме морской звезды, справа от Райсевика. Он нырнул за машину. Скрылся из вида.

Он вернется.

«Теперь у меня осталось пять выстрелов».

Она на корточках передвигалась вдоль машины, а встревоженный голос в ее голове говорил: «Это нехорошо».

Она жалась к машине, с одной стороны ее поджидал огонь винтовки, а с другой – полицейский револьвер. Она попала в перекрестный огонь под углом в девяносто градусов. «Тойота» не могла закрыть ее с обоих углов. Лена это понимала. И они это вскоре поймут. Она прижалась к горячему металлу машины, подтянула голени, расправила плечи, но этого было недостаточно.

«Лена, они достанут тебя с двух сторон».

Простая геометрия. Она ничем не защищена. Слева, с ее незащищенной стороны, из-за своего «Доджа» снова вылезет Райсевик и выстрелит по ней.

«Это нехорошо. Это совсем нехорошо».

Она прижала правую руку, из нее опять пошла кровь. Между пальцев Лена видела капли, яркие, как кетчуп, чувствовала запах пороха. Больше деталей, больше отвлекающих моментов. Она убеждала себя: «Будь как Кэмбри, которая бродяжничала на своей машине. Сосредоточься на важном. Отбрось все остальное».

Она поймала себя на том, что с отсутствующим видом накручивает пряди волос на указательный палец и яростно их дергает. Она не могла в это поверить. Она дергает себя за волосы даже сейчас?

Даже во время перестрелки?

Снова прогрохотала винтовка. «Тойота» содрогнулась, жидкость из двигателя выплеснулась на дорогу. После последнего выстрела из грузовика прошло какое-то время – может, водитель перезаряжал винтовку. А если так, то теперь в ней всего пять патрон. Но это также был отвлекающий момент, потому что главную опасность представлял не жирный ублюдок в другой части моста. Опасность исходила от Райсевика. Слева от нее.

Она снова прицелилась в патрульную машину и выждала, когда он опять появится. Соленый пот жег глаза. «Беретта» подрагивала в руках, а вместе с ней и картина, которую Лена видела сквозь прицел. Она не могла сосредоточиться и использовать центральную и боковые линии прицеливания.

Она понимала, что шансов почти нет. Райсевик мог воспользоваться прикрытием. Лена – нет. Она была у него на виду. Он же рисковал только своим лицом. Если вспомнить ее любимый постер, то из пятидесяти двух карт она попала бы в половинку одной.

«Не промахнись».

Ее указательный палец пополз к спусковому крючку и нажал его до половины – с точностью до миллиметра. По руке пробежала судорога. Ребята в «Метких стрелках» называли это «спуск с предупреждением».

– Рай-Рай, – раздался в спертом воздухе с другой части моста знакомый голос с ирландским акцентом, таким непривычным в Монтане. – Слышь, Рай-Рай!