Тэви Тернер – Сноброд (страница 3)

– Норм, – проговорил я.

Насильно сунул в себя сразу целое яйцо, хотя ещё не успел толком прожевать картофель. Мои щёки раздуло.

– А тебе, Колден? – спросила подоспевшая с кофейником официантка.

Я помотал головой. Вместо этого налил себе ещё воды.

– Не торопись, жуй спокойно, – сказал детектив. – Времени у нас с тобой до вечера ещё много.

Я и без его намёков понимал, что от разговора мне не отвертеться, но вести его всё равно не хотелось. Меня самого путало произошедшее, так что ничего внятно объяснить полиции я всё равно бы не смог. Протолкнул пищу глотком уже порядочно остывшего кофе.

– Я проснулся от того, что захотел пить, – отдышавшись, начал выдумывать я. – Вышел на кухню, а там Лиам лежит. Ну сразу и позвонил.

– Что делал, пока скорая ехала?

– Ничего, ждал.

– А спал ты в кроссовках?

Поглядел на свою обувь для того, чтобы дать себе больше времени на обдумывание ответа. Следовало уже заканчивать эту игру и сразу переходить к сути.

– Ну, я ещё оделся, да. Не в трусах же мне встречать врача. А вы что, думаете, это я его отравил таблетками?

– Я пока не знаю, от чего он умер, – просто ответил Мартелла. – Но порядок такой: если есть труп, нужно следствие. И если смерть криминальная, нужно уголовное дело. Так что в ожидании результатов вскрытия можем и восстановить события, как считаешь?

Я пожал плечами. Было бы что восстанавливать. Я вообще ничего не помнил.

– А перед сном Лиам как выглядел? – задал новый вопрос детектив. – Не жаловался на здоровье?

– Да как обычно, – вновь соврал я.

Отчима накануне я не видел. Он поздно вернулся, а я к тому моменту уже наверняка спал. Хотя может уже и нет. Чтобы скрыть внутреннее волнение, начал неспешно есть, методично отделяя ножом куски пищи.

– Я, знаешь, одного вот понять не могу, Колден… – вздохнул детектив.

– Чего же?

– Тебе что, совсем не жалко его? Да, не настоящий отец, но человек-то родной. Он умер, а у тебя лицо такое безучастное, будто это кино по телевизору. Как ни в чём не бывало ешь, даже шутишь.

– Да вы сами меня сюда привезли, – защищался я.

Конечно, я переживал из-за смерти отчима, но куда больше меня пугало моё снохождение. Таким продолжительным, как в минувшую ночь, оно не было никогда. Я не мог отделаться от навязчивой мысли, что не просто бессознательно блуждал, а ещё и сотворил что-то в этом состоянии. Вдруг я и правда что-то сделал с Лиамом? Кто знает, на что способно моё тело во время лунатизма, если даже в обычном состоянии забирает самых близких? Я боялся самого себя и был от этого в эмоциональном ступоре. Но разве можно говорить обо всём этом детективу? Ведь никто не поверит – сразу упекут в психушку вместо колледжа. Колледж ещё этот. Может и правда рассказать? В доме умалишённых я был бы менее опасен для окружающих.

– Что, вспомнил что-то?

– А куда делся детектив Флэтчер? – спросил я. – Когда пропала мама…

– Оуэн? Да он уже на пенсии сто лет как. Зачем он тебе? Я тебе не нравлюсь, да?

– Когда пропала мама, он не подозревал меня, – признался я. – И когда Итон исчез, ко мне тоже никаких вопросов не было.

– Это потому, что ты тогда ещё мал был, – ответил Мартелла. – Добродушному человеку прозвище Клещ не дадут. Между нами: Флэтчер – засранец. Я этого не говорил. В те годы он под кожу не одному десятку человек залез в поисках концов. Но даже он понимал, что… Сколько тебе было тогда?

– Десять, когда исчезла мама, – ответил я. – Итон пропал через пару лет…

– Вот даже у Клеща хватило ума не подозревать десятилетку в причастности к пропаже собственной матери. Будь ты тогда в нынешнем возрасте или останься он на службе до сих пор – мнение твоё о нём изменилось бы ещё два часа назад.

А ведь это именно я заставил маму исчезнуть. Как и Итона. Не специально, но всё же.

– Почему же тогда после пропажи Итона он в меня не вцепился? В двенадцать-то лет уже можно навредить другому.

– За это скажи спасибо Альме, – понизив голос, проговорил Мартелла. – Идём.

Пока он отсчитывал деньги и совал их под тарелку, я перелил остатки воды из графина в свою бутылочку.

– В каком смысле? – не понял я. – Флэтчер подозревал миссис Петтерсон?

– Конечно подозревал, – усмехнулся детектив. – Вот тебе горькая правда реального мира, которую принято терпеть молча: в девяноста случаях из ста к пропаже ребёнка или другому преступлению против него причастны родственники или ближайший круг знакомых. Вообще большая часть любых преступлений, даже против взрослых, совершается знакомыми и близкими.

Ну вот, если теперь в колледже начнутся пропажи людей, я стану подозреваемым номер один. Всё было хорошо, и тут люди начали без вести исчезать, а в общагу после удалёнки как раз приехал новенький, у которого, что бы вы могли подумать? Верно, пропали мать, лучший друг и загадочным образом скончался отчим.

– Но дело далеко не в этом, – продолжал Мартелла. – Клещ не взял в оборот тебя даже после слов Альмы о твоей вине в случившемся по той причине, что то же самое она говорила ему и о пропаже твоей мамы. Оуэн просто считал её свихнувшейся.

– То есть как? С чего она так думала?

– Слушай, Колден, я бы на твоём месте во всё это не углублялся, – скривился детектив, садясь в машину. – У наших близких, как и у любого человека, есть личные истории, в которые лезть не следует.

– Вы о чём?

– Когда-то в молодости Лиам и Альма встречались, – рассказал Мартелла. – Естественно, она была не в восторге от его отношений с Линдой, отсюда и особая «любовь» к тебе.

Для полиции с точки зрения мотивации любые, даже самые безумные слова миссис Петтерсон казались объяснимыми. Но не для меня. Альма вовсе не пыталась пакостить – она знала, что её сын и моя мама застряли в моих снах. Но откуда? Ответить могла только она сама. Правда, идти сейчас на беседу к ней было бы максимально глупо – лишь внимание к себе привлекать.

Детектив убрал смартфон, в котором что-то бегло прочёл.

– Не болит? – вдруг спросил он.

Видя моё непонимание, он потрепал себя по левой мочке.

– Ухо, – пояснил Мартелла. – Выглядит припухшим.

Едва коснувшись собственной ушной раковины, я отдёрнул руку. В ухо точно паяльником ткнули. Странность заключалась в том, что до этого момента я вообще не ощущал никакого дискомфорта. Теперь же игнорировать пульсирующий жар стало невозможно. Опустив козырёк, повернулся к встроенному в него зеркалу. Ухо пересекали две узкие борозды порезов, заполненные подпёкшейся кровью. Я не знал, откуда они взялись. Должно быть, ткнулся куда-то лицом во время сомнамбулизма.

– С кем-то подрался? – поинтересовался детектив.

– Соседский кот вцепился, – на ходу выдумывал я. – Хотел его потискать, а он оказался не из ласковых.

– Когда?

Вопрос заставил громоздить новую ложь поверх уже сказанной.

– Ну вот как проснулся.

– Ты пошёл пить, нашёл отца, вызвал скорую и пошёл на улицу тискать кота, я правильно понимаю? – рассуждал Мартелла.

– Кот был в доме, он забрался через окно, – помотал головой я. – Пришлось вышвырнуть его и закрыть все окна.

– Это было до того, как ты увидел Лиама?

– Да.

– И перед тем, как ты оделся?

Я ещё раз взглянул на себя в зеркало и заметил капли на плече.

– После. Я проснулся от жажды, оделся, увидел кота, подозвал его, он меня оцарапал, я его выкинул, закрыл окна. Только после этого зашёл в кухню и нашёл отчима.

Детектив кивал и похмыкивал на каждое моё утверждение. Но стоило мне замолчать, как он тут же нахмурился, деланно изображая замешательство.

– Я запутался. Ты же говорил, что оделся после того, как вызвал скорую.

– Просто опустил историю про кота, – нашёлся с ответом я.

– Ты по дому ходишь в кроссовках? – не давал мне передохнуть Мартелла.

Он уже спрашивал про них. Зачем повторяться?

– Нет, я не сплю в обуви и не хожу в ней по дому, – вздохнул я.