Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 62)

Он, не колеблясь, врывается внутрь, заставляя меня сделать несколько шагов назад. Его челюсть сжата, взгляд ледяной. Он смотрит только на меня, даже не потрудившись заметить Брайони или Подаксиса. Его голос звучит как низкое рычание.

– Почему ты это сделала?

Поморщившись, Брайони выскальзывает за дверь.

Подаксис извивается в моих руках.

– Мне следует предоставить вам немного уединения, – бормочет он.

– Нет…

Прежде чем я успеваю остановить моего друга, он спрыгивает на пол и выбегает вслед за Брайони.

Я сердито смотрю ему вслед, а Дориан захлопывает за ними дверь.

– Почему ты это сделала? – спрашивает он снова. На этот раз в его голосе слышится мольба.

Мои легкие сжимаются, пока я пытаюсь сохранить самообладание. Вздернув подбородок, я говорю:

– Сам знаешь почему.

Он подходит ближе, пока между нами не остается всего лишь один фут. Я пытаюсь отодвинуться, но упираюсь спиной в дверцы шкафа. С выражением боли на лице Дориан прикладывает руку к груди.

– Я не был готов.

Я впитываю его заявление, позволяя ему пронзить меня, как железный клинок. Ярость зарождается в моей груди, пробирает меня до костей.

– Ты не был готов? – повторяю я сквозь зубы. – Это все, что ты можешь мне сказать? Я сделала то, что следовало сделать, а ты не был готов? Как долго ты планировал водить меня за нос? До последней ночи? Заставил бы меня смотреть, как идешь к алтарю со своей невестой? Ты действительно такой жестокий и бесчувственный?

Грудь Дориана вздымается, пока он изучает мое лицо, положив руку всего в нескольких дюймах от моей головы, он опирается на дверцу шкафа и наклоняется.

– Это причинило бы тебе боль? Увидеть, как я беру в жены другую?

– Да, – говорю я. Мое признание колючее, как железо, слово царапает мне язык. – Для тебя это должно было стать достаточной причиной отпустить меня.

– Тогда ты признаешь это, – прищуривается Дориан. – Признай, что у тебя есть ко мне чувства.

Я хочу закричать ему прямо в лицо, что это не так, но не могу обмануть себя настолько, чтобы действительно поверить в это.

– Не имеет значения, что я чувствую. Мы не можем быть вместе. Я не стану причиной, по которой ты потеряешь все, ради чего принес столько жертв.

Дориан опускает голову и разочарованно рычит. Когда он снова смотрит мне в глаза, я вижу печаль.

– Сегодня вечером, сразу после вечеринки, я поговорил с отцом Виктором. Он был близок к тому, чтобы позволить мне самому выбирать женщину, с которой я хочу быть. Но ты только что разрушила это.

Мое сердце трепещет при мысли о том, что он торговался с Виктором – из-за меня, из-за нас – несмотря на то, что это могло поставить под угрозу его положение в братстве. Надежда угрожает разрастись в моей груди, но я топлю ее, умоляя, чтобы она разбилась об острые скалы разума.

– Поверь, я бы уничтожила гораздо больше, если бы осталась.

Выражение его лица смягчается.

– Мэйзи…

– Мы не можем быть вместе. Я не такая, как ты думаешь.

– Тогда скажи мне, какая ты. – Дориан подносит другую руку к моей голове, полностью окружая меня. Опустив лицо, он замирает, когда наши лбы почти соприкасаются. Я вздергиваю подбородок, держа свои губы вне досягаемости. Я знаю, что должна оттолкнуть его. Как можно сильнее, пока все не закончилось плохо. Но не могу найти в себе силы даже пошевелиться. Его близость опьяняет, разводя огонь, ревущий в моем животе. Когда он снова начинает говорить, в его голосе слышится улыбка. – Я уже знаю, что ты искусительница. Шелки. Женщина. Красивое, раздражающее, невероятно сложное создание. Так кто же ты еще?

Я могла бы сказать ему, могла бы рассказать правду. Я должна это сделать, но я молчу, оставляя свои секреты храниться глубоко в сердце. Эти секреты способны стереть желание, горящее в его глазах, способны заставить его ненавидеть меня вечно. Но у меня больше нет вечности. В моем распоряжении всего несколько дней. Неужели я монстр, если хочу, чтобы он помнил меня такой, как сейчас? С тем желанием, что он испытывает ко мне?

– Скажи, что у тебя нет ко мне чувств, – шепчет Дориан.

– Я… – Слова сгорают, превращаясь в пепел в моем горле.

– Скажи, что совсем меня не любишь.

При слове «любовь» мой желудок переворачивается. Он не может иметь это в виду. Дориан не может испытывать ко мне ничего, даже похожего на любовь. Мы едва знаем друг друга. Я не могу любить его.

Могу ли я?

Неужели любовь – причина, по которой я готова пожертвовать собой, только чтобы спасти его жизнь? Или я бы сделала для кого угодно?

Я уже знаю ответ. Воспоминания о прошлой ночи, когда мы доверили друг другу свои секреты под ивой, наполняют мой разум. Я рассказала ему такие вещи о моем прошлом, о том, что сделала с Лютером, которые не рассказывала почти никому. Дориан тоже доверился мне. Еще раньше, когда мы смеялись, подбадривали бойцов и ругали их неудачные выпады на боксерском матче, я что-то почувствовала. Тогда я не смогла признаться даже самой себе в том, что мне нравилось проводить время с Дорианом. Точно так же, как мне нравилось танцевать в его объятиях в клубе «Скорпиус» или прижиматься к нему, когда он поймал меня под лирой.

Я не знаю, когда начала влюбляться в Дориана. Возможно, это всего лишь симпатия. Возможно, нечто большее. Что бы это ни было, мне оно кажется сильнее, чем все, что я позволяла себе чувствовать раньше.

И теперь…

Во мне снова поднимается предательская волна надежды, но я сдерживаю ее, напоминая, что ничего не изменилось.

Ни то, что чувствует он, ни то, что чувствую я, не имеет значения.

Позволив ему жить, я принимаю свою смерть.

Но, возможно, я смогу умереть, получив последний подарок. Место, где я оставлю свое сердце, когда променяю этот мир на царство мертвых.

Я делаю глубокий вдох.

– Дориан, я…

Без всякого намека на утонченность дверь в мою комнату открывается и тут же с грохотом захлопывается. Мы с Дорианом вздрагиваем и отстраняемся друг от друга. Резко обернувшись, я обнаруживаю на другом конце комнаты пристально смотрящую на меня Ванессу. Она совсем не выглядит больной, даже наоборот – просто пышет здоровьем: розовые щеки, тщательно завитые темные волосы, бордовое атласное платье без единой складочки.

Ванесса упирает руку в бок и прислоняется к закрытой двери.

– Какая компрометирующая сцена, – говорит она. В ее голосе гораздо больше злобы, чем я когда-либо слышала прежде. Даже выражение ее лица искажено незнакомой мне ухмылкой.

– Мисс Кортер, – произносит напряженным голосом Дориан. – Пожалуйста, не вмешивайтесь. Это личное дело между мной и мисс Мэйзи. Я прошу вас вернуться в свою комнату.

– О, я помешала? – спрашивает она с притворной невинностью. – Подождите-ка, вы собирались ее поцеловать? Не обращайте на меня внимания. Ваш поцелуй – это то, что я жажду увидеть больше всего на свете.

Я отступаю от Дориана еще на один шаг и разглаживаю подол своего платья.

– Что ты здесь делаешь?

Ванесса наигранно вздыхает. Она делает шаг вперед и скрещивает руки на груди.

– Что я здесь делаю? Лучше спросить, что здесь делаешь ты. Почему бы тебе не рассказать ему, Мэйзи? Расскажи Дориану, что на самом деле привело тебя сюда.

Я, прищурившись, хмурюсь. Страх ползет по моему позвоночнику.

– Ты не выглядишь больной.

– Потому что я здорова.

– Где же тогда ты была?

Она со скучающим видом разглядывает свои ногти.

– Мне нужно было избавиться от тела.

– Прошу прощения? – напрягается Дориан.

Она встречается со мной взглядом, и темные радужки ее глаз вспыхивают бледным оттенком, а зрачок принимает форму зигзага. Глаза каракатицы.

– Зара, – говорю я, делая шаг назад. – Ты убила Ванессу.

– Что? – Дориан переводит взгляд с меня на фальшивую Ванессу и выставляет руку так, словно хочет защитить меня от угрозы, наличие которой только сейчас начинает понимать. – Что происходит?

Зара игнорирует его вопрос.