Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 57)

Я думаю, мне стоит признаться…

Страница 212.

Я

114.

Влюбляюсь

235.

В

Страница 6.

Тебя.

Я почти не дышу. Почти не верю в то, что складывают эти слова. Дальше — ничего. Ни новых номеров страниц, ни намека на то, что это начало какой-то дурацкой шутки.

Но это ведь должна быть она.

Так ведь?

Это не может быть… по-настоящему… не так ли?

Нет, Уильям, это ты дай мне причину.

Иди избавься от этой книги.

Я с силой захлопываю обложку с открытым ртом. Он хотел, чтобы я это увидела? Это был его ответ? Его причина? Потому что он… влюбляется в меня?

У меня кружится голова, и ноги уже несут меня, прежде чем разум успевает среагировать. И вот я уже стою перед дверью комнаты Уильяма, стучу костяшками пальцев по дереву. Все тело дрожит от того, как бешено колотится сердце, но его ритм переходит в ужас, когда в ответ раздается лишь тишина.

Его нет в комнате. Значит, он в комнате Обри. Он вообще может получить очко в рамках нашего пари, если будет с ней не в своей спальне? По нашим правилам, близость должна произойти в собственной комнате.

Но…

Если он собирается остаться с ней на ночь…

Разве ее спальня тогда не становится его?

Все во мне падает. Раньше, в Сомертон-Хаусе, я даже не подумала о такой возможности. А теперь не могу думать ни о чем другом.

Я с размаху бью ладонью по его двери в последний раз.

— Все в порядке? — раздается голос Дафны.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Она идет ко мне по коридору, в ее черных глазах читается тревога.

— Ты не видела Уильяма? — спрашиваю я поспешно.

Она замирает и опускается на задние лапки:

— Он в комнате для отдыха, — говорит она и показывает лапой в сторону самой дальней двери.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в свет, пробивающийся из-под створок. В груди вспыхивает надежда.

— Он один?

— Нет, он…

Но я уже бросаюсь к дверям и распахиваю их, не думая о том, что могу застать по ту сторону.

Два взгляда тут же цепляются за меня, два тела замирают.

Но это не Уильям и Обри.

Это Уильям и Монти. Играют в бильярд, улыбаются друг другу, как ни в чем не бывало.

Их выражения лиц меняются от неожиданности, но Монти приходит в себя первым. Он делает долгую затяжку сигариллой, с прищуром смотрит на меня, затем ставит кий обратно на стойку:

— Могу догадаться, кого ты тут ищешь. И это точно не я.

Тут появляется Дафна:

— Что происходит? — шепчет она Монти, который поднимает ее на руки и уносит прочь.

— Я как раз собиралась налить себе сиропа из цветков сакуры.

— Я угощу тебя на кухне, — говорит он и закрывает за ними дверь, оставляя нас с Уильямом наедине.

Мое паническое состояние постепенно утихает, и я наконец осматриваю комнату. В ней те же породы дерева, что и в остальных, те же люстры, будто растущие из потолка, и изящная мебель. Помимо бильярдного стола здесь стоят столики для карточных игр, сервировочный столик для чая и диван в цветочек. Комната достаточно велика, чтобы устроить бал. Но кроме нас здесь никого. Только Уильям.

Чем спокойнее становится дыхание, тем сильнее крепнет подозрение. Я прижимаю книгу к груди, словно она может защитить меня от боли, которую он способен причинить.

— Это была еще одна уловка? Как с Зейном? — спрашиваю я.

Он тяжело вздыхает, кладет кий на бильярдный стол и упирается в него руками. Глаза опущены:

— Не уловка.

— Тогда, где она?

Молчание. Потом:

— Я не смог.

— Почему?

Наконец он поднимает взгляд и встречается со мной глазами:

— А как ты думаешь?

Я сильнее прижимаю книгу к груди и направляюсь к нему. Когда подхожу к бильярдному столу, кладу ее на поверхность. Больше ничего не защищает мое сердце.

— Почему ты просто не скажешь это?

Он сжимает челюсть, прежде чем ответить. Голос напряженный:

— Потому что это страшно.

— Почему? Потому что я человек?

Он кивает:

— И потому что я не знаю, что с этим делать. С тем, что между нами. Я не знаю, куда это может привести, и... хватит ли меня. Хватит ли смелости.

Сдавливающая боль в груди начинает отступать. Растворяться. Я постукиваю пальцем по книге:

— Когда ты это написал?

Он не просит уточнений. Он знает, что я нашла его скрытое послание.

— После лифта. Я знал, что ты не выбросила книгу. Видел ее у тебя в кармане после автограф-сессии в Зимнем дворе.

Я скрещиваю руки:

— Ты рыскал в моих вещах, чтобы передать мне тайное послание?