Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 76)

Позволив этим чувствам окутать меня, я прижимаюсь к губам Дориана своими.

Глава XLV

Мы целуемся, кажется, целую вечность. Я растворяюсь в ощущении его мягких губ, его языка, ласкающего мой собственный. Каждое ощущение кажется мне новым, подарком, роскошью. Я думаю, мы бы целовались до самого заката, если бы не звук приближающихся шагов. Мы медленно отрываемся друг от друга и поворачиваемся к тому, кто посмел нас прервать. При виде фигуры, идущей к нам от подножия утеса, я хмурюсь.

Незнакомец с волосами цвета морской волны, едва длиннее, чем у Дориана, кажется, немногим младше меня. Он одет в серые брюки и жилет в тон, а рукава его рубашки закатаны до локтей. Выражение его лица наполнено неуверенностью. Или чувством вины? Остановившись в нескольких футах от меня, он переминается с ноги на ногу, прежде чем свести кончики пальцев вместе и тревожно постучать ими.

Мой взгляд останавливается на руках незнакомца. Я знаю этот жест.

Юноша замирает, затем, опустив взгляд на свои пальцы, трясет ими, прежде чем засунуть в карманы брюк.

Шагнув вперед, я оцениваю юношу свежим взглядом. Цвет его волос так похож на цвет панциря одного хорошо известного мне фейри. И этот наряд. Я видела этот костюм раньше, в гримерке «Прозы стервятника».

– Подаксис?

Он одаривает меня настороженной усмешкой.

– Знаю. Я… я слишком худой, верно?

Так странно слышать голос моего лучшего друга из уст этого человека. Я бросаюсь ему навстречу и обнимаю за шею.

– Нет, Подаксис. Ты само совершенство.

Он неловко похлопывает меня по спине, прежде чем, кажется, понимает, как следует отвечать на объятие.

– Ты не сердишься на меня?

– С чего бы мне злиться? – спрашиваю я, отстранившись от него.

Подаксис переводит взгляд в сторону, и я вижу, как к нам присоединяется Дориан. Поморщившись, мой друг снова смотрит на меня.

– Я не сделал того, о чем ты просила. Не убедился, что Дориан спит. Вместо этого я… поступил наоборот.

– Я могу это подтвердить, – вставляет Дориан.

Я хмурюсь, оглядываясь на Подаксиса.

Он отступает, отказываясь смотреть на меня.

– Я не желал ему смерти, Мэйзи. Только хотел, чтобы он, не знаю, убедил тебя заключить сделку с Нимуэ. Я понятия не имел, что Дориан поцелует тебя. В любом случае я не подчинился твоей воле.

Мой желудок сжимается. Признаюсь, я разочарована тем, что он не проявил уважения к решению, которое я приняла относительно условий Нимуэ. Подаксис втянул в происходящее Дориана, хотя я попросила его этого не делать. Из-за действий моего лучшего друга погиб человек, которого я люблю.

Но, по странному стечению обстоятельств, действия Подаксиса также помогли нам выжить.

Мой друг снова переминается с ноги на ногу.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

– Уже простила. Только я хочу узнать одну вещь. Что заставило тебя изменить форму?

Еще одна гримаса появляется на лице Подаксиса.

– Ну… Дориан очень крепко спал. Я пробовал его ущипнуть, даже уколоть, но он только отмахнулся от меня. Именно тогда я понял, что человеческие руки пришлись бы кстати. Честно говоря, я время от времени практиковался, но никогда не оставался в благой форме надолго. Я слишком сильно боялся, чтобы позволить кому-нибудь меня увидеть. Однако на этот раз ситуация требовала рискованных действий, так что я… – С извиняющимся выражением лица Подаксис снова бросает взгляд на Дориана.

– Поэтому он ударил меня кулаком в живот.

Я смотрю на Дориана расширенными от удивления глазами и только сейчас замечаю слабую красную отметину в центре его живота.

– Для того, кто редко использует руки, ты довольно силен, – смеется Дориан.

Подаксис съеживается, сгорбившись.

– Прошу прощения.

Дориан пожимает плечами.

– Не стоит сожалеть. Полученный удар позволил мне спасти Мэйзи.

– А мне спасти тебя, – добавляю я. – Что-то вроде того.

– И все-таки как тебе удалось меня спасти? – спрашивает Дориан, нахмурив брови. – Почему я остался жив?

Я вздыхаю.

– Это довольно сложно, но я попытаюсь объяснить.

Я уже открываю рот, чтобы рассказать о Двенадцатом королевстве, моей способности проникать в него и таинственной власти Нимуэ над жизнью и смертью, но Подаксис опережает меня.

– Значит, никто из вас на меня не злится?

Мы с Дорианом в унисон отвечаем «нет».

– Отлично. Потому что я должен кое-что сделать в театре. Если, конечно, доберусь туда в ближайшее время. – Он придирчиво осматривает свои ноги.

Я протягиваю руку и нерешительно спрашиваю:

– Не хочешь вернуться в благую форму? Я могу тебя понести.

Мгновение Подаксис обдумывает мое предложение, но, выпрямившись, отказывается.

– Нет. Я доберусь на своих собственных ногах.

– Мы составим тебе компанию, – говорю я. – Хотя, осмелюсь предположить, наш внешний вид вызовет много вопросов. – Я перевожу взгляд с себя на Дориана. На мне нет ничего, кроме рубашки и плаща из тюленьей шкуры, в то время как на нем только брюки. К счастью, рубашка все еще достаточно длинная, чтобы прикрыть мои бедра. Кроме того, солнце встало совсем недавно. Вряд ли в Люменасе кто-нибудь просыпается в такую рань.

– Найдется ли в вашем театре рубашка моего размера? – спрашивает Дориан. – Я должен вернуться в церковь, чтобы сообщить отцу Виктору, что выбрал для себя невесту. – Он улыбается, отчего мое сердце трепещет.

– Хорошо, – говорит Подаксис, хлопая в ладоши. – Я немного тороплюсь, так что можем мы уже отправить в путь?

Как только мы входим в театр, я понимаю, почему Подаксис так спешил сюда прийти. Надя, в шелковом халате, с выбившимися из-под шпилек для завивки темными волосами, выбегает из-за кулис. Останавливая взгляд на мне, она грозит указательным пальцем.

– Почему ты всегда убегаешь и заставляешь меня волноваться? Ты не знаешь, где Подаксис? Я искала его повсюду. Он нацарапал для меня какую-то странную записку, будто хотел попрощаться, и…

– Прости, Надя, – сдвинув брови, Подаксис делает шаг вперед.

С широко раскрытыми глазами Надя застывает на месте. Она оценивает его с головы до ног, почти так же, как я, когда впервые увидела в этой форме.

– Мне так жаль, – повторяет он. – Я не должен был оставлять эту записку. Я был… напуган. И много чего другого происходило, и я…

Она делает шаг, который, кажется, лишает моего друга дара речи. Затем еще один. И еще. Каждый последующий менее настороженный, чем предыдущий, пока, в конце концов, она не останавливается прямо перед ним. Медленно Надя протягивает руку к его волосам, проводит пальцами по прядям цвета морской пены, с пристальным интересом изучая их. Я чувствую, что мы с Дорианом здесь лишние, но боюсь пошевелиться и разрушить этот волшебный момент. Надя проводит рукой по лицу Подаксиса, затем по изгибу челюсти. Наконец, ее губы изгибаются в улыбке, и она сжимает моего лучшего друга в объятиях.

– Дакс, – шепчет она.

Он крепко обнимает ее, и от увиденного у меня наворачиваются слезы. Он сделал это: сменил форму и признался в своих чувствах. Или, по крайней мере, начал это делать. Полагаю, ему еще есть что сказать, но сомневаюсь, что он хочет делать это при зрителях. Я подталкиваю Дориана, показывая, что нам пора уходить, но, как только мы делаем шаг, Надя и Подаксис отпускают друг друга. Мы замираем, но эти двое не могут оторвать друг от друга глаз. Проходит всего мгновение, прежде чем Подаксис срывается с места и завладевает ее губами. Так же быстро он отстраняется с выражением ужаса на лице.

– Прошу прощения, – говорит он. – Слишком дерзко с моей стороны.

Надя притягивает его к себе за воротник и заглушает его слова очередным поцелуем. Она обвивает руками шею Подаксиса, пока он притягивает ее еще ближе, скользя руками вверх по ее спине. Шпильки для завивки со звоном падают на пол.

– Пойдем, – шепчу я Дориану. Едва сдерживая смех, мы убегаем за кулисы.

Позже тем же вечером я возвращаюсь в церковь Святого Лазаро. Я сижу на передней скамье, закутавшись в свое отороченное соболем пальто. Сестры Дориана, расположившиеся справа от меня, яростно перешептываются, время от времени бросая на меня многозначительные взгляды. Справа от меня – Подаксис и Надя, их пальцы крепко переплетены. В конце скамьи, ближе всего к проходу, виднеется Глинт МакКриди, вцепившийся в свой блокнот и ручку, готовый зафиксировать первые же признаки чего-нибудь интересного. Позади меня – заполненный зрителями неф. Вывеска возле церкви, гласящая, что конкурс невест возобновляется для заключительной Церемонии благословения, вызвала настоящий ажиотаж. Я прикусываю губу и, подавляя желание поерзать, изо всех сил стараюсь держать руки на коленях. Мой взгляд по-прежнему прикован к помосту, хотя сейчас на нем никого нет. Представление начнется в любой момент.

Я помню, как впервые оказалась здесь. Кажется, это было целую вечность назад. Так много всего произошло с тех пор, как я пришла сюда с мыслью оборвать человеческую жизнь. Сегодняшний день принес еще больше событий, поэтому я не отказалась бы остаться в своей постели. Ради этого я бы даже согласилась продолжить воровать на городских улицах. Последнее, чего мне хочется, – выставлять себя напоказ, особенно после речи, которую я произнесла с этого самого помоста в прошлый раз. Тем не менее отец Виктор настоял на том, чтобы больше не откладывать конкурс. Сегодня вечером он закончится.

А для меня начнется новая жизнь…