Тессония Одетт – Поцелуй щёлки (страница 38)

– О, ради всего святого, – бормочет Подаксис, все еще находящийся в моих объятиях. Я опускаю его на пол, и мы вместе подходим к сцене.

– Уже тренируешься? – спрашиваю я.

– Я надеялась, что ты придешь. – Надя одаривает нас перевернутой улыбкой, а затем подмигивает мне. – Ваше высочество.

Я упираю руки в бедра.

– Даже не начинай. Есть причина, по которой я не признавалась в своем королевском происхождении. Если начнешь обращаться ко мне как-то еще, кроме Мэйзи или Перл, я на веки вечные перестану с тобой разговаривать.

Надя фыркает от смеха и с невероятной грацией расцепляет ноги, переворачивается и соскальзывает с обруча. Не знаю, как ей удается двигаться, как русалка, в воздухе.

– Так уж и быть, Перл. Давай посмотрим на одежду, которую я выбрала для тебя. Ты тоже можешь пойти, Дакс.

– Дакс? – бурчу я себе под нос, ухмыляясь лучшему другу.

– Ни слова, Мэйзи, – бормочет он. Если бы его панцирь мог покраснеть, уверена, он бы так и сделал. Вместо этого грибы на его спине начинают слегка светиться. Это его способ показать смущение?

Мы следуем за Надей за кулисы, и я испытываю облегчение от того, что Клаус и Стэнли, похоже, еще спят. Полагаю, им тоже уже известно о моей истинной личности, так что мне хотелось бы избежать любых вопросов об этом. Хотя я рада видеть, что мистер Таттл проснулся и сидит за своим столом. Я останавливаюсь рядом с ним, кивком показывая Подаксису и Наде, чтобы шли в раздевалку без меня:

– Я догоню.

– Перл! – при звуке моего голоса восклицает мистер Таттл и поворачивается на стуле. – Или мне следует называть тебя…

– Нет, не следует, – улыбаюсь ему я и опираюсь локтем на его плечо. – Вы будете относиться ко мне так же, как и раньше. И, просто чтобы доказать, что я все та же Перл…

Я лезу в карман юбки и достаю серебряное ожерелье, которое украла по дороге сюда. Оказывается, одеваясь как симпатичная, состоятельная девушка, я становлюсь такой же невидимой, как когда ношу поношенную мужскую одежду.

Мистер Таттл с широкой улыбкой принимает ожерелье, и я сразу понимаю, кому именно он собирается его продать.

– Ах, какая милая вещица.

Пригрозив ему пальцем, я говорю:

– Не смейте отдавать его мадам Лилиан меньше, чем за двадцать фишек.

– Как скажешь, – отвечает он и взамен пытается вручить мне несколько фишек.

– Оставьте их себе, – говорю я. – Это ожерелье – подарок, потому что я отсутствую на этой неделе. – Мое сердце сжимается, и я отказываюсь думать о том, что произойдет, когда эта неделя закончится. Куда я пойду, когда стану свободной?

Мистер Таттл, похоже, думает о том же, но по другим причинам. Уголки его глаз опускаются, хотя улыбка все еще остается на губах.

– Пыльный театр – не место для принцессы. Ей также негоже быть коллекционером найденных сокровищ.

Я приподнимаю уголок губ в ухмылке.

– Я думала, что быть членом королевской семьи означает делать все, что захочу.

– Но это действительно то, чем ты хочешь заниматься?

Выражение моего лица меняется. У меня нет ответа на его вопрос, потому что я еще не загадывала так далеко. Я только начала понимать, что значит свобода. Я заставляю себя улыбнуться в ответ.

– Мне пора присоединиться к Наде и Подаксису. – Я ласково сжимаю плечо старика, а затем направляюсь в раздевалку.

Открыв дверь, я сначала никого не вижу за рядами вешалок с одеждой, но через несколько мгновений замечаю их, стоящих спиной ко мне. Подаксис цепляется за верхнюю перекладину одной из вешалок, в то время как Надя достает жилет и брюки в серую клетку. Я в замешательстве, почему Надя выбрала для меня мужской наряд, когда раньше настаивала на туалетах изысканной леди. И тут до меня доходит. Я вижу правду в кивке Подаксиса, в ярком сиянии, исходящем от его розовых, синих, красных и зеленых светящихся грибов.

Подаксис не светится, когда смущен.

Он светится, когда влюблен.

И костюм, который держит Надя, предназначен не мне, а ему.

Мои глаза щиплет от внезапно подступивших слез, и я чувствую, как мое сердце раскалывается надвое. Не из-за ревности, а из-за самой странной, самой счастливой печали, которую мне никогда раньше не доводилось испытывать.

Несмотря на все мои поддразнивания, Подаксис – мой лучший друг, мой приемный брат, который дорог мне больше, чем кто-либо другой. И он по-настоящему и глубоко влюблен.

Знает ли Надя? Должно быть, он попросил ее сшить для него одежду, но знает ли она почему? Понимает ли она, что это значит? Мой друг никогда не принимал благую форму, но раз уж попросил одежду, значит, хочет попробовать. Он хочет стать благим… ради нее.

И будь я проклята, если происходящее не вызывает у меня желания разрыдаться от счастья, как полнейшая идиотка.

Теперь у меня появилась еще одна причина преуспеть в своей миссии. Если потерплю неудачу и умру от проклятия Нимуэ, сердце Подаксиса разобьется. Боюсь, что тогда у него не останется любви, чтобы поделиться ею с Надей. А если я сдамся и присоединюсь к мерзким Сестрам Черного Угря, он последует за мной. Я знаю это наверняка. Получается, у меня остается только один вариант.

Выполнение задания, что дала мне морская ведьма. Свобода.

Убийство Дориана.

– Готова увидеть свою новую одежду? – спрашивает Надя.

Я несколько раз моргаю, осознавая, что все еще стою у двери. Подаксиса нигде не видно, но я почти уверена, что занавеска в раздевалке колышется. Мой друг пытается измениться прямо сейчас? Эта мысль кажется мне слишком волнующей – или, может быть, пугающей, – чтобы вынести ее. Я проглатываю свое любопытство и, подходя к Наде, стараюсь не выдавать своих эмоций. Я никогда не любила обниматься, но каждая моя клеточка хочет прижать эту девушку к себе, чтобы сказать ей, как я счастлива за нее. А после пригрозить притащить сюда Фрэнни Делафонт, которая поставит ей синяк под глазом, если она когда-нибудь посмеет разбить сердце моего друга. Вместо этого я довольствуюсь кривой улыбкой и скрещенными на груди руками.

– Покажи мне, в каких ужасных нарядах я теперь буду вынуждена разгуливать.

С возбужденным визгом она начинает раскладывать мой новый гардероб. Две юбки с жакетами в тон, две блузки с пышными рукавами, бледно-голубое вечернее платье, фиолетовое бальное платье и длинное пальто сливового цвета с соболиным мехом на воротнике, подоле и рукавах. Все выглядит слегка изношенным, но даже для меня, особы, которая предпочла бы носить брюки и свободную блузку дни напролет, эта одежда кажется сногсшибательной.

– Спасибо, Надя.

– Это еще не все. – Она направляется к одной из вешалок с одеждой и достает знакомое платье: длинное и облегающее, оформленное в мерцающих оттенках розового, голубого и белого и украшенное нитями жемчуга. – Это станет твоим свадебным платьем.

– Я не могу надеть подобное на свадьбу, – усмехаюсь я. – Ты забыла, что этот конкурс устраивает церковь?

Она пожимает плечами.

– Тогда надень его во время медового месяца.

– Медового месяца?

– Предполагаю, тебе он понадобится, – говорит она с лукавым взглядом. – С тем состоянием, что есть у твоего жениха, он просто обязан отвезти тебя в какое-нибудь шикарное место. Или, по крайней мере, в хороший отель на улице Галлей. Это платье мигом побудит его раздеть тебя.

Огонь обжигает мои щеки от образов, которые вызывают ее слова. Но в моем воображении раздеваюсь не я. Мокрая от пота кожа Дориана – это все, о чем я могу думать. О том, как его мышцы напрягаются и перекатываются под кожей, когда он бьет по мешку…

Я отгоняю эти мысли прочь. Мне требуется мгновение, чтобы снова обрести голос.

– С чего ты взяла, что я дойду до финального раунда? Он может исключить меня в любой день.

– Ой, да ладно тебе. Даже у пессимистичной Перл должна появиться надежда, если она позволила предоставить ей такой роскошный гардероб. Кроме того, я видела, как он смотрел на тебя на церемонии. Просто потому, что я просидела на задних рядах с Даксом, еще не значит, что не заметила электрический ток, что бежит между вами.

– Ты бредишь, если думаешь, что между нами хоть что-то бежит, – фыркаю я.

Она кладет мерцающее платье к остальной одежде и садится за туалетный столик, где начинает вынимать шпильки из волос. Каждая из них оставляет после себя ошеломляюще тугую волну темных волос, и ни одна прядь не опускается ниже подбородка.

– Тогда почему ты была единственной, на кого он смотрел дольше секунды?

– Уверена, он… смотрел на всех точно так же.

– Нет, вручая лилию, он так долго смотрел на тебя, что я было подумала, как бы зрители не начали скандал. В образовавшейся тишине можно было услышать, как падает булавка. Все с благоговением наблюдали за происходящим, а потом его пальцы коснулись твоих… – Она мечтательно вздыхает, снимая последнюю шпильку.

Я закатываю глаза.

– Ты преувеличиваешь.

– Назови мне хоть одну вескую причину, по которой он так смотрел на тебя, хотя на других девушек едва ли бросил мимолетный взгляд. За исключением мисс Делафонт, конечно. Он проявил доброту к девушке, которую отправил домой, но в этой доброте не было страсти. А вот ты! Между вами действительно есть что-то волнующее.

Я меняю позу, размышляя, стоит ли говорить ей правду.

Надя, должно быть, видит это в моих глазах, потому что встречается со мной взглядом в зеркале.

– Выкладывай уже, Перл! Что случилось?

– Он вел себя со мной иначе только потому, что… потому что сначала хотел отправить домой меня.