Тея Лав – Просто коснись меня (страница 11)

– Идея неплохая, – говорит он. – Скоро вернусь, и все обсудим.

– Хорошо. Спасибо.

Мы прощаемся, и я снова переключаю свое внимание на Ноя.

Проходит еще несколько часов. Ной засыпает на диване, и я отношу его в спальню. Затем надеваю любимую пижаму и усаживаюсь за ноутбук в своей спальне. Кровать заправлена ядовито-зеленым покрывалом, которое бабушка отправила на Рождество. Бабуля – мамина мама – просила отправить фото, что я действительно пользуюсь им по назначению. Она довольно непосредственная и важная дама.

После отправки фото я так и не убрала покрывало, хотя и люблю, чтобы моя постель сочеталась с красными стенами. Мы с мамой покрасили их пять лет назад, и с тех пор я и слышать ничего не хотела об обоях или смене цвета. Хелен же упорно просила сделать косметический ремонт в моей спальне.

Но мне нравится этот цвет. И краска оказалась вполне хорошей и насыщенной. Мне было двенадцать, но мама разрешила покрасить тонкую прядь волос в красный цвет. И именно тогда я и вдохновилась этой идеей. Мои волосы – это мое полотно. Я – это мои волосы. Такая же разная и свободная.

Отправив Уолту несколько диалогов, которые посчитала очень важными, я засовываю карандаш за ухо и бездумно кручусь на стуле.

Звук снизу привлекает мое внимание.

– Отстань от меня! – Ноэль ворчит что-то еще, пока поднимается.

– Как ты смеешь уходить, когда я с тобой разговариваю! – Хелен идет за ним следом.

Они ругаются не так редко, как мы с ней. Но Ноэль никогда не скупится на грубости.

– Смею!

– От тебя разит пивом, и ты был за рулем! Отец запрет тебя дома, когда вернется.

– Я не был за рулем! – кричит брат, пробегая мимо моей комнаты.

Он хлопает дверью своей спальни так, что я, кажется, слышу звук сыплющейся штукатурки. Надеюсь, они не разбудили Ноя.

Хелен останавливается возле моей спальни. На ее лице читается злоба, отчаяние и усталость. Я стараюсь ей сочувствовать, но она сама выбрала жизнь с подростками.

– Ной спит? – Она бросает на меня быстрый взгляд.

– Уснул около часа назад, – отвечаю я.

Она кивает, и сделав шаг, прикрывает дверь моей спальни и уходит. Я продолжаю сидеть за компьютером, пока дверь резко не распахивается. На пороге стоит Хелен. На ней уже халат, волосы собраны в пучок. По лицу я могу прочитать, что она снова очень недовольна.

– Неужели я не могу доверить тебе трехгодовалого ребенка? – шипит она.

– Что? – не понимаю я, уставившись на нее.

– Откуда у него эта огромная шишка? – уже громче спрашивает она.

Черт. Я уже успела забыть об этом.

– Он случайно упал. Зацепился за палас. Я не думаю, что…

– Тебе и не нужно, Эйвери! – перебивает она. – Ты совсем не думаешь. Боже, а что будет в следующий раз? Он порежется ножницами? Или упадет с лестницы?

Да она рехнулась.

– Это была случайность. Ты не можешь меня обвинять в этом и выдумывать невесть что.

Мне неприятно, что она говорит такие вещи. Я не безответственная.

– Ты видела эту шишку? Вдруг у него будет болеть голова?

– Тогда мы отвезем его в больницу. – Позади Хелен появляется Ноэль. Он входит в комнату и встает передо мной в защитной позе. – Дети падают. Хватит наезжать на Эйв.

– Я не наезжаю, – отвечает Хелен, поочередно бросая на нас взгляды. – У твоего брата огромная шишка. Неужели я не должна волноваться?

– Это всего лишь шишка. – Ноэль напрягается. – Он упал, Эйв не виновата. Неужели ты так глупа, что думаешь, будто она могла оставить его без присмотра?

От его слов лицо Хелен искажается.

– Почему ты так со мной разговариваешь? Но Ноэль, похоже, решил ее добить.

– Ты прекрасно знаешь, что Эйв не рассказывает отцу обо всем. Что мы терпим тебя лишь потому, что любим Ноя. Сомневаюсь, что папе понравится то, чего он еще не слышал.

Она тяжело дышит, но не находит слов. И, чтобы хоть как-нибудь показать, насколько она зла, хлопает дверью и уходит.

Я плюхаюсь в кресло и, достав карандаш из-за уха, начинаю его грызть. Ноэль садится на кровать и вздыхает.

– Энтони рассказал мне про ваш план, – вдруг говорит брат.

Я удивляюсь сменой темы.

– А, да. Я поговорила сегодня с папой, он сказал, что поможет с покупкой.

Ноэль выдавливает улыбку и кивает.

– Энтони неплохой парень.

Киваю. Сейчас я немного отвлеклась от мыслей о нем. Похоже, Ноэль тоже. Все же темой дня была сегодняшняя стычка с Хелен.

Ноэль встает с кровати и идет к двери.

– Ты должна рассказать все папе. Абсолютно все.

– Мы просто ссоримся, – говорю я. – Ну да, она достает.

Но ты бы видел, как Ингрид ругается со своей матерью.

Ноэль остается непреклонен.

– Эта стерва ведет себя в нашем доме как чертова королева. Мы не будем плясать под ее дудку.

– Она жена нашего папы, Ноэль.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем кивает.

– Но это не значит, что она имеет право воспитывать нас.

У нас есть мама.

Он желает мне спокойной ночи и уходит. Стремление работать над пьесой уже пропало.

Ноэль прав. Но я не скрываю ничего сверхважного. Она ведь меня не бьет. Просто цепляется за каждую мелочь, а папа очень болезненно это переносит. Я не выступаю в роли жертвы. Словно не расскажи я папе об очередной стычке с Хелен, солнце засияет ярче и ссоры прекратятся.

Это не так. Их ссоры почти похожи на те, что были с мамой, но никто из них не срывал свою злость на нас.

Хелен делает именно это. Порой мне кажется, она сама не замечает, что просто срывается на нас. А когда одумывается, становится поздно. Еще несколько часов назад меня радовал скорый приезд отца. Сейчас же я его опасаюсь. Потому что будет взрыв. Происходит то, чего он боялся. Наша семья оказывается по разные стороны баррикад.

Глава 6

В пятницу мы с Роуз пошли на вечеринку к Коулу Харрису. Ингрид там тоже была, и она, похоже, решительно настроена разрушить нашу дружбу. Девчонки, с которыми она шепталась, позже рассказали мне, что Ингрид им наплела, мол, устала находиться в моей тени. Но мне стало противно не от этого, а оттого, что ее новые подружки с легкостью передали их разговор мне.

Это о многом говорит.

Но я не стала обращать на это внимания. Пусть делает что хочет.

Я впервые задумалась о своей значимости среди друзей или вообще в школе. Меня зовут на каждую вечеринку, ни разу не дразнили из-за волос, театрального кружка и не лепили на шкафчики листовки с оскорблениями. Как, например, Кире Джелинджер. В четвертом классе ее вырвало прямо в столовой, и с тех пор Киру дразнят «блевоткой» и клеят на шкафчик всякие вырезки из рекламы про булимию. Но в школе всегда так.

Я никогда не задумывалась над этим. Просто ходила в школу, тусовалась с друзьями и порой была на свиданиях с парнями. Неужели это сделало меня популярной?

Нет.

Хотите знать, почему все со мной общаются и хотят дружить?