Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 44)

Мое сердце делает сальто в груди.

– Хорошо.

Дориан делает несколько осторожных шагов мне навстречу – ничего похожего на агрессивные попытки Мартина сблизиться. Несмотря на это, я вынуждена подавить вздох, когда он кладет руку мне на спину. Не от испуга, а от того, как его рука мгновенно согревает мою кожу. И тут я понимаю, что ни один из нас сегодня не надел перчаток. Дориан поднимает другую руку, и я кладу свою ладонь поверх его. Мы начинаем раскачиваться в медленном ритме, смотря друг другу за спины. В течение нескольких минут ничего не происходит. Я так остро ощущаю его присутствие, прикосновение его руки, несмотря на многие дюймы, разделяющие наши тела. Я даже не замечаю, когда одна песня сменяется другой, более быстрой. Понимаю это только тогда, когда Дориан берет меня за руки и вводит в новый ритм, где мы шагаем навстречу друг другу и расходимся, шагаем навстречу и снова расходимся.

Выражение его лица постепенно меняется с характерного серьезного на более мальчишеское, непринужденное. Благодаря «Звездному сиянию», все еще струящемуся по моим венам, меня наполняет головокружительная эйфория, и вскоре на моих губах появляется улыбка. Глядя куда угодно, только не на своего партнера, я позволяю себе притвориться, что танцую не с Дорианом Арико, а просто… с кем-то. С каким-то юношей. На мгновение мы оказываемся не в том месте, где я нашла его, потому что следила, а в простом мюзик-холле. Мы просто танцуем. Проживаем вечер веселья и свободы.

К моему удивлению, Дориан танцует так, как будто делал это раньше. Судя по тому, каким напряженным он кажется большую часть времени, я приняла его за человека, который будет чувствовать себя комфортно только на душном балу, а не пританцовывая под группу, исполняющую джаз. Когда мы снова отступаем друг от друга, он отпускает одну руку и поворачивает меня, кружа по кругу, после чего снова приближается. Даже не осознавая этого, я оказываюсь в его объятиях, обнимаю его за шею, в то время как он кладет ладонь мне на спину. Остальные наши руки остаются целомудренно сомкнутыми сбоку. На этот раз мы так близко, что у меня перехватывает дыхание. Между нами всего лишь дюйм, и я чувствую, как дыхание Дориана шевелит мои волосы. Я знаю, что он прожигает меня взглядом, и заставляю себя поднять голову, чтобы посмотреть в его глаза.

Пока он удерживает мой взгляд, на его лице появляется хмурое выражение. Я догадываюсь, что в складке между бровями таится мучающий его вопрос.

– Что? – спрашиваю я голосом, который почему-то звучит хрипло.

– Кто для тебя Мартин?

Вот так в мгновение ока моя фантазия о танце с каким-то юношей испаряется. Потому что кто-то другой не стал бы спрашивать о таких вещах без какой-либо деликатности.

– Он мой друг, – коротко отвечаю я. – Точнее, он был моим другом. Он часто проводит время в «Прозе стервятника» с другими постоянными актерами.

– Друг и ничего больше?

Я знаю, что мне следует сохранить подробности нашей с Мартином истории при себе, но «Звездное сияние», похоже, развязывает мне язык. Хотя, возможно, это благодарность Дориану за вмешательство.

– Он мой бывший любовник, но никогда не нравился мне так, как ему бы хотелось. Вообще-то он не в моем вкусе. А теперь он мне совсем разонравился.

В глазах Дориана мелькает веселье.

– Не в твоем вкусе? Тогда кто же в твоем вкусе?

Он, вероятно, ожидает, что я начну ему льстить, что мне и следует сделать. Будь я умнее, обязательно воспользовалась бы этой возможностью, чтобы снова заручиться его расположением, убедить, что я всем сердцем желаю выйти за него замуж. Но я отвожу от Дориана взгляд и только пожимаю плечами.

– Давай же, – подталкивает Дориан. Его серьезный фасад рушится все больше и больше, открывая еще один слой непринужденности, о существовании которой я и не подозревала. – Скажи мне. Думай о происходящем, как об одном из наших свиданий в рамках конкурса. Если ты оказалась достаточно хитрой, чтобы заполучить дополнительное время со мной, можешь им воспользоваться.

Когда я возвращаю свой пристальный взгляд к нему, внутри меня зарождается протест, и я уже открываю рот, чтобы возразить, когда вижу кривую усмешку на его губах.

Святые раковины. Он просто дразнил меня?

Этого достаточно, чтобы ослабить мою защиту настолько, что я говорю правду:

– Мне нравятся мужчины с небольшим количеством жира.

Он смеется.

– Жира?

– Почему ты смеешься? Да будет тебе известно, я нахожу жир очень привлекательным. В детстве меня хвалили за то, что я была особенно пухлым тюленем, и я горжусь этим.

Ухмылка Дориана становится шире.

– Я просто никогда раньше не слышал, чтобы кто-то говорил о жире. Поскольку ты шелки-искусительница, то вполне логично, что использовала слово «жир». И заявила, что находишь его привлекательным.

– О, – говорю я, игнорируя тот факт, что он снова назвал меня искусительницей. Потому что впервые это не звучит как оскорбление. – Я забыла, что жир числится в списке достоинств только у морских фейри.

– Что еще тебе кажется привлекательным?

– Юмор. Доброта. – Следующее слово вылетает само собой. – Мускулы. Мускулы кажутся мне очень привлекательными. – Черт возьми, почему я только что сказала это? Будь проклято «Звездное сияние».

Он приподнимает бровь.

– Вот как?

Мои щеки горят, и я пытаюсь как можно скорее перевести наш разговор на любую другую тему.

– А что нравится тебе?

Дориан открывает рот, но ничего не говорит. Веселье медленно исчезает из его глаз, а выражение лица снова становится каменным. Он прочищает горло.

– Я ищу невесту, обладающую добротой, целомудрием и глубоким почтением к Всемогущему. Ту, что захочет бок о бок со мной демонстрировать Его величие.

Я хмурюсь. Его ответ звучит холодно и будто бы отрепетированно. Уверенная, что мне не стоит что-либо говорить, я прикусываю губу. И все же… это чертово «Звездное сияние» заставляет мой рот двигаться, прежде чем я успеваю себя остановить:

– Тебе и правда нравится что-то подобное или это то, что должно значиться в рекламных проспектах?

Дориан прищуривается. Я уже начинаю бояться, что сказала лишнее, когда его самоконтроль ослабевает, и он тяжело вздыхает. Его игривая улыбка возвращается.

– Мы же притворяемся, что у нас официальное свидание, верно?

– Это ты так захотел, не я. Потому что я определенно не планировала заявлять публично о том, как сильно люблю жир и мышцы. Так что твой ответ тоже должен быть откровенным.

Дориан отпускает мою талию и кружит меня еще раз, прежде чем снова заключить в свои объятия. На этот раз моя грудь касается его, зарождая волнующий жар внизу живота.

– Я ищу… честную женщину.

Это точно не обо мне. По крайней мере, когда дело касается его.

– Ту, что не боится высказывать свое мнение.

Ладно, эта часть действительно может быть обо мне.

– Кого-то, кто заставит меня чувствовать, что я нечто большее, чем форма братства или мое состояние. Кого-то, кто не будет осуждать меня за мое прошлое. – Он удерживает мой взгляд несколько секунд, пока выражение его лица не становится отстраненным. Я могу только предположить, что упоминание о прошлом вызвало воспоминания о его отце. И о его собственных преступлениях.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать рвущееся наружу сочувствие, но мое сердце все равно замирает. Дориана осуждают за его прошлое. Не только я, но и весь Совет Альфы. Хотя разве так и не должно быть? Фейри обязаны сохранять свой остров в безопасности, гарантировать, что опасность не проникнет через наш защитный барьер. Если мы ошибемся, нас может ждать ужас, которого не видели с тех пор, как Церковь Святого Лазаро спровоцировала кровавое восстание.

Дориан качает головой и снова ухмыляется.

– Мне нравятся девушки, которые хорошо танцуют.

Я смеюсь, когда он снова кружит меня.

– В этом я проигрываю. Мы с тобой оба знаем, что мне не хватает изящества.

– Ничего подобного, – говорит он, снова притягивая меня к себе.

Я бросаю на него многозначительный взгляд.

– Я чуть не упала перед тобой. Дважды.

– Это не значит, что тебе не хватает изящества. Я видел, как ты танцуешь. – В уголках его глаз появляются морщинки, а улыбка становится шире. Такого выражения на его лице я никогда раньше не видела.

– Ты смотрел, как я танцую?

– Из бара, – кивает он. – Ты двигаешься так свободно. Мне… мне это нравится. Мне нравится…

У меня перехватывает дыхание, когда он скользит по мне пристальным взглядом. В его глазах загорается огонь. Я напрягаюсь, когда чувствую, как Дориан скользит своей широко раскрытой ладонью по моей пояснице. Его пальцы посылают дрожь по моему позвоночнику. Другой рукой он отпускает мою ладонь и поднимается вверх, к плечу. Мой желудок закручивается узлом, а покалывание на губах усиливается. С внезапным потрясением я понимаю, что, возможно, момент, когда он поцелует меня, настал. Мое сердце колотится о ребра, когда Дориан поднимает руку с моего плеча, чтобы дотронуться до моих волос. Я задерживаю дыхание, борясь с желанием отстраниться, отвернуться, сделать что угодно, но все же не двигаюсь и позволяю ему сделать то, что должно быть сделано. Мне известно, что бороться с необходимостью бессмысленно. Я должна позволить этому случиться.

Я закрываю глаза и жду.

Но ничего не происходит.

Я широко распахиваю глаза и понимаю, что мы перестали танцевать. Вокруг нас другие пары все еще продолжают двигаться. Судя по всему, в какой-то момент песня снова изменилась, потому что теперь мелодия такая же буйная, как и биение моего сердца. Дориан остается на месте, одна его рука все еще покоится на моих волосах, пока он скользит по мне расфокусированным взглядом.