Тессония Одетт – Поединок сердец (страница 4)
С раздраженным вздохом я поворачиваюсь к троим мужчинам.
– Прошу прощения, – говорю я, похлопывая ближайшего по плечу.
Он отодвигается в сторону, но вместо того, чтобы повернуться ко мне, поворачивается к моему столу. Его внимание приковывает стопка книг. Взяв верхнюю, он вслух зачитывает название:
– «Гувернантка и фейри».
Мое сердце замирает в груди, когда я слышу, как вслух произносят название моей книги. Мне так нестерпимо хочется увидеть обложку, впервые подержать ее в руках. Я подбираюсь ближе к мужчине, готовая при необходимости протолкнуться между двумя столами.
Как раз в этот момент мужчина с моей книгой поворачивается к поэту. Я отскакиваю в сторону, чтобы не столкнуться с ним, и натыкаюсь на другого человека. Девушка с горой книг исчезла, но ее место заняла следующая женщина.
– Простите, я была первой, – говорит она, меча молнии глазами в мою сторону.
Я развожу руками.
– Нет, вы не поняли…
– Это одна из ваших? – спрашивает мужчина, держащий мою книгу.
Я бросаю женщину и поворачиваюсь к нему, на лице расплывается сияющая улыбка.
– Что ж, да…
– Безусловно, нет, – говорит мистер Хэйвуд.
Мой рот захлопывается. Мужчина обращался к поэту, а не ко мне.
Мистер Хэйвуд откидывается на спинку стула, на его губах играет кривая усмешка.
– «Гувернантка и фейри», – произносит он насмешливым тоном. – Вы думаете, я стал бы писать подобную похабщину и чепуху?
Мужчина усмехается и, не удостоив книгу и взглядом, швыряет ее обратно на стол.
Ярость раскаляет мои щеки, пока троица мужчин наконец не удаляется, оставив мою драгоценную книгу брошенной рядом со стопкой, которую Дафна так старательно выстраивала. Я сжимаю пальцы в кулаки, провожая их взглядом. Не могу понять, что перевешивает: обида, унижение или ярость.
– Вы следующая? – Глубокий голос разрывает в клочья все мои нервы.
Я поворачиваюсь и понимаю, что все еще стою перед мистером Хэйвудом, а девушка рядом со мной буквально рычит от нетерпения.
Фейри-поэт поднимает на меня взгляд, его перо замерло над пустым местом на титульной странице его книги. Он кокетливо склонил голову набок, а на губах играет соблазнительная улыбка.
– И кто же вы, дорогая?
– Эдвина Дэнфорт.
Он опускает взгляд на страницу и начинает выводить мое имя. Я проскальзываю между двумя столами и опускаюсь в свое кресло с той грацией и сдерживаемой дрожью, что присущи богине, жаждущей возмездия.
Он хмурится, перо замирает, а затем он медленно встречает мой взгляд.
Я воздеваю подбородок, подбираю брошенную книгу и аккуратно кладу ее поверх стопки.
– Автор похабщины и чепухи.
Глава 3
Надо отдать Уильяму Хэйвуду должное – или, возможно, поставить это ему в укор, – он быстро оправляется от удивления, узнав, кто я. Не выглядя ни капли смущенным, он закрывает книгу с моим наполовину выведенным именем, отодвигает ее в сторону и обращает ту же соблазнительную улыбку, что сияла мне, на следующую девушку.
– Я отлучаюсь вниз на какие-то три минуты, и все тут же забывают, как надо стоять в очереди, – раздается голос Дафны рядом со мной. Ее гибкое тельце лесной куницы скрыто деревянным ящиком, откуда она крошечными лапками достает еще книги и выкладывает их на стол. Я помогаю ей, пока коробка не опустеет, а затем мы распаковываем второй ящик. После этого Дафна вручает мне перо и два чернильных набора.
– Пока должно хватить. Я посмотрю, что можно сделать с организацией очереди. Снова.
Не говоря больше ни слова, она убегает. Жаль, что она не навела порядок в толпе до того, как меня оттолкали да еще и оскорбил высокомерный фейри.
Я не могу перестать кипеть от его комментария. Похабщина и чепуха. Моя драгоценная книга. То есть похабщину я люблю. Похабщина – это прекрасно. Но чепуха?
С раздраженным вздохом я отодвигаю стул вправо и выстраиваю все свои книги слева от стола, взгромождая их так высоко, как только осмеливаюсь, чтобы возвести стену между мной и мистером Хэйвудом. Конечно, стоило мне лишь откинуться на спинку стула – и он оказывался прямо перед глазами. Но моя хлипкая крепость из книг все же давала призрачное чувство защищенности. Осязаемый барьер, который удержит меня от того, чтобы подойти к нему и треснуть томиком по голове.
В довершение всех оскорблений к моему столу еще не подошла ни одна душа, хотя толпа приняла более организованную форму и я теперь прекрасно видна. Многие из тех, кто раньше слонялся без дела, ушли вниз, и на лестнице теперь выстроилась ровная очередь. Судя по отрывистым вскрикам, которые я время от времени слышу, не удивлюсь, если Дафна кусает посетителей за лодыжки, чтобы заставить их подчиняться ее указаниям.
И все же… неужели никто не пришел ради меня?
Мое сердце опускается, притупляя досаду и сменяя ее разочарованием.
Я со вздохом снимаю верхнюю книгу с одной из моих стопок и наконец как следует разглядываю тканевую обложку. Она прекрасного оттенка лилового, с розовато-золотым тиснением, образующим цветочную рамку вокруг названия: «Гувернантка и фейри». Мягкая улыбка трогает мои губы, пока я кончиками пальцев провожу по узору из роз, листьев и шипов, а затем касаюсь каждой буквы, из которых сложено мое имя под заглавием. Это и правда самая красивая обложка из всех, что были на моих книгах, забота и качество воплотились в каждой линии тиснения, в каждом стежке переплета.
Моя гордость растет, поглощая все неприятные эмоции.
И подумать только – я отправила эту книгу в «Флетчер-Уилсон» просто наобум!
Мне нечего было терять, учитывая, что мой издатель в Бреттоне и слышать не хотел о рукописи с фейри в качестве любовного интереса. Я не ожидала такого пренебрежения, но я часто забываю о напряженности, существующей между Бреттоном и Фэйрвэйва. Прошло всего двадцать четыре года с окончания последней войны между людьми и фейри. После того как фейри отвоевали независимость от власти Бреттона, они ввели строгие правила на границах Фэйрвэйва, что повлияло на иммиграцию и торговлю.
По крайней мере, именно это я прочитала в своей памятке для посетителей.
До того как попасть сюда, я вообще мало что знала о фейри. Детей в Бреттоне учат только тому, что написано в учебниках истории. Нам рассказывают, что Фэйрвэйв – единственное место в мире, где обитают фейри, и что люди давным-давно открыли этот остров и его необычных обитателей. Нас учат, что люди и фейри когда-то были друзьями. Что фейри приняли благой облик, отведав человеческой пищи, облачившись в человеческую одежду и выучив человеческий язык. Затем нам рассказывают о войнах между людьми и фейри, последняя из которых объединила людей и фейри, живущих в Фэйрвэйве, под властью фейри.
Хотя люди здесь находятся под защитой и, кажется, процветают, посещения острова редки – отсюда и хаос, возникший, когда мой корабль пришвартовался не в том порту, – а иммиграция и вовсе большая редкость.
Мне повезло оказаться здесь.
Повезло получить этот контракт.
Повезло держать в руках эту великолепную книгу.
Я открываю книгу на титульной странице. Затем перелистываю на следующий разворот, где красуется иллюстрация на две страницы – настолько потрясающая, что у меня перехватывает дыхание. Наклонившись вперед в кресле, я поправляю дужку очков и изучаю каждый великолепный сантиметр художественного произведения. Мне говорили, что в книге будут иллюстрации, но одно дело – слышать об этом и совсем другое – видеть их.
На рисунке изображена самая захватывающая сцена из книги – момент, когда гувернантка и порочный фейри поддаются своей страсти в зачарованном саду. У мужчины-фейри длинные струящиеся волосы, расстегнутая рубашка и мускулатура, от которой у меня текут слюнки, в то время как гувернантка смотрит на своего любовника снизу вверх, ее тело безвольно и податливо в его объятиях, а рукава ее нижней сорочки соскальзывают с плеч…
– Они сейчас займутся
Я захлопываю книгу, но это всего лишь Дафна, чей голос раздается у меня за спиной. Я не заметила, когда она запрыгнула на спинку моего стула.
– Эй, я же смотрела.
Она по-прежнему говорит тем же безразличным монотонным голосом, так что я не могу понять, серьезно она или нет.
Я поворачиваю голову через плечо и встречаю ее маленькие темные глаза.
– Ты читаешь любовные романы?
– Чем страстнее, тем лучше. А, вот и они.
Она указывает мордочкой на другую сторону стола. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть группу молодых человеческих женщин, приближающихся к столу; во главе их – пышная красавица на несколько лет моложе меня. Все они одеты в дневные платья еще более экстравагантные, чем мое, их волосы уложены в популярные прически, а на шляпках – шелковые цветы по краям. Они выглядят так, будто скорее готовы отправиться в церковь, чем на обычную прогулку в книжный магазин.
Лидерша останавливается перед моим столом, прижав руки к губам. Она смотрит на меня, и в ее глазах блестят слезы. Когда она заговаривает, ее высокий голос дрожит.
– Вы… вы Эдвина Дэнфорт.
– Это я, – говорю я, выпрямляясь.
Женщина наконец убирает руки ото рта.
– Это правда вы?